ЛитМир - Электронная Библиотека

– Аня, ты нормально себя чувствуешь? – спросил он.

– Что, с твоей точки зрения, мне вредно высыпаться? – отозвалась Аня.

Киреев не ответил и долго смотрел ей в глаза. Она не отводила взгляд и даже улыбнулась. «Обойдешься, Сашка», – еще раз подумала она и вдруг всплыли откуда-то слова: «Не просыпайся пока. Еще рано». «Что это значит?» – подумала Аня, тряхнула головой и отпила чай из своей чашки.

– Хочешь чаю? – спросила она.

– Нет, спасибо, – ответил Киреев, снова улыбаясь, – я сейчас пойду. Но ты, мне кажется, чем-то взволнована. Если что, связывайся, я всегда рядом.

– Спасибо, Саша, я знаю.

Смотреть на него с безмятежным видом было сложно, но она, как ей показалось, справилась. Он попрощался и пошел к двери. В этот момент на нее снова что-то накатило. Ей казалось, что он идет, как в замедленной съемке, идет целую вечность. Когда он наконец дошел до двери, добавилось еще и то самое ощущение, которое она испытала после утреннего душа и только войдя на территорию Кремля. Это было очень знакомое ощущение, и она наконец поняла, что это такое. «Нет! – подумала она. – Нет! Это немыслимо, этого не может быть, и это нельзя почувствовать так скоро…» Когда Киреев открыл дверь и обернулся на нее, прежде чем выйти, она едва сдержала себя, чтобы не остановить его. Когда закрылась дверь и мягко чмокнул электромагнитный замок, мир вернулся к обычной своей скорости, звуки стали нормальными, а краски яркими. Небо не упало на землю, мир не рухнул, Советник Филиппова была на своем рабочем месте.

Оставшись одна, она какое-то время размышляла только над одним вопросом: «Одна или вдвоем?» Не придя ни к какому решению, она решила, что начнет сегодня же разыгрывать нарастающее нервное истощение. Ей понадобится отпуск, долгий отпуск, и этот отпуск надо как следует обыграть. И еще придется вносить кое-какие коррективы: ее временное отсутствие никак не должно повлиять на выполнение намеченной Советниками программы. Простой расчет показывал, что, исчезнув в августе, она сможет снова появиться на своем месте во второй половине 2011 года. До, во время и после график должен соблюдаться досконально во всех деталях. И она сделает это. Просьба никому не беспокоиться: никто ни в стране, ни в мире не уйдет от своего места в графике, все пойдет по плану. Аня улыбалась.

Глава 17

База «Витязь-2». 20 км от Новосибирска.
Пятница, 14 июня 2024 г. 16:20.

Когда над дверью загорелась зеленая лампочка, Суворов подошел к пульту управления дверью и разблокировал замок. Дверь приоткрылась, и Суворов заглянул в образовавшуюся щель. Ему в лицо сразу нацелилось жерло ствола Калашникова с пламегасителем. Автомат держал в руках молодой прапорщик с жесткими раскосыми глазами. За ним стояли два сержанта с автоматами на изготовку, следом стоял полковник Труков, за ним – лейтенант Морозов. У него автомат был повешен на плечо. Суворов отступил на шаг.

– Прапорщик Татюбаев, – представился первый военный. – Код «Красный вымпел». Оружие на пол. Любое неподчинение – огонь на поражение.

Суворов поднял руки и отступил в глубь комнаты. Военные быстро заполнили комнату. Морозов сразу стал осматривать лежащие на полу тела. Остальные цепко держали на прицеле Суворова, Струева и Соколова.

– Спокойно, господа, – обратился Труков к Президенту и Советникам, – сядьте в кресла и позвольте нам завершить формальности. Напоминаю вам, что код «Красный вымпел» действует независимо от того, кем он был инициирован, до полного прояснения ситуации.

– Мы это помним, Труков, – сказал Суворов, садясь в кресло. – Проверяйте нас поживей.

– А вот разговаривать не стоит, Данила Аркадьевич, – предупредил Труков, – и вас, господа, прошу о том же. Ким!

Вкативший в комнату тележку с медицинским оборудованием военный медик внешностью своей никак не соответствовал фамилии. Это был спокойный светловолосый славянин.

– Начните с Президента, – распорядился Труков.

Медик споро принялся за дело. Анализ крови и снятие энцефалограмм всех троих заняло у него десять минут.

– Они чисты, господин полковник, – доложил медик, – у Советника Суворова следы подавляющего воздействия.

– Господин Президент, – вытянулся в струнку Труков, – операция по коду «Красный вымпел» завершена.

– Вольно, полковник, – ответил Соколов, – операцией командует Старший Советник Суворов.

– Есть.

– Садитесь, Труков, – сказал Суворов. – Что еще за следы воздействия?

– Это значит, Данила Аркадьевич, что вы не под контролем, но на вас оказывали воздействие. В данном случае – подавляющее. Видимо, пытались расслабить, снизить собранность, подавить волю. Сейчас само воздействие снято, но следы на энцефалограмме видны.

– Хм… Где Щерин и Скотников?

– Скотников в запасной операторской, Щерин – в основной. Оба чисты.

– Доложите результаты работы на базе, – распорядился Суворов. – И распорядитесь здесь прибрать. Лейтенант Лейбниц героически погиб, Минейко… Хм-м… Тело ассоциированного Советника Минейко сжечь немедленно в местном крематории. Исполняйте.

Все военные, кроме Трукова и Морозова, выскользнули за дверь. Через какое-то время вошли четверо военных и вынесли тела. Деловито и бесшумно вошел по-крабьи «кореец»-уборщик и принялся за гильзы, кровь и все остальное. При виде того, как робот всасывает остатки мозгов Минейко, Соколова чуть снова не стошнило. Струев еще раз хмыкнул по поводу «корейской дури».

– Докладывайте, Труков, – напомнил Суворов.

– Есть, – отозвался Труков. – Практически весь личный состав базы чист. Четырнадцать человек оказали сопротивление. Двенадцать из них уничтожены. Двое изолированы. У всех ДНК-анализ в норме. У двух арестованных на энцефалограмме явные признаки контроля второго уровня. Пятнадцать человек со следами воздействия. Вашего вестового, Данила Аркадьевич, перехватили по дороге. Он чист. По двум личностям контроль провести не удалось: помещение, где они находятся, блокировано.

– Что?! – вскинулся Суворов. – Что значит блокировано? Разблокировать и довести операцию до конца! Что за черт…

– Блокировано изнутри, Данила Аркадьевич.

– Что за комната?

– Господина Штеймана. Там с ним господин Киреев.

– Гы! – булькнул Струев. – Попался-таки в расставленные силки.

– Киреев?! – вскинулся Суворов. – Господи! Но он ведь с нами еще с… Но он-то как мимо всех тестов проскочил?

– А он их тоже не сдавал, – отозвался Струев.

– Почему не сказал сразу? – спросил Суворов, багровея.

– А ты бы поверил сразу-то? Этот крендель глубоко влез во все с самого начала. И расследования все внутренние под себя подмял. Без него Минейко свою собственную замену нипочем бы не провернул. Такие дела…

Суворов помолчал какое-то время, потом глухо спросил:

– Ты уверен, что третьего на базе не было?

– Вероятность девяносто пять процентов.

– Статистик хренов! – раздраженно проговорил Суворов. – Связь с их комнатой есть?

– Так точно, – ответил Труков. – Лейтенант, настройте аппаратуру.

Лейтенант Морозов прошел к видеотерминалу, включил его и стал колдовать над ним. Через две минуты он отошел в сторону, и всем стал виден экран, на котором появилась картинка одного из помещений базы.

– Аудиосвязь должна быть двухсторонней. Видеосвязь односторонняя, – сказал Морозов.

Камера, с которой шла картинка, располагалась под потолком. В комнате – двое. Штейман полулежал в разложенном компьютерном кресле. Киреев вышагивал от стены к стене. Суворов прошел к пульту и сел в кресло перед ним. Он щелкнул по микрофону. Киреев на экране дернулся и безошибочно повернулся к камере видеонаблюдения.

– Здесь Суворов. Яне буду, с твоего позволения, называть тебя по имени.

– Как вам будет угодно, – спокойно ответил Киреев.

– Что с Фломастером?

– Он жив, – ответил Киреев, – и все мне рассказал. Но он повредил пульт управления, и я оказался заперт за вашим чертовым полем. Потрясающе, как он додумался…

79
{"b":"30988","o":1}