ЛитМир - Электронная Библиотека

Я взяла один круассан и бегом спустилась по лестнице, добежала до автобусной остановки на Архиепископском мосту, села в автобус. Водители и кондукторы меня знали и останавливались еще до того, как я успевала помахать им.

Я вышла, как обычно, у Оперы, но вместо того, чтобы идти прямо в театр, пошла в «Европа-Секретариат». Это — компания, на которую работает мама.

Я спросила мадемуазель Пижон — секретаря дирекции, и поскольку служащие меня знали, меня сразу же проводили к ней.

Кабинет мадемуазель Пижон всегда переполнен. Но она сразу же поздоровалась со мной и спросила, что нового у мамы.

— Она выйдет на работу через неделю, но если вы можете дать ей опять что-то сделать дома…

Мадемуазель Пижон протянула мне конверт с пачкой документов для перепечатки и сказала:

— Я так и знала, уже все приготовила. Но скажи своей маме, чтобы она не волновалась, я нашла для нее место, которое ей понравится. Секретарем на половину рабочего дня в одном издательстве. Это на Университетской улице, недалеко от вашего дома. Она сможет больше заниматься тобой.

Потом она подвинула ко мне коробку конфет. Я, конечно, взяла одну, но мадемуазель Пижон закрыла коробку, отдала ее мне:

— Возьми, я от этого толстею, а ты передашь маме!

Я поблагодарила и положила коробку в ранец. Но мадемуазель Пижон не отпускала меня, ей явно хотелось поболтать.

— Скажи-ка, а что случилось вчера вечером?

— Вчера вечером?

— Я прочла в газете, — сказала она мне и показала газету.

Я отпрянула в ужасе. Потом все-таки подошла к письменному столу посмотреть. И прочла: «Вчера вечером в Гранд-Опера произошел несчастный случай. Во время спектакля одна из учениц балетной школы Б.М. (одиннадцати лет) взобралась на крышу здания и упала. Девочку отвезли в больницу, состояние ее вызывает опасения. Дирекция начала расследование: немыслимо, чтобы подобные случаи имели место».

Мадемуазель Пижон указала на инициалы:

— «Б.М.» Ты ее знаешь? Я вздохнула:

— Это моя лучшая подруга!

— Действительно, как такое могло случиться? Разве за вами не присматривают?

Дневник Дельфины - image10.png

— Еще как присматривают! Все время!

— Но тогда почему… Ладно, слава Богу, что это произошло не с тобой! Будь умницей, старайся всегда быть умницей. Мама стольким для тебя пожертвовала, что ты обязана сделать для нее хотя бы это. Ступай, до свидания!

Я не стала больше ничего ждать и мигом исчезла из кабинета.

Во дворе Оперы я встретила своих подружек. В ожидании пока мадемуазель Обер, наша учительница, соберет нас ровно в восемь, чтобы идти в класс, мы тихонько обсудили вчерашнее событие. Нам было о чем поговорить!

Вся наша жизнь протекает в Опере. Мы здесь не только танцуем, но занимаемся всеми предметами, как в обычной школе: историей и географией, грамматикой и алгеброй, английским, историей искусств. Для того, чтобы попасть в балетную труппу, нужно, как минимум, получить аттестат о среднем образовании, но многие выходят из нашей школы и бакалаврами. Странная у нас школа! Мы часто занимаемся арифметикой или естествознанием в балетных костюмах, а ведь такого не увидишь в обычном лицее!

Наши учебные классы расположены рядом с балетными, на самой верхотуре, на верхнем этаже, как раз там, где находится запретная дверь, проникнуть за которую мы так мечтали.

Все разбились на группки. Я разговаривала со своими лучшими подружками — Сюзон, Верой, Рейнетт, Кики и Клаудией, а потом и с другими, со всеми, кто побывал на крыше. Они закидали меня кучей вопросов, но все, в общем-то, сводилось к одному:

— Что же все-таки случилось?

Но я-то ведь сама этого не знала, сама не понимала, что произошло. Единственное, что мне было известно: когда мы хотели вернуться через дверь, она оказалась запертой.

— Неправда! Такого не может быть! — восклицали девочки.

Но я настаивала на своем:

— Говорю вам, она была заперта. Заперта на ключ. Мы кричали, стучали… Никто нам не ответил. И тогда, пытаясь разбить окно, Бернадетта упала… Я подумала, что она умерла! Она не могла двинуться! Вас уже допрашивали?

Мои подружки забеспокоились:

— Думаешь, нас станут допрашивать?

— А как же!

Оказалось, что все девочки поступили так же, как я: никто не рассказал родителям о случившемся. Конечно, мы виноваты, мы нарушили правила, но пока все предпочитали хранить молчание, ожидая, как повернутся события. А в данную минуту все страшно удивились, когда я сказала, что дверь оказалась закрытой, что мы стали пленницами крыши и что именно из-за этого и произошло несчастье.

Они сами ничего не знали. Они только и смогли рассказать мне, что это Марселина и Жюли — да-да, Жюли! — прибежали на крышу предупредить нас о том, что за игрой мы забыли о времени, что занавес поднимается и мы можем пропустить свой выход на сцену.

Вслед за мадемуазель Обер мы поднялись в класс. Самые обычные вещи сегодня тревожили меня, а когда мы оказались в коридоре верхнего этажа, я думала, что упаду в обморок… Перед дверью с надписью «Вход воспрещен» стояла группа людей, а среди них — директор, фотограф, месье Дюмонтье и еще какие-то незнакомые мужчины.

По правилам, проходя мимо администраторов, все ученицы балетной школы должны сделать реверанс — прямо на ходу. Так я и сделала, но вдруг увидела, что месье Дюмонтье подзывает меня к себе. Он сказал тем, незнакомым:

— Это класс, где учится Морель — малышка, с которой случилось несчастье. А это Надаль — та, что предупредила меня.

Репортер хотел меня сфотографировать, но Дюдю и директор жестами запретили ему это.

Мадемуазель Обер пропустила нас в класс.

Во время диктанта, в самом его разгаре, в классе вдруг появилась одна из надзирательниц. Она шепнула несколько слов мадемуазель Обер, учительница нашла меня взглядом и очень серьезно сказала:

— Дельфина, вас вызывают в Управление.

Я почувствовала, что на меня смотрят все мои подруги. Тщательно закрыла тетрадку. Встала. Мои ноги дрожали.

— Смотри не подкачай! Ничего не говори! Не стоит, чтобы всех наказывали! — шептали мне мои ближайшие соседки.

Я и сама знала, что не стоит, как знала и то, что никогда нельзя ябедничать.

Я прошла по классу, надзирательница, стоявшая у двери, пропустила меня вперед, и я безропотно зашагала вместе с ней по бесконечным коридорам.

В Управление — какой ужас!

Едва мы вошли, месье Дюмонтье поблагодарил надзирательницу и сказал ей:

— Оставьте ее со мной, спасибо. Я сам ею займусь. Вы можете возвращаться в класс.

И он сделал жест, который, видимо, означал необходимость пресечь всякую распущенность или недисциплинированность :

— Никакой пощады! Все только по правилам!

А потом обратился ко мне:

— Садись.

Я села на стул, а он — как судья — уселся за свой письменный стол, помолчал, затем начал меня допрашивать:

— Прекрасно… У тебя, должно быть, есть что сказать мне, а?

Дневник Дельфины - image11.png

Я не могла отвечать.

— Ты проглотила язык? Обычно ты куда как болтлива, если верить твоим оценкам! — и он побарабанил пальцами по папке, лежавшей перед ним на столе. — Ты знаешь, что вы не имеете права бродить по театру без надзирателей или особого на то разрешения…

— Да, месье.

— Следовательно, ты грубо нарушила правила и попала благодаря этому в весьма серьезное положение. Что вы там такое делали наверху во время спектакля?

Я тщетно искала хоть сколько-нибудь убедительное объяснение, но поскольку Дюмонтье проявлял нетерпение, ляпнула первое, что пришло на ум:

— Я забыла книжку в парте.

Дюмонтье усмехнулся.

— Что за книжку?

— Учебник истории Франции.

— Браво! Вы, не колеблясь, нарушили правила, могли провалить выступление, рисковали жизнью… и все это ради учебника по истории Франции! В общем, ты достойна Ордена Почетного Легиона!

6
{"b":"30986","o":1}