ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ребята, ну какое ж это дело — вы сваливаете, а я здесь остаюсь? Я же самая первая подставная фигура в этой игре! Где справедливость? — горячился Митроша.

— Господи, как я от тебя устала! — вздохнула Люся. — Вроде бы поначалу умным малым показался. Слушай сюда и не перебивай! Твоя доля при тебе, так?

— Так, — кивнул Митроша. — Мне бы их там, в заграночке — в казино, на пляже! А здесь их куда? На Ленинградке проституток снимать?

— Я тебя просила — не перебивать! — рассердилась Люся.

— Сама спросила — я сказал!

— Ты действительно подставной — это верно. Судьба твоя такая. Да ты и сам себя так определил, придя тогда в наш дом. Даже без нашего звонка Кравцов вычислил бы тебя в два счета, потому что до сих пор обижал по-крупному только тебя одного. А значит, все наводки по тебе ментам уже даны, и искать тебя будут до тех пор, пока не найдут. Теперь, допустим, ты с нами сегодня улетел во Францию или в какую-нибудь там Гонолулу. Рассказываю два возможных варианта развития событий. Первый, наиболее вероятный: тебя задержат в порту еще до таможни, потому что ты в розыске по наводке Кравцова и его тестя, который, как известно, был не последним человеком в этом городе. Второй, менее вероятный, но такой же для тебя неприятный: ты удачно пересек границу, поселился со своими деньгами где-нибудь на Гонолулском побережье, а товарищи менты, зная твое страстное желание свалить куда-нибудь за кордон, взялись проверять все международные рейсы за последний месяц. Что они найдут в посадочных листах? Твою замечательную фамилию. Дальше — дело техники. Интерпол, депортация, арест счетов. Результат тот же самый, Митроша.

— Да, пожалуй. — Митроша горестно вздохнул.

— И вообще убегающий или сбежавший человек всегда вызывает больше подозрений. А так — ты будешь тихо сидеть дома и ждать, когда к тебе придут.

— Так они ведь с обыском придут! — встрепенулся Митроша.

— Ну и что? — пожала плечами Люся. — Ты ведь деньги дома не хранишь, верно?

— Я что, похож на идиота? — усмехнулся Митроша.

— Совсем не похож. Обыщут, допросят. Ну, может, в камеру на недельку запрут. Доказательств у них никаких. В подставной фирме ты ни разу не появлялся, подписи своей нигде не ставил. Все, что ты и сделал-то, — один раз Кравцову позвонил, чтобы заставить ментов дело с мертвой точки сдвинуть. Оно бы и само, конечно, сдвинулось, но в этом случае мы бы не знали — когда. Так что доля твоя, пожалуй, даже слишком велика.

— Ну, знаете ли! — возмутился Митроша.

— Шучу, шучу! — с улыбкой произнесла Люся. — Ты это дело «поднял», тебе и карты в руки. Иван, что ты все время улыбаешься?

— Да так, радуюсь мгновениям жизни, — загадочно произнес Иван Палыч.

— Иван, кстати, больше твоего рискует. Его рожу подрядчик кравцовский видел. Отдохнешь, все уляжется — не вечно же они тебя пасти будут, — а потом свалишь при желании.

— Эх, все-таки несправедливо все! — с чувством сказал Митроша.

— Ну, не знаю, у тебя одна справедливость, у нас с Ваней — другая, — философски произнесла Люся. — Если к тебе придут, ты все расскажи, как я учила, и будешь спокойно всю жизнь спать. — Она посмотрела на часы. — У нас рейс, пора! Ты нас, Митроша, не провожай, не светись. Да, вот еще что. Тебе теперь надо быть полноценным гражданином Российской Федерации. — Люся полезла в сумочку, вытащила из нее паспорт, протянула Митроше. — Твой, украденный.

— Хм, надо же! А говорили — нет у вас ни боевиков, ни «крыши»! — сказал Митроша, перелистывая паспорт.

— Думай как хочешь, — сказала Люся. Они выбрались из машины, Митроша обнялся с Иваном Палычем, Люсе на прощание поцеловал руку. Они направились к стеклянным дверям аэропорта, а Митроша заспешил к автобусной остановке.

Посреди зала вылета Люся неожиданно остановилась:

— Иван, я один важный звонок забыла сделать. Ты пока иди, оформляйся.

Иван Палыч кивнул и направился к таможенной зоне. Люся достала из сумочки телефонную карту, подошла к автомату…

Уже когда взлетели, Иван Палыч подозрительно глянул на жену:

— Ты кому звонила, Люся?

— А тебе-то что?

— Знаю, этому мальчишке, собаке своей верной! Смотри, Люська, Митроша мне старинный друг…

— Мне тоже, — широко улыбнулась мужу Люся Кант.

* * *

— Пойдемте со мной, — сказала Вадиму молоденькая медсестра и повела по каким-то длинным подвалам с трубами в другой больничный корпус. Вадим нес в руке большой пакет с фруктами. Они поднялись на второй этаж. — Подождите, сейчас я ее позову.

Вадим остался, а медсестра пошла по коридору и скрылась за дверью одной из палат. Вскоре из нее вышла Дина. Она, опираясь о стену, медленно двинулась по направлению к нему. Вадим Георгиевич кинулся к ней, чтобы помочь, но тут же последовал грозный оклик дежурной медсестры, дежурившей в коридоре за постовым столом:

— Молодой человек, сюда нельзя!

Он подхватил Дину на пороге коридора, помог присесть на краешек стоящей у стены кушетки. Выглядела Дина ужасно, под халатом угадывались не то бинты, не то бандаж.

— Боже мой! — произнес Вадим, не в силах сдержать эмоций.

— Да, а ты думал, дети просто даются? — через силу улыбнулась Дина. — Чуть не умерла. Ну как ты?

— Да я-то что, — вздохнул Вадим. — Ты вот что, Динуля, назови мне фамилию своего гинеколога, который тебя лекарствами переколол.

— Нет, не назову, — мотнула головой Дина. — Ни к чему это тебе. Человек хотел доброе дело сделать, а вышло… В общем, умер наш ребенок, Вадик Георгиевич.

— Как это умер? — не поверил ее словам Вадим.

— Взял и умер. Не смогли они его выходить. — Из глаз Дины покатились слезы.

— Подожди, подожди. Мне мужик этот, врач, говорил, пятьдесят на пятьдесят и что, скорей всего, они наши, эти пятьдесят, то есть…

— Сглазил, значит, — грустно сказала Дина, ладонью размазывая слезы по щекам.

Вадим хотел обнять Дину, прижать ее к себе, но вовремя спохватился, что ей может быть больно. Он вскочил, заходил взад-вперед, готовый тоже расплакаться.

— Сядь, не мельтеши, у меня голова кружится, — попросила Дина. Вадим сел.

— Как же это?

— Теперь вот хоронить надо, раз родился. Зарегистрировать рождение и смерть. С утра мама приезжала, забрала его. У себя теперь похоронит там. У нас на кладбище вся родня. Фамильное, можно сказать, — грустно усмехнулась Дина.

— Почему мама? Почему ты его мне не отдала? — завелся Вадим. — Я ему отец или кто?

— Тебе всегда некогда, у тебя дела, а она на пенсии, не торопится никуда.

— Дина! Что ты говоришь! — Он закрыл лицо руками, не удержался — заревел.

По коридору, громко разговаривая, шли две женщины в халатах. Вадим отошел подальше в сторону, отвернулся к стене, чтобы они не заметили его слез.

— Ты — мужик, тебе все-таки легче, — сказала Дина, когда женщины прошли.

— У меня тесть умер, Ведмедек, — уточнил Вадим. — И от жены я ушел.

— Что-то мрут нынче все, наверное, год високосный, — произнесла Дина равнодушно. — А от жены ты зря ушел, ни к чему это теперь.

— Как это зря? — удивился Вадим. — Мы теперь вместе сможем жить, соседку твою вредную отселим, будет отдельная квартцра.

— Эти сказки я давно слышу. Да и какая квартира? Сам же говорил — влетел на бабки, за всю жизнь не расплатиться.

— Ничего, расплачусь, придумал уже кое-что.

— Значит, нужный тебе Ведмедек умер, теперь можно и жену побоку? — спросила Дина с вызовом.

— Дина, прекрати! — неожиданно сорвался Вадим, но тут же опомнился, бросился к ней, встал на колени, покрывая поцелуями ее руки. — Ну, прости, прости. Не могу, навалилось все на меня! Прости! Прости!

— Ну ладно, встань, а то стыдно — тетки вон смотрят, — сказала Дина. Вадим поднялся с колен, сел рядом с Диной на кушетку.

— Ладно, посмотрим, только у меня пока нельзя. У меня мама жить будет. Она меня любит.

— Я тебя тоже люблю, — неожиданно сказал Вадим. — А ребенка мы еще родим.

— Посмотрим, — равнодушно повторила Дина.

42
{"b":"30976","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Три версии нас
Калсарикянни. Финский способ снятия стресса
Величие мастера
Перстень Ивана Грозного
Дама с жвачкой
Кто сказал, что ты не можешь? Ты – можешь!
Су-шеф. 24 часа за плитой
Молочные волосы
Шаман. Похищенные