ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лишь немногие из собирателей – Морозовы, Щукины, Носовы, Терещенко, Ханенко, Гиршманы – полюбили искусство, стали его изучать. Их интересовало все: мебель, картины, фарфор, иконы. Очень быстро они превратились в серьезных и опасных конкурентов Эрмитажа, Третьяковской галереи, Русского музея. Ведь у музеев, даже государственных, средства на пополнение фондов были строго ограничены, а миллионеры на свои коллекции денег не жалели. Коллекционирование стало модным и престижным, «доказательством» цивилизованности вчерашних купцов, придавало им европейский лоск.

Коллекционерские страсти подогревали и литературный рынок. Одна за другой выходили монографии, посвященные архитектуре XVIII и XIX веков, роскошно изданные книги по истории живописи, об отечественных художниках.

Увлечение собирательством приняло такие размеры, что позволило искусствоведу П.П. Лазаревскому выпустить в 1914 году интересную и необычную книгу «Среди коллекционеров». Это были увлекательные истории из жизни собирателей, рассказ о том, что и как успели накопить они для своих домашних музеев. Но невольно Лазаревский, обладавший недюжинными познаниями, рассказывал и о том, как отличить получившие широкое распространение подделки от подлинников, где сохранились и еще можно приобрести интересные экземпляры – одним словом, наталкивал читателя на мысль о возможности приобщиться к миру коллекционеров, подсказывал, что именно можно собирать.

Ставшее модой коллекционирование зачастую спасало от распыления, а иногда и от гибели старые собрания. Концентрация же их в одних руках способствовала появлению уникальных частных музеев, чьи печатные каталоги сразу же вводили описанные вещи в научный оборот. Однако подобное собирательство таило в себе и постоянную угрозу для памятников.

Коллекционер-миллионер чаще всего видел в своем собрании произведений искусства лишь выгодное помещение капитала, которому не страшны никакие инфляции, биржевые бури с их падением курса, банкротствами и крахами. И потому при необходимости мог продать эти коллекции за рубеж.

Правда, такие случаи были крайне редки, но никто не мог дать гарантии, что новые собиратели не последуют примеру своих родовитых и титулованных предшественников, спустивших на аукционах Европы собиравшиеся несколькими поколениями коллекции. Ведь именно так ушли навечно из нашей страны лучшие картины из собраний Кудашёва, Чегодаева, Салтыкова, Кулешова, Фабрициуса, князей Сан-Донато и многих других.

В конце 1913 года пошло с аукциона у Жоржа Пти в Париже гигантское собрание западноевропейской живописи Деларова. Картины Монтаньи, Буальи, Фрагонара, Стена, Рембрандта, Буше, неоднократно выставлявшиеся в Лондоне, Берлине, Гааге и ни разу – в России, были увезены навсегда.

Ушла и единственная побывавшая в руках русского коллекционера картина Вермеера Дельфтского. По незнанию ее купил и, не разобравшись, что ему досталось, вскоре продал за рубеж обычно не ошибавшийся Щукин.

«Кто виноват в этом? – вопрошал журнал „Старые годы“. – Кто: музеи или отдельные собиратели, государство или художественные общества?

К сожалению, здесь виноваты все»[7].

Негативные последствия собирательства, в которое вовлекалось все большее число людей, начали сказываться и на судьбах наиболее доступных тогда объектов коллекций – икон. В немалой степени их расхищению и даже гибели, утрате ценнейших образцов мелкой пластики способствовала сама православная церковь. Ведь не кто иной, как Синод в своем определении 1878 года обязывал «епархиальные власти, чтобы они не иначе приступали к поправкам, переделкам и уничтожению памятников, как по соглашению с одним из ближайших к месту их назначения археологическим или историческим обществом»[8].

Подводя своеобразный итог многочисленным случаям варварских искажений, продаж в частные руки, уничтожения бесценных сокровищ древнерусского искусства, в январе 1912 года журнал «Старые годы» отмечал:

«Ярко вырисовывается крайне отрицательная роль, которую играет наше духовенство в деле сохранения старины. Все те, кому пришлось близко столкнуться с ним в этой области, на основании горького опыта подтверждают, что оно в своем художественном невежестве – главный враг доверенных ему художественно-исторических ценностей, враг тем более опасный, что он действует с полным убеждением в своей правоте»[9].

Все усиливавшаяся критика вынудила Синод смириться с необходимостью создания в ряде епархий своеобразных надзирательных органов: общественных, светских по характеру организаций, целью которых стало «собирание документальных и вещественных материалов», раскрывающих историю православной церкви в данной местности. В 1908 году такие церковно-археологические общества существовали в 23 епархиях.

Наконец в октябре 1909 года в Петербурге все те, кому было дорого культурно-историческое наследие, образовали Общество защиты и сохранения в России памятников искусства и старины. Его основной целью стало стремление перейти от становившихся бессмысленными, по сути, выявления и популяризации замечательных творений искусства к их действенной охране:

«Препятствовать разрушению, поддерживать и способствовать сохранению в России всех памятников, имеющих художественную или историческую ценность, независимо от эпохи создания их. Архитектурные постройки, памятники кладбищ, картины, бронза, фарфор, скульптура, гравюра, предметы художественной промышленности – все это подлежит сохранению и защите. С этой целью общество имеет в виду широкую пропаганду для развития в массах уважения и любви к предметам старины и искусства… В случае, если каким-либо памятникам искусства и старины грозит гибель, общество будет вступаться в защиту их как ходатайством перед соответствующими ведомствами и учреждениями, так и путем воззвания к публике в газетах и журналах»[10].

Общество возглавили искусствоведы Врангель, Троницкий, Романов, Вейнер, Курбатов, Верещагин; художники – Бенуа, Грабарь, Добужинский, Рерих, Лансере; архитекторы – Фомин, Щусев.

Благодаря их горячей и бескорыстной заинтересованности работа общества на протяжении пяти лет складывалась как из традиционных, так и из новаторских мероприятий. Многие из них оказались более плодотворными, нежели долголетние попытки правительства, государственных и общественных организаций.

Так, общество добилось от военного ведомства передачи ему ценного творения Чарлза Камерона – дворца Разумовских в Батурине, а в августе 1911 года приступило к восстановлению здания, завершенного два года спустя. Начало оно и реставрацию Ферапонтова монастыря, в том числе его Рождественского собора – сокровищницы фресок кисти великого Дионисия.

Попыталось общество заняться и выявлением заслуживавших охраны картин, находившихся в частных собраниях. С этой целью провело три художественных выставки: в 1911 году – творений Венецианова и Кипренского, в 1913-м – произведений из бывшей коллекции великой княгини Марии Николаевны. Всего лишь три экспозиции позволили продемонстрировать, какие колоссальные художественные ценности таятся в частных руках, лишний раз привлекли внимание к проблемам судеб памятников искусства.

К сожалению, все начинания общества прервала война.

вернуться

7

Врангель Н. Продажа собраний П. В. Делярова // Старые годы. СПб. 1913. Ноябрь. С. 46 – 47.

вернуться

8

Охрана… С. 112.

вернуться

9

Габилев Н. Всероссийский съезд художников // Старые годы. СПб. 1912. Январь, С. 58.

вернуться

10

Сектор рукописей Государственного Русского музея Ф 137. Оп. 1. Д. 2079. Л . 40.

4
{"b":"30989","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Микро
Подземные корабли
Меган. Принцесса из Голливуда
Убийство онсайт
Дама из сугроба
Айн Рэнд. Сто голосов
Автономность
Немой
Иллюзия греха. Разбитые грёзы