ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она прошла в комнату, сняла трубку, набрала номер.

— Иван? Ты Аньку не ищи. Дома она — спит. Не знаю, ничего не знаю! Завтра звони, — Нина Владимировна положила трубку и расплакалась.

Шелковый шнурок

Владимир Генрихович уселся в своей удобное кресло и стал разбирать бумаги на столе. Бумажную работу он не любил, предпочитал ей живое дело с людьми, с товаром, а потому накапливались бумаги эти у него целыми кипами, и приходилось потом все разбирать, но никуда от них не денешься, хоть тресни!

В дверь постучали.

— Да-да! — поднял взгляд Владимир Генрихович.

Вошел Сергей Моисеев.

— Разрешите?

— Ты прямо как в своей ментовке, — засмеялся директор. — Присаживайся. Коньяк будешь?

— С утра? — удивился Сергей.

— Да хоть с ночи! — Владимир Генрихович поднялся, подошел к бару, достал бутылку коньяка. — Ну, как тебе работается, Сережа? Почему раньше не зашел?

— Спал. Отдежурил свое и вырубился прямо в будке на топчане. Потом в больнице был. Закрутился. Слабый стал. Старый.

— Какие твои годы! Хотя… при такой работе. Поведал мне Евгений Викторович о твоей нелегкой судьбе. Ты был абсолютно прав, и нечего на этот счет себе глупостями башку забивать. Если каждый по торту домой унесет, сам знаешь, что с супермаркетом будет. Итак все разворовали. И ладно бы ничье, народное, как говорится, а то кровное, мое, заместителя моего… Реально четверо нас здесь, хозяев. Привыкли, понимаешь ли, как в старые времена… Не волнуйся. Коллектив успокоился, все уж и забыли про тебя, работают, как миленькие. Продавщица выпишется — уволим.

— Не надо! — сказал Сергей, насупившись.

Владимир Генрихович налил в рюмки коньяку. Они чокнулись.

— Ну что, вздрогнули, спаситель ты мой. Сколько лет не виделись — шесть? -Владимир Генрихович опрокинул в себя рюмку, зажмурился. — Как это не надо? Что ты такое говоришь? Надо, Сережа, надо! Чтоб другим неповадно было.

— Не надо! — упрямо повторил Сергей. — Вы же их опустили тут всех, как “петухов” в зоне. Люди слова сказать боятся. Пашут за свою грошовую зарплату по двенадцать часов и трясутся, что их на улицу выкинут.

— Не такая уж у них грошовая зарплата. Другие этого не имеют, — рассердился директор. — И зачем им слова говорить, если не их это дело? Пускай работают.

— Значит, вы теперь с бандюками, Владимир Генрихович? На той стороне? А шесть лет назад все иначе было.

— Сережа, так у нас с тобой разговора не получится. Ты вроде раньше попокладистей был, погибче. Я хотел тебе работу другую предложить.

— С бандитами я никогда покладистым не был, — возразил Сергей. — Раньше вы от их “крыши”, как от огня, шарахались, а теперь сами в доле. Большая хоть?

— Маленькая. Тебе-то что?

— Ничего, коготок увяз — всей птичке пропасть. Видел я, как по ночам “левый” товар возят. Его тут, наверное, две трети. Или больше? Хороший бизнес. Только не ваш, судя по всему. Короче, лучше меня увольте, а Леру Логинову не трогайте.

— Ты что, влюбился, Сережа? — Владимир Генрихович хохотнул, налил себе еще коньяку. — Точно! По глазам вижу, что влюбился! Во, дает. Сначала отлупил девицу почем зря, а теперь подъезжает! Сложная штука — жизнь. Взаимно хоть? Или безнадежно?

Сергей молчал.

— Ладно, если так, пусть работает.

— Спасибо, — Сергей помолчал, вглядываясь в покрасневшие глаза директора. — Владимир Генрихович, я тут придумал кое-что. У зама “двойная” бухгалтерия пропала. Ее раньше бандитов найти надо. И тогда от них легко можно будет уйти. “Закроем” всех, опомниться не успеют.

— Предлагаешь опять в русскую рулетку сыграть? А в барабане все патроны? Нет, я больше в эти игры не играю, — покачал головой директор. — Женю посадят, а он меня, как нитка за иголкой потянет. Не может директор о “левом” складе не знать. Я что, на идиота похож? — Владимир Генрихович вздохнул. — Не хочу я, Сережа, сидеть.

— Да как вы не поймете, Владимир Генрихович, сидеть-то вы и не будете. Уберут они вас, как только представится такая возможность. Потому что не в системе вы, не их человек. Чужой. Одно неверное движение… Евгений Викторович вас и “закажет” вместе с вашей долей. Опередить вы их должны. Зам ваш с бандитами двойную игру ведет. Как говорится, ласковое дитя… А Серафима ему все считает: и“левую” бухгалтерию, и “правую”, и бандитскую. Тройную.

— С чего ты взял?

— Наблюдательный я, Владимир Генрихович, работа такая… была. За ту ночь, когда я дежурил, две машины пришло. Не будут бандюки по два раза товар возить. У него собственный склад есть, личный. На этом и сыграть.

Владимир Генрихович посерьезнел, закупорил коньячную бутылку, пододвинулся к Серею.

— Как был ты ментом, так им и остался. Горбатого могила исправит. А ну-ка, расскажи!

Серафима Дмитриевна устало брела по Арбату. Настроение у нее было такое гнусное, что она утром даже парик не стала надевать. Явилась в бухгалтерию в своем естественном облезлом виде, девки только рты пораскрывали. Сделали вид, будто не знали ничего, лицемерки! Она теперь всегда так ходить будет — пусть смотрят! Бухгалтерии нет, мужика нет, детей нет — кончена жизнь!

Серафима Дмитриевна замерла посреди улицы и даже на несколько мгновений перестала дышать, потому что увидела тезку их зама — зеленоглазого Евгения Викторовича, который шел под руку с пышнотелой дамой и что-то нашептывал ей на ухо.

Серафима Дмитриевна еле сдержала себя, чтобы не броситься наперерез ворюге и не позвать милиционера. Нет — нет, теперь она была холодная, расчетливая женщина и поэтому просто пошла следом за “счастливой” парой, одновременно копаясь в сумке и выискивая телефонную карточку. Головорезы, которые тогда приезжали от Евгения Викторовича и допрашивали ее, оставили телефон на тот случай, если она вдруг случайно встретит своего “хахеля”, ну вот он и представился, этот долгожданный случай! Но каков наглец, этот псевдодоцент из МГУ, разгуливает под руку с дамой почти на том же самом месте, где неделю назад познакомился с ней! Неужели он не боится ни обманутых женщин, ни милиции? Или милиция с ним заодно?

Парочка свернула в Калошин переулок и дошла до Сивцева Вражка. Серафима Дмитриевна очень боялась, что ее заметят и, то и дело, пряталась за спинами прохожих. Но Евгений Викторович не оглядывался.

Пышнотелая дама остановилась у подъезда одного из домов. Серафима Дмитриевна отвернулась и сделала вид, что разглядывает витрину магазина. Краем глаза она наблюдала за происходящим. Евгений Викторович поцеловал даме руку, и она вошла в подъезд. Серафима полагала, что история повторится, но нет, Евгений Викторович постоял немного у захлопнувшейся двери и зашагал своей дорогой. По переулкам он направился к Остоженке.

Когда вор скрылся в одном из подъездов, Серафима заметалась по улице в поисках телефона-автомата. Разволновавшись, она не заметила, как ровно через минуту Евгений Викторович вышел из подъезда и зашагал в обратном направлении. Зато его прекрасно видел Сергей Моисеев.

Сергей пересек улицу и неторопливо двинулся за седым мужчиной.

Алиса забыла про театр. Ну, забыла и забыла! Никто ей сегодня не напомнил, вот все и вылетело из ее ветреной головки! Вчера тот самый нахальный посыльный с кенгуру на кепке принес ей два билета на “Льва зимой” в “Сатирикон”, дождался поцелуя в щечку вместо чаевых и сообщил, что инкогнито у них не появлялся, а просто позвонил по телефону, попросил купить билеты и доставить их по адресу, поэтому описать его внешность он не может. “Какой-то бред, ей богу!”— подумала Алиса, засовывая билеты за раму зеркала в прихожей. Театр она любила и, даже в юности, как всякая девчонка, мечтала стать актрисой, но ходить в храм искусств с незнакомым мужиком, который, может быть, страшнее обезьяны… И почему два билета, а не один? А если она не придет, как собственно говоря, и произошло? Или этот извращенец предполагал, что она возьмет с собой подругу, предпочитающую “ля мур де труа”?

Алиса вспомнила о билетах уже в десятом часу, подошла к зеркалу, вынула их из-за рамы и порвала в мелкие клочки. Она включила “видик” и, невнимательно глядя какую-то американскую мелодраму, стала дожидаться звонков: от Владимира Генриховича и от своего тайного воздыхателя. С Генриховичем у них, конечно, был договор — никаких мужиков. Ну, так их и не было. Пока не было. А если даже и появится один — никто об этом не узнает, кроме подруги Лариски. Вот только кто он: прынц с голубыми яйцами или извращенец пострашнее обезьяны? Алиса мучалась догадками.

20
{"b":"30977","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Обними меня крепче. 7 диалогов для любви на всю жизнь
Незнакомка, или Не читайте древний фолиант
Мег. Первобытные воды
Дикий дракон Сандеррина
Дама из сугроба
Чувство моря
Честь русского солдата. Восстание узников Бадабера
Вне сезона (сборник)
Выжить любой ценой