ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Милая девочка
Великие Спящие. Том 1. Тьма против Тьмы
Как не попасть на крючок
Ты меня полюбишь? История моей приемной дочери Люси
Микробы? Мама, без паники, или Как сформировать ребенку крепкий иммунитет
Что я натворила?
До трех – самое время! 76 советов по раннему воспитанию
Фикс
Социальная организация: Как с помощью социальных медиа задействовать коллективный разум ваших клиентов и сотрудников
A
A

– Одевайтесь, товарищ, одевайтесь. И ноги у вас почему-то кривые.

– Вот еще, ноги ему не те. Сам я их искривил, что ли!

– Прошу вас, одевайтесь.

– Шутишь начальник. Ты вон в белом костюмчике под разноцветным зонтиком, а я одетый на солнце, да?

– Но ведь это вам нужно, уважаемый, а не мне.

– Нам тоже ни к чему. Нам, если хочешь на откровенность, фотограф за целковый любую карточку сделает, а если за трояк – портрет на всю стену.

– Извините, но я не фотограф, я художник, я прилетел сюда за тысячу километров. Будьте добры, оденьтесь и оставьте пререкания.

– Маленькую принесешь, оденусь. – И, видя, что эта серость не понимает, показал пальцами: – Четуш-ку водки. Двести пятьдесят грамм, по-вашему.

Художник взвел брови много выше очков, постоял, ошпаренный неожиданной наглостью, и решил дать отпор.

– Вы, любезный, поручите выполнение таких заданий более достойному человеку.

– Кому? Тут же никого больше нет, а тебе продавщица даст без слова. Вон ты какой представительный.

– Да? – «Тыканье» коробило художника, но неуклюжая похвала была приятна. – А почему вы сами не сходите?

– Денег нет. Я ей за прошлое еще два с полтиной должен.

– Хорошо. Но вы все же оденьтесь. – И ушел.

Черт опять закурил, постоял без дела и подумал, что хорошо бы сбежать домой. А то вернутся те ученые, и опять мантуль до заката. Пусть тут Ванька Рыжих постоит.

– Ваньк, ты скоро там? – крикнул Черт.

– Заканчиваю, осталось гайки завернуть.

Вскоре он подошел, вытирая руки грязными обтирочными концами. Черт объяснил, что ему надо. Иван подумал и согласился, имея свой резон: пусть рисует вместо Парфеньки, а то все ему, везунчику, и рыбу, и портрет.

– Ну бывай, – сказал Черт. – Только ты разденься, сядь и кури, а оденешься, когда принесет четушку. Так договорились?

– А не увидит подмену?

– Не разберет. Мы все для него на одно лицо.

– Ладушки. – И, проводив Черта, Иван стал раздеваться.

Художник с четвертинкой в руке увидел своего натурщика стоящим на берегу в одних трусах – не оделся, упрямец, – но стал он вроде бы покрупнее, ноги выпрямились, а волосы порыжели. Или это голову так напекло и происходит странная оптическая аберрация?

Художник отдал ему четвертинку и две карамельки на закуску. Тот выпил, не торопясь, оделся. Художник удовлетворенно кивнул прилизанной головой и пошел к своему этюднику.

– Вы тот же, товарищ рыбак? – спросил он, принимаясь за работу.

– А какой еще? – удивился Рыжих.

– Мне показалось, что вы стали выше и, простите, слегка порыжели.

– У индонезийского народа пословица есть: «Встретив человека впервые, не говори ему: «Как ты похудел». А вы меня в первый раз видите. И я вас. Разве не так?

– Так. Разумеется, так, вы правы. Но мне показалось.

– Креститься надо, если кажется.

Художник внимательно вгляделся в натурщика и смущенно взялся за кисть. Иронический совет был не лишен оснований: рыбак безусловно прежний, изменилось лишь освещение, и это необходимо учитывать. Кроме того, рыжий будет даже эффектней, с таким-то разворотом плеч, с орлиным профилем, стройностью… Можно дать в закатном освещении, и выйдет, как у Пластова в «Ужине тракториста»…

XVI

Парфенька, поспешивший вслед за учеными, догнал их уже у самого входа в кабинет Балагурова и тут с ужасом обнаружил, что пиджак и штиблеты оставил на берегу, идет босиком. Прячась за спиной старого профессора, он на цыпочках прошел за ним до длинного стола и присел рядом, поджав босые ноги под стул. Народу в кабинете собралось много, все взгляды были обращены на ученых-ихтиологов, и прокравшегося Парфеньку, несмотря на его пунцовую рубаху, не заметили. Должно быть, примелькался он за эти дни.

– Товарищи! – Балагуров почтительно встал за своим столом. – На сегодняшнем заседании мы рады видеть и приветствовать многоуважаемого члена Ихтиологической комиссии Министерства рыбного хозяйства СССР, члена научного совета по проблемам ихтиологии и гидробиологии Академии наук СССР, доктора наук, профессора товарища Сомова Андрея Кирилловича. – Он захлопал, и за ним дружно ударили руководящими руками директора, секретари. – Мы рады видеть также его молодого соратника, кандидата наук Хладнокровного Дмитрия Константиновича.

Аплодисменты были пожиже, и старый профессор махнул рукой: хватит, мол, попусту терять время, займемся делом. Балагуров понял его, кратко пояснил положение в районе в связи с гигантской рыбой и предоставил слово ученым.

– Прошу вас, Дима, – предложил профессор угрюмому кандидату.

Тот встал, высокий, сутулый, и кратко доложил результаты предварительного обследования. Длина вынутой на сушу рыбы 9427 метров, толщина 72 сантиметра в обхвате, воспринимает звуки с частотой до 10 000 Гц, биоэлектрический потенциал напряжением 37 – 40 вольт, имеет как особенность подвижные глазные веки с ресницами, голубые глаза, две ноздри, два пятилепестковых плавника, расположенных в 17 сантиметрах от головы, четырехрядные зубы верхней и нижней челюстей, тело покрыто плотной чешуей, диаметр чешуйки 0,5 см. Обследование в заливе, надводное и подводное, с целью определения размеров оставшегося в воде тела, пока не завершено. В заливе находится ориентировочно еще километров сорок рыбы…

– Со-оро-ок! – ахнули слушатели.

– …а из залива она уходит ниже по водохранилищу на неизвестное пока расстояние.

– Вот это да-а!

– Тише, товарищи. Слово имеет профессор Сомов.

Старик вставать не стал, заговорил устало с места:

– Это не щука, вообще не рыба или не вполне рыба, а какой-то новый вид, новый организм…

– Вот же! Мой Витяй тоже так называет – организьмой!

– Благодарю, коллега, за поддержку, – сказал профессор. – Это некий промежуточный вид, не имеющий отношения к хищникам. Прежде питался зоопланктоном, зубов не имел, были лишь пластинки.

– Вроде острых мелких шипов, – уточнил Парфенька и нагнулся к уху профессора: – Вы им не своим языком говорите, а нашим. Не поймут.

Профессор оглянулся на него с улыбкой, подумал и кивнул:

– Да, вроде острых мелких шипов, если угодно. Они увеличивались в размерах и превращались в собственно зубы постепенно, эти изменения-превращения носили функциональный характер приспособления к быстро меняющимся условиям жизнеобитания этого пресноводного животного. Двоякодышащего. Возможно, и двоякодышащим оно стало вследствие таких изменений, хотя на это требуется много времени.

32
{"b":"30987","o":1}