ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Обычно они работали с крупными оптовыми складами — так выгодней и дешевле. Постоянные поставщики, постоянные связи. Постоянство давало ощущение некоторого, кажущегося, спокойствия, но часто звонили мелкие торговцы, а то и сами производители, предлагали товар. В свое время, когда все только налаживалось, они с Владимиром Генриховичем решили — не отказываться от таких предложений, если, конечно, они не совсем идиотские — стараться договариваться и работать со всеми. Ну, вот вчера, например, позвонили и предложили водные мотоциклы японского производства. Их что, на галерею затаскивать, или поставить между прилавков мясного и молочного отдела? Да и отдела спорттоваров у них нет. Хотя… Евгений Викторович сам не отказался бы прокатиться на таком где-нибудь в Строгино, лихо летя по водной глади и чувствуя свист ветра в ушах — он так хотел быть наравне с молодыми и сильными, чувствовать восхищенные взгляды женщин — вот ведь мужик — крутой! Зависть… Зависть — вот что движет всем подлунным миром. А не сделать ли им отдел спорттоваров на первом этаже где-нибудь в уголке вместо киоска с прессой? Да нет, не сделать — места мало. Да и кто позволит продавать мотоциклы рядом со сливочным маслом?

Раздался телефонный звонок. Евгений Викторович включил бра над кроватью, сощурившись, посмотрел на часы. Был второй час ночи. Ну, конечно, заснуть тебе дадут только на том свете!

— Алло?

Звонил охранник с проходной.

— Евгений Викторович, тут машина пришла с товаром, “Бычок”, — уточнил охранник, — а у меня тут никакой записки. Какие будут указания?

— Номер какой? — недовольно поинтересовался заместитель директора.

Охранник сказал номер машины. Евгений Викторович наморщил лоб, припоминая все свои последние договоренности.

— Спроси у шофера, какой товар! — приказал он охраннику.

Послышалось шуршание. Телефонная трубка брякнула о стол. Евгений Викторович услышал музыку. “Телевизор смотрит, подлец!”— подумал он.

— Кондитерские изделия. “Сникерсы” и “Марсы”, — произнес охранник.

— Все понятно. Спроси у него, где он до сих пор шлялся? Машина должна была прийти в шесть.

Опять зазвучала музыка.

— Сломался по дороге. Чинился, — сказал охранник. — Говорит, звонил вам, предупредил, что задержится.

— Пусть не врет! — рассердился зам. — Никто мне не звонил и ни о чем не предупреждал! К теще не блины, наверное, ездил. Документы у него на товар есть? В порядке?

— Вроде. Что мне с ним делать? Ни грузчиков, никого сейчас. Пускай до утра ждет?

— Ладно, пропусти. Сейчас подъеду, — Евгений Викторович вздохнул, положил трубку и стал одеваться. Сна как ни бывало…

Было ранее утро. Анька вышла из подъезда с большой сумкой на плече. На ней был спортивный костюм, на ногах кроссовки, на голове — соломенная шляпа. Типичная дачница. За ней из двери показалась Нина Владимировна. Она несла в руках два больших прочных пакета. Анька с Ниной Владимировной пересекли двор и вышли на улицу.

Они ехали на дачу. Вчера вечером Нина Владимировна закатила дочери скандал — все время шляется, матери совсем не помогает. Ни по дому, ни по хозяйству — никак. Овощей да фруктов на рынке ненапокупаешься! А летний день целый год кормит, Дача у них под Загорском, не ближний свет! Когда управиться? Когда разговор заходил о помощи на даче, Анька обычно дерзила, ругалась с матерью, говорила, что лучше все продать, чем на проклятый огород всю жизнь угробить. Но в этот раз, к удивлению Нины Владимировны, она быстро согласилась поехать, почти не спорила. Странно!

Ехали долго: сначала на автобусе, потом в метро к трем вокзалам, потом больше получаса ждали электричку. Электричка замерла, не доезжая до Мытищ и долго стояла. Народу было много, вагон накалился от утреннего жаркого солнца, сгустилась духота.

Лоб Аньки покрылся холодным потом, она вдруг почувствовала, что сейчас грохнется в обморок.

— Мам, мне плохо! — пролепетала она, испуганно глядя на мать.

— Потерпи немножко! — сказала Нина Владимировна. — Сейчас поедем, ветерок подует, и все будет хорошо.

— Мне плохо! — повторила Анька. — Я больше не могу!

— Ну а что делать-то? — растерялась Нина Владимировна.

Анька встала и принялась пробираться к дверям тамбура. Нина Владимировна пошла за ней следом.

Электричка, наконец, тронулась. Через несколько минут замерла около мытищинской платформы. Анька вывалилась из вагона, еле волоча ноги отошла в тень козырька, оперлась рукой о столб.

— Да что с тобой? — Нина Владимировна поставила пакеты на платформу.

— Кошмар какой-то! — отерла ладонью пот Анька.

— Ну вот, теперь следующую еще сорок минут ждать! — рассерженно произнесла Нина Владимировна. — Конечно, если вести разгульный образ жизни: курить, пить и…

— Мам, заткнись, а! — попросила Анька слабым голосом. Она потихоньку приходила в себя.

В следующей электричке было посвободней, и они спокойно уехали.

На крупном оптовом складе кипела жизнь. То и дело под загрузку к воротам подъезжали машины “Газели”, “Зилы”, “Камазы”. Урчали автокары-погрузчики, нося на стальных “руках” коробки и упаковки с продуктовыми товарами. Грузчики работали быстро, как заведенные, обливаясь потом, загорелые водители курили в ожидании, травили анекдоты.

В небольшом вагончике, где располагался складской офис, было накурено. Все время хлопала входная дверь. Люди приходили, оформляли накладные и уходили.

В отдельном закутке сидел директор — большеголовый мужчина лет пятидесяти. Он внимательно изучал какие-то бумаги. Напротив него на стуле парился водитель “Камаза”. Утирал пот большим засаленным платком.

— Что, отказались они от нас? — спросил директор.

— Отказались, — кивнул водитель.

— Ну и ладно, — директор отложил бумаги в сторону. — Подумаешь, фифа! Мы себе сто таких Евгениев Викторовичей найдем! Продукты всем нужны. Теперь только со стопроцентной предоплатой работать будем.

— Это верно, — кивнул водитель.

— Ладно, иди отдыхай, — кивнул директор.

Водитель ушел, а директор достал из ящика стола калькулятор и стал что-то высчитывать, исписывая лист бумаги столбцами цифр.

Он задумался. Конечно, Евгений Викторович повел себя не по-джентльменски: сначала наличку урезал, а потом и вовсе “пошел в отказ”. Устное соглашение есть устное соглашение, его к делу не подошьешь. То ли его ОБЭП прищучил, то ли налоговики что-то пронюхали… Испугался? Да нет, он не из робких, и “крыша” у него солидная, под такой можно жить припеваючи. Что-то иное. “Живых” денег пожалел. А у них под “супермаркет” четверть склада забита, причем у большей части товара срок реализации вот-вот кончится. Растаможка через “своих”, накладные расходы, хранение — просто труба! А если проверка? Четверть склада. Арестуют весь товар, и всю прибыль псу под хвост! Взять да и наехать на этот зажравшийся супермаркет! Позвонить в ОБЭП? Только палка — она о двух концах. Другим может и тебя ударить. Поприжмут их — откуда “левый” товар взяли? От верблюда. Жди тогда вооруженных гостей.

Директор снял телефонную трубку, набрал номер.

— Здравствуй, дорогой! — сказал он, вздохнув. — Тут такая неприятная ситуация у меня получилась с одним магазином…

Нина Владимировна заржавевшей ножовкой распиливала толстую доску. Анька пропалывала грядки. Она была в купальнике, на ногах — калоши с носками.

Отпиленный кусок доски упал на землю. Нина Владимировна подняла его, скрылась в доме. Раздался стук молотка. Мать меняла ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж. Старые за тридцать лет основательно прогнили. Место тут низкое, вязкое. Дом потихоньку в землю уходит, все гниет. Надо бы мужиков, чтобы дом на кирпичи поднять. Денег уйма. А где их взять?

Анька разогнула спину. В глазах потемнело. Она пошатнулась, опустилась на корточки, оперлась руками о жирную землю, почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Третий раз за сегодняшний день. Что-то с ней было не в порядке. Болезнь, инфекция. Было уже такое однажды. Она в детстве слабенькая была. Ничего не ела. Насильно с ложки кормили. А однажды “прикололась” к тресковой печени и отравилась, да так, что пришлось почти месяц в больнице проваляться.

24
{"b":"30977","o":1}