ЛитМир - Электронная Библиотека

Все всё понимали, но некоторые приличия были соблюдены, кость шавкам кинута. Выстрела в спину я более не опасался, ибо был уверен, что Маша, после моей смерти, покажет всем, каким я в сущности был добрым Царём.

Глава 21

АИ. РФ.
Январь 2003.

Ванда пришла вовремя, толкая перед собой навороченную детскую коляску, макияж у неё тоже был дай боже, если бы она не села на оговоренную заранее скамейку я бы её и не узнала. Меня она никогда не видела и, в принципе, в этом променаде главным было посмотреть на неё вживую после исполнения ею дела. Было где-то девять утра, в сотне метров дальше по аллеи улицы Красной стоял не работающий сейчас фонтан, над которым высился кинотеатр Аврора, в форме стилизованного корабля.

Ванда… Она стала одним из моих приобретений, тех, которые очень сложно купить за деньги. Месяц назад прозвон телефонов местной чеченской братвы одним из техов дал интересную информацию. Нет, вживую мы за горцами не следили, но сейчас знали о них почти всё, и буде необходимо, спокойно могли взять десяток РПГ и не оставить от их ОПГ рога и копыта в течении ночи. Один из техов, семья которого в своё время бежала из Грозного, лишь раз в день, в течение часа прокручивал записи разговоров, и вводил в план новую инфу. Вот одним из таких информационных кирпичиков и стала оброненная каким-то прибывшим недавно абреком предложение, что он не против сегодня опять пойти и отстрелятся в снайпершу.

Вытаскивали её ребята вдвоём, пришлось лишь пристрелить собаку и наполнить минибордель сонным газом, даже ни одного горца не тронула, сопротивление своим освободителям в масках она не оказывала, сама в тот момент находилась в объятиях Морфея. Чеченцы, насилуя её тело, сделали для неё и хорошее дело, ибо наркоты ей не давали не грамма весь год, пока её держали в цепях. Очнулась она на следующий день, в одном из небольших дачных домиков, на столе лежала пачка зелени, еда, ключи от дома и лэптоп. Сначала поев и осмотрев дом, она включила ноутбук, на рабочем столе которого был лишь текстовый документ с коротким предложением. Мол, ты одна, можешь уйти, за тобой никто не будет идти, а можешь быть с нами, в конце стоял почтовый ящик, с собакой посередине. В начале она, всё же загримировалась и покаталась по городу, ища хвосты, которых не было, на связь вышла лишь вечером, отправив о себе краткий отчёт. Сейчас ей 34, на четверть эстонка, биатлон, после распада союза командировки в Чечню, затяжные и кровавые.

Стала работать на выезд и по Европе и России, посредником опять же выступал кто-то из горцев. Два года назад мужу надоели постоянные отлучки второй половины, и он нашёл замену ненаглядной жёнушке и сбежал на родину к новой пассии. Ванда, несомненно, простила бы оболтуса, но, кроме денег со счетов, он прихватил и другое имущество, нажитое совместными трудами, а именно дочь. Дочь она любила, по сему устремилась в погоню, которая закончилась через неделю у трёх могильных холмиков, муж, вырвавшись в страну свободы, не нашёл ничего лучше чем нажраться за рулём и похоронить себя и близких под колёсами дальнобойщика. Ванда вернулась домой, ни кому ничего не рассказав, и окунулась в привычную работу, и в непривычную выпивку и наркоту. Работать она стала больше, без отдыха и без проколов, руководство её было довольно, но лишь в начале. Колёса сменились уколами и год назад она умудрилась провалить сверхважный контракт близ Сочи, после неудачного покушения объект залёг и стал недоступен, да ещё начал сам отстреливать заказчиков.

Ванду спеленали, благо это было не трудно. Она, в тот раз, была под кайфом, её отвезли на региональную базу, сдали местному пахану и объяснили, что с этой дурой следует сделать. Последний год дался ей тяжело, но из депрессии вывел однозначно. Собственно я вытащила эту злую пантеру на свободу в первую очередь для консультаций с ней как со специалистом, но мои расспросы были скоро прерваны её настойчивой просьбой, предоставить все материалы по объекту. На мой ответ, что, посмотрев на них, обратной дороги не будет, она лишь хмыкнула и затребовала все материалы по Вирганским. Прочла, подумала, сказала что справится и в одиночку, но будут левые жертвы и потребуется много зелени. Те пять лимонов, переданные ей, инсайдеры отмыли и отстирали почти до прозрачности, затем перевели в нал и перекинули непосредственно в Москву. К объяснению, зачем мне это надо она отнеслась, спокойно, ответила, что цель эта даже получше бабок или возможности сесть для заказчика в освободившееся после смерти клиента кресло. Вот сейчас сижу я себе на скамейки и гадаю о мыслях снайперши. Ждёт он, что её сейчас грохнут, или нет? Зря ждёшь, милая, если сама не подставишься, то у тебя теперь дело на всю жизнь…

Сейчас у неё месяц на дела домашние, правда, всех абреков я ей валить запретила, только главу, и тех. кто в тот момент будет в доме. Снайперку я ей задействовать не велела, дала два лимона и технику, которой, при желании, можно сковырнуть полгорода.

А тогда, очнувшись, помотавшись по городу и поняв, что может уйти в любой момент, она не стала уходить, прочла документы, взяла деньги, сказала, мол, ждите вестей, вот сейчас я и получила вести. Это был оставленный в урне, внутри пакета из-под чипсов диск. Забрал его Киря, небритый, опухший, в рваном шмотье, бомж бомжем. Сунул в свою авоську, вместе с пивной бутылкой, и пошёл дальше. На базе, отдавая мне видеоотчёт по операции, Кирилл хотел что-то спросить, но благоразумно сдержался. Чует, что под носом какое-то дело проплывает, но раз молчу, значит так и надо. Вставляю диск, натренировали всё же Ванду чеченские хозяева на отчётность, ну и их понять тоже можно, спонсоры сейчас за красивые глаза денежки не выкладывают, только за красивые дела. Так вот, на экране появляется школа, в нижнем правом углу картинки видна чёрная мушка ствола. Я догадываюсь, что сейчас происходит за кадром. Ванда берёт пульт и, последовательно, нажимает три кнопки. Сначала начинают пылать термитные шашки по периметру школы, через каждые тридцать метров, затем загораются лестницы с первого на второй этаж и лифты, потом чердак.

Новостной фургон, стоящий за спять кварталов до школы, внутри которого тихо матерятся четыре человека, кляня шутника за ложный вызов о молодёжных разборках, увидев пламя, кидается на него, как мотылёк. СВД хищно водит стволом, недовольная тем, что огонь отбирает у неё поживу. Полтора лимона из денег на операцию ушло тому вору, который ночью пролез внутрь и разместил адские машинки. Деньги ему уплачены честно, готовы новые документы, сейчас он, сняв пояса с минами со своих домашних, уже несётся прочь на юг от ставшей вдруг такой негостеприимной Москвы. Вор он очень хороший, но работать, узнав что требуют за такие деньги, отказался, пришлось использовать семью. Все эти факты идут звуковым рядом, сама картинка не озвучивается. Голос Ванды перечисляет боеприпасы, оружие, рассказывает, что продавцов пришлось утилизировать, так как те попытались проследить.

Ученики выпускного 11-го А класса сейчас в аудитории на третьем этаже. Против этой девочки я ничего не имею, мне наплевать даже на её деда-комбайнёра, на то, что она с семьёй ездит почти каждый год на ранчо к отцу нынешнего президента-ковбоя, это её проблемы. Моя теория, надеюсь понятая Вандой, заключается в том, что главный кормчий не имеет право бросать руль. Пусть царём назовётся, пусть президентом, но пожизненно. При моих бабках меня больше тенет от демократии к империи, где я буду по крайней мере баронессой. Но как построить такую, не среди пингвинов? Нужен царь, а если он не хочет быть царём? Так что всё, что сейчас происходит на плёнке, это средство давления, ну и отвлечения, само собой. Сейчас в Москве такой переполох, что не только обо мне, о моём кураторе тоже забыли. Езжу к нему почти каждый день на чай, делится со мной мудростью в виде притч, про политику поговариваем.

Смотрю на экран без дрожжи, я уже знаю, чем кончится этот фильм. Телохранители ценнейших детишек бегают вокруг навороченных тачек с мобилами у уха и пистолетами. Из дверей главного и чёрного входа выбегают закопченные золотые детишки. Вот и из окон второго этажа стали выпрыгивать. А вот и Настя, молодец, не сплоховала, лишь на мгновение задержавшись, прыгнула в кучу малу внизу. Вся в деда! Те, мол, кто внизу, не обидятся. К ней бросается пяток держиморд, подхватывают её на руки и несут к машине. Я уже чую, как нервничает Ванда, брать объекты поодиночке ей не улыбается. Но родительница и сестра не обманули ожиданий, до бутика, где старшей Ксюше выбирали платье на бал дебютанток в Европе, до которого еще много времени, в пространстве было всего с десяток кварталов.

46
{"b":"30985","o":1}