ЛитМир - Электронная Библиотека

5-го июля ненадолго задержались в Усмани. Дорога была приятной, по сторонам проносились поля с хорошим чернозёмом. В деревни Приваловка Василий Андреевич даже отказался от обеда, так был увлечён, зарисовывая местные красоты. А вечером прибыли в Воронеж. Поселились в доме Тулиновых, комнат на всю свиту не хватило, со мной рядом были лишь Василий Андреевич, Константин Иванович, Кавелин и Вильегорский. Так как Жуковский всё более и более тяготел к ссорам после высказывания моих новых воззрений и был слеп в своей доброте, я решил некоторые моменты обсудить приватно с Арсеньевым. Константин Иванович так же человек добрый, но патриот поболее Жуковского, в том смысле, что для блага России готов на большее, поговорим, посмотрим.

Случай представился в Воронеже 6-гот вечером, когда Василий Андреевич уединился с местным поэтом Кольцовым, найдя в нём более родственную душу и приятственного собеседника. Первый час моей беседы с Константином Ивановичем я потратил на осторожные манёвры, в которых проступали границы его преданности трону в моём лице. Начало было даже лучше ожидаемого и далее я рассказал ему о моих потугах по толканию России-матушки вперёд, то бишь о моих предприятиях с изобретателями, заводчиком и Губернатором. Рассказав, я спросил его мнения о моих действиях. Константин Иванович похвалил мой пыл в деле преобразования российской техники, но спросил меня, с чего мне в голову вдруг пришло заняться столь мелочной вещью, особенно в рядах высшего дворянства, как торговля и производство, мол, это же, в основном недавние дворяне, из скоробогатеев этим занимаются. Я объяснил ему свою конечную цель, на пути к которой другие мелочи теряют для меня всякий смысл. Паровые фрегаты, мощный флот, Черное внутреннее море. Я объяснил Арсеньеву, что англичане и французы в этом направлении сейчас рвутся вперёд и через десять лет нам за ними не угнаться. А так как я всего лишь наследник, то чтобы сдвинуть воз российского упрямства на океанских просторах, первым делом надо организовать речной торговый флот из пароходиков, он должен быть быстрым и сверхприбыльным. В погоне за наживой наши купцы вытащат на себе и морской флот, даже в случае моей внезапной кончины.

Константин Иванович задумался глубоко, затем встал и поклонился мне в пояс, сказав, что счастлив, потому как смог содействовать правильному миропониманию будущего Великого Царя России. Дальше, дождавшись пока собеседник сядет, я начал рассказывать о пользе «пароходок» и как можно быстрейшим способом способствовать прокладке железных дорог. Я доказывал ему, с приблизительными цифрами на руках, с какой скоростью мы сможем маневрировать войсками внутри страны, коли к нам пожалуют супостаты, а так же супротив внутренних мятежей. Говоря супостаты, я имею в виду Англию и Францию, тянущие свои загребущие руки во все стороны. Тогда Арсеньев спросил меня, как я отношусь к крепостничеству, видимо это была для него больная тема. Я крепко подумал и, прежде чем ответить, я потребовал клятвы, что ни одно слово из дальнейшей беседы не пересечёт порога комнаты. Клятва была дана, перед лицом Бога и Наследника. Прежде всего, сказал я, мне безразлично страдание крепостных в моральном взгляде, раз они не пошли за Пугачёвым, то это их дело. Раб остаётся рабом, если не хочет свободы больше жизни. Я же буду нести ответственность лишь перед будущим государства российского. История будит моим судьёй, а не бог и не люди. Держава не должна боле проиграть не одной войны, ликвидировать, в кратчайшие сроки, техническую отсталость, ибо она ведёт к потере преимущества на поле боя. Парады, парады они хороши и красивы, но куда более важны маневры пехоты и маневры флота.

Так что я безразличен к крепости, но отменю её при первой же возможности, ибо она ведёт к безынициативности и технической неграмотности. Но и особо торопиться и бежать вперёд лошади, советуя сделать это отцу, я не буду. Через десять лет или через двадцать, а пока я буду освобождать тех, кого мне удастся выкупить или украсть. А отец, я не верю что он, при всей своей решительности, рискнёт освободить крестьян. Уступив же дворянству в мелочах, он не добьётся ничего в главном, ибо он так же мечтает лишь о победах. Его же верные чиновники-немцы так же не хотят освобождения, ибо достаточно обрусели и обзавелись деревнями и крепостными. Так что единственный для меня путь выполнить задуманное, не повторив судьбу Петра 3-го, это на момент подписания указа об освобождении находиться в центре большого войска преданных лично мне воинов. И лучше всего, если в этом войске не будет ни одного дворянина, так как освобождать без земли я не намерен, а сами воины будут сугубо из крестьян. А ещё лучше, если я буду к тому времени богат как Крёз, и деньгами сглажу все острые моменты реформы. А острые углы обязательно появятся, дворянство же будет мне на первых порах необходимо, поэтому придётся ему помочь. В противном случае меня сомнут. Василию Андреевичу я ничего из оного в подробностях не расписывал, так как до конца не уверен прислушается ли он ко мне, и будет ли молчать о сказанном. Ибо его ведут музы, в его стремлении к доброте, а я хочу умереть в своей постели, поэтому понимаю лишь вооружённое добро, а добро, это благо для моих подданных. Всё, что улучшает их жизнь, добро, всё, что ухудшает, есть зло. Как вы относитесь к таким речам Константин Иванович?

Мой учитель статистики и географии думал, он не кинулся сразу с верноподданническим одобрением моего мнения, он думал о деле и спросил, какими будут мои действия, если возникнут проблемы с одобрением моих действий отцом? Я честно ответил, что сие возможно, но всё что я делаю, это, прежде всего, направленно на благо отца и Отечества и, если для того чтобы Отечество воссияло, а родитель пожил подольше, мне придётся доставить его в монастырь и окружить верными войсками, то я сделаю это, не задумываясь. Но до этого момента я буду стелить мягко, очень мягко, не в коем случае, до поры, не давая повода думать, что могу стелить и жёстко. Далее я заговорил о помощниках, верных мне и беззаветно преданных империи, помогающих тащить тяжёлую корону. Этакий царский отряд доверенных лиц, в котором я хотел бы видеть и его. Преодолев свои секундные колебания, Константин Иванович встал на одно колено и принёс мне клятву личной верности, до гроба. Когда последние недомолвки между нами исчезли, я поделился с моим первым доверенным помощником информацией о моих видениях в возможном будущем, которого необходимо избежать. Рассказал о картинах Крымской войны, пояснив, что видения посещают меня примерно раз в месяц, но про светящийся ящик из будущего промолчал. Сказал что, вероятно, мне присылает си кто-либо из святых, покровителей земли русской, кои не хотят её видеть под пятой чужеземных Наполеонов. Описал причины смерти отца, предательство Нессельроде и преступное бездействие генералов-пруссаков. Описал лица голодных русских солдат, радующихся битве как избавлению, ибо до неё их накормят досыта. Дальше, действуя больше от себя, я описал английские и французские войска с револьверными ружьями, которыми они, без устали и с далёкого расстояния, косят ряды нашей армии. И смерть и ад со всех сторон, как писал Пушкин. Вот этому будущему я и счёл возможным противиться. Сказал я ему так же, что опираться надо на военное сословие, но лишь после, военных заводчиков и армейских нижних чинов.

Во время этой пламенной речи, подействовавшей, отчасти, и на меня самого, я понял, что надо подробнее узнать в светящемся ящике о револьверах и о строительстве паровых судов. Будем надеяться, что прошлое видение не окажется последним. Ну, хватит о высоком, пора в путь.

7-го июля ехали в довольно быстро, мимо проносились ухоженные поля и сады. Миновали село Конь-Колодезь. Затем был Задонск, белый, старинный Монастырь Тихона-Чудотворца и его гроб под сводом. Вечером прибыли в Елец. Город большой, купечество сильно развито, остановились в доме предводителя местного купечества Кароулова. С ним я провёл уже ставшую привычной беседу о пользе пара и пароходов, рассказал, какие доходы ожидают тех купцов, которые прислушиваются ко мне и вкладывают деньги в это сверхприбыльное и в высшей мере патриотическое дело. Нашёл понимание и горячий отклик, правда, скорее верноподданнический, чем осмысленный. Ну, пусть и не понимает, лишь бы делал. Следующие недели города и веси сливались в одно, ибо я не находил нужных мне людей.

6
{"b":"30985","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Я вас люблю – терпите!
Как хочет женщина. Мастер-класс по науке секса
Женщины, которые любят слишком сильно. Если для вас «любить» означает «страдать», эта книга изменит вашу жизнь
Земля живых (сборник)
Инженер. Небесный хищник
Закончи то, что начал. Как доводить дела до конца
Илон Маск: изобретатель будущего
Перевал
Неймар. Биография