ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Миры Артёма Каменистого. S-T-I-K-S. Шатун
Невидимая девочка и другие истории (сборник)
Секретная жизнь коров. Истории о животных, которые не так глупы, как нам кажется
Среди овец и козлищ
Венецианский контракт
Ключ от тёмной комнаты
Превышение полномочий
Воскресная мудрость. Озарения, меняющие жизнь
Есть, молиться, любить

Когда я поднялась в гримерку вместе с Жюли, все девочки уже переоделись. Мишель командовала ими, а они писали письмо Бернадетте в больницу. Все, кто был тогда на крыше, подписали его, и мне тоже нужно было подписать.

"Дорогая Бернадетта!

Мадемуазель Обер сказала нам, что твоя операция прошла хорошо. Тем лучше. Если ты уже можешь говорить, — молчи! Ни в коем случае не надо никому рассказывать, что мы были с вами на крыше. Дельфина — молодец, никому ничего не сказала. Ты же понимаешь, это очень важно для нас всех, ну, и мы на тебя рассчитываем. Лечись как следует. Целуем".

Я поставила свою подпись. Я чувствовала себя заброшенной, покинутой всеми. Мне было тяжело, даже не просто тяжело, я боялась. У Бернадетты сломана нога. Наверное, ей больно и, может быть, она никогда не сможет больше танцевать. А я чувствовала, что меня накажут, как будто я и так уже не была наказана.

Жюли переодевалась в своем уголке. Никто с ней не разговаривал. А потом она подошла и спросила, почему я плакала на сцене. И когда я не ответила, сказала:

— Наверное, потому, что я танцую твою партию?

— Да.

Мне не хотелось говорить с ней. Она — еще больше, чем всегда, — напустила на себя ироничный и снисходительный вид, который действовал на нервы. Мне показалось странным, что она вдруг так заинтересовалась моими несчастьями. А она еще, к тому же, стала выпытывать, допрашивали ли меня, да что я говорила…

Дневник Дельфины - image13.png

— Все время одно и то же.

— Будет гадостью с твоей стороны выдать остальных!

Да, ей-то повезло, ей не в чем себя упрекнуть, этой Жюли! Мне не хотелось в этом признаваться даже самой себе, но я ужасно боялась наказания.

— Месье Барлоф утешит тебя…

Я подняла голову, чтобы лучше ее видеть. Я просто не узнавала Жюли, она напоминала мне змею.

Во дворе я снова встретилась с Сюзон, Верой, Кики и Рейнетт, и они мне показали: происходит то, чего я больше всего опасалась, — месье Обри беседует с мадемуазель Обер. Фредерик казался страшно удивленным. Так оно и было, ведь наша учительница наверняка ему все сказала. Теперь он знает, что и я была с Бернадеттой на крыше, а самое худшее — он знает, что я наврала ему.

Фредерик попрощался с мадемуазель Обер и быстро пошел в нашу сторону. Мои подружки, заметив это, поспешили отойти, потому что вид у него был очень недовольный. Он взял меня за руку и потянул за собой.

Вера и Сюзон издалека делали мне ободряющие знаки. Я доплелась за Фредериком до его машины. Он открыл дверцу и жестом судьи, наказывающего преступника, указал мне на сиденье. Я безропотно села в машину, сжавшись в комочек и ожидая упреков.

— Я знаю все! С чем тебя и поздравляю! А я-то думал, ты мне доверяешь!.. Но все не так, ты солгала, провела меня, как последнего дурака!

— Это из-за мамы…

— Вот еще! У тебя же хватило смелости делать глупости, почему же не хватило, чтобы сказать правду?

— Просто смешно! Ну при чем тут это?

Делать-то глупости, может быть, очень приятно, а вот признаваться…

Мы ехали по Парижу, Фредерик молчал. Я рискнула спросить его, что он собирается сказать маме.

— Что ты лгунья… Что ты сильно провинилась… Что ты не заслуживаешь того, чтобы она тебя любила так, как любит!

Тут он на минутку остановился. Я вся дрожала. А он продолжил:

— Я мог бы и должен был бы все это сказать, но поскольку я — не доносчик, то ничего не скажу. Ничего. Я даже не увижусь с ней… Так ты будешь довольна?

— Довольна? О нет! Я вовсе не буду довольна!

Во-первых, я никогда не считала Фредерика дураком, а потом… Если мама не увидит его, это ей совсем не понравится… Просто я не хочу, чтобы она знала правду! Не хочу плохо выглядеть в ее глазах, потерять ее любовь!

Мы добрались до острова Сен-Луи. Вопреки обыкновению, вместо того, чтобы задержаться на нашем этаже, чтобы поздороваться с мамой, Фредерик оставил меня одну перед дверью. И удовольствовался тем, что сказал:

— Ты знаешь, что тебе надо делать!

Я знала, но мне это не подходило, и я решила по-прежнему молчать.

Мама работала: она стучала на машинке, пытаясь хоть немножко наверстать упущенное за время болезни. Едва я успела войти, едва успела поцеловать ее, как она с очень серьезным видом стала вглядываться в меня.

— Ну, моя дорогая, что ты можешь мне сказать по поводу этого несчастного случая?

Я растерялась: откуда она узнала? И спросила об этом.

— Мамы знают все! — ответила она.

Конечно же, я сразу подумала о Фредерике. Но мама сказала, что прочла статью в газете, и показала мне газету. Действительно, там была заметка с жирно напечатанным заголовком: «ДРАМА В ОПЕРЕ».

Драма! Да, разумеется, это настоящая драма! Я попробовала сосредоточиться, чтобы прочесть текст.

«Две маленьких ученицы балетной школы Гранд-Опера, нарушив правила, отправились играть на крыше здания. Одна из них упала. Это падение могло кончиться трагедией, сейчас девочка в тяжелом состоянии. Начато расследование».

У меня все поплыло перед глазами. Мама спросила, о какой девочке идет речь.

К счастью, там не было наших имен — кажется, не полагается писать их, если заметка о детях. Но мне пришлось ответить, что там написано о Бернадетте. Мама ужасно удивилась:

— Бернадетта! Твоя лучшая подруга!.. И ты ничего мне не сказала?

Я прошептала:

— Не сказала, чтобы не огорчать тебя.

Мама все больше и больше удивлялась.

— А Фредерик? Он тоже ничего не сказал…

— Он поклялся мне хранить тайну.

— Ты хочешь иметь тайны от меня?! Но ты же знаешь, что не должна ничего скрывать! Что же такое там случилось?

И я сказала, что Бернадетта пошла поиграть на крышу, а там упала. Мама была потрясена.

— Но это же безумие! Бедняжка! Видишь, как она наказана? Надеюсь, тебя в тот раз с ней не было?

Пришлось опять соврать! Я покачала головой и вздохнула:

— Нет, я не была с ней…

— Тем лучше. Не делай ничего, что может тебе повредить, особенно сейчас. Месье Барлоф дал тебе такую прекрасную возможность! Значит, нужно использовать ее как можно лучше. Нужно оправдать его доверие!

Оправдать доверие!!!

Нет, я не заслуживаю ничьего доверия… Потому-то я так и боюсь… Со вчерашнего дня я просто полумертвая от страха…

Мама никак не могла успокоиться, что-то она чувствовала. И еще ее очень удивило, что Фредерик не зашел поздороваться с ней, как обычно.

Вдруг она решила:

— Схожу-ка я к Фредерику — может быть, он будет разговорчивее тебя!

И поднялась к соседям.

Господи, как бы я хотела знать, что они ей там наговорят!

Когда мама вернулась, было заметно, что она огорчена. Конечно, она поссорилась со своим Фредериком, но похоже, он ничего ей про меня не сказал! Это самое главное!

Дневник Дельфины - image14.png
9
{"b":"30986","o":1}