ЛитМир - Электронная Библиотека

ГЛАВА 10

Домой мы вернулись часов в пять утра. Сил не осталось ни на что, я даже не стала греть воду, чтобы помыться. Анька заявила, что прямо сегодня мы, то есть она отправится покупать мне водогрейку. Анька не может жить без душа и вообще не понимает, как я столько лет обитаю в таком сарае. Ну, если я ночной работой заработала себе на водогрейку – и то хлеб. Сама бы я ее никогда не купила. Мысль о водогрейке согрела душу, и ночные приключения уже не казались такими кошмарными.

Сбросив тело в выбранном Анькой месте, мы вернулись в машину и быстро разрезали палас на мелкие кусочки прихваченными Анькой ножницами, оставив лишь «крышки». Мне лично их было жалко выкидывать, а Анька сказала, что могут еще пригодиться. Мы что, еще кого-то будем вывозить таким образом? Куски паласа мы выбросили в несколько разных водоемов – благо, что в Питере их достаточно, включая мой район. Пистолет и все остальное барахло, прихваченное как из Ларискиной квартиры, так и из первой Анькиной «берлоги», привезли ко мне. Анька забросила свою сумку под ванну, а я свою кинула в стиральную машину. Завтра, то есть уже сегодня, разберемся. Потом мы рухнули в постели и проспали где-то до часу.

Костик встал сам, по всей вероятности, соорудил себе какую-то еду, а потом начал ходить вокруг нас кругами: ему не терпелось узнать, как мама с тетей Аней провели ночь. Пришлось оторвать голову от подушки: ребенок у меня как-никак только один. Естественно, про труп мы ему ничего рассказывать не стали, но квартиру я ему была готова показать прямо сегодня.

– Вот сейчас позавтракаем – или пообедаем? – заявила Анька. – И поедешь, ребенок, вместе с мамой осматривать место пре… – Анька запнулась.

– Какое место? – тут же уставился на нее Костик.

– Где мы вчера были, – подсказала я.

Костик не отставал. Ему требовалось узнать все детали. Но Анька уже давала нам указания, как себя вести. Потом мы позвонили в Германию ее подруге и предупредили – вернее, сообщили о том, что я имею место быть. Лариска, как я заметила, понимала Аньку с полуслова. Потом моя копия призналась, что ей страшно не хватает Лариски – она была ее самой близкой подругой. Единственной, можно сказать. Анька неоднократно ездила к ней в гости в Германию, часто перезванивалась.

– А почему она уехала? – поинтересовалась я.

– Не видела тут для себя никаких перспектив, – пожала плечами Анька. – Папаша у нее – не мой денежный мешок, мужика нормального тут не найти. Сама тоже не особо заработаешь. Ну, в общем, Лариска подумала-подумала и придумала. Поехала туда нянькой, сидела там с какими-то немецкими детьми, а сама тем временем наведалась в брачное агентство.

– Но ведь эти агентства есть и у нас, – попыталась вставить я.

– Есть, – согласилась Анька. – Но тут сколько посредников? И я бы тоже, например, если захотела замуж за немца, сама поехала бы в Германию и сама бы подавала объявление в брачном агентстве – там. Как-то не верю я нашим свахам. Это ведь тоже – бизнес по-русски, как и все остальное здесь.

Лариска получила немыслимое количество предложений на свое довольно незатейливое объявление: «Двадцатипятилетняя русская женщина хочет выйти замуж за немца». Долго выбирала – и нашла очень приличного тридцатидвухлетнего компьютерщика. Манфред имеет постоянную хорошо оплачиваемую работу, свой дом. Женат раньше не был, да и где немцу знакомиться? Днем работа, вечером все сидят по своим норам. Он тоже сидел, уткнувшись в компьютер. Иногда посещал какие-то курсы, например, учился готовить. Как сказала Анька, ей всегда смешно наблюдать за Манфредом на кухне. Он все отмеривает специальными ложечками, стаканчиками или чем-то там – все по правилам, не то, что русская женщина – плюх всего в миску на глазок и пошло-поехало жариться-париться.

Я поинтересовалась, довольна ли Лариска жизнью в Германии? Анька ответила, что подруга довольна всем, кроме одного – не с кем общаться. Тоскливо. Пока у нее маленький ребенок – еще ничего, но что будет дальше? Аньке она всегда готова прийти на помощь. На Лариску можно положиться полностью.

– Но неужели она так плохо жила здесь? – спросила я. – Четырехкомнатная квартира…

– Родители с младшим братом погибли в автокатастрофе за год до того, как Лариска уехала, – пояснила Анька. – В общем, это тоже сыграло свою роль. У нее тут никого не осталось.

– А… – протянула я, и мы с Костиком стали собираться на уборку Ларискиной квартиры.

Я уточнила у Аньки, надо ли мне там что-то искать. Она пожала плечами.

– Братец, конечно, мог что-то оставить… – протянула она. – Он выбрал для себя одну из маленьких комнат – ту, что справа, если входить через дверь.

Костик, внимательно слушавший наш разговор, тут же встрял и поинтересовался, откуда еще можно входить и откуда входили мы?

– Можно в окно, – с серьезным видом ответила Анька. – Альпинистам. Но тебе, ребенок, я рекомендовала бы пока воздержаться от таких экспериментов. Войдете с мамой через дверь, как все нормальные люди.

Затем Анька почему-то вспомнила историю и классическую поэзию, заметив, что русский народ даже в Европу лез через окно… И вообще, когда у тебя перед носом захлопнули дверь, надо попробовать через него, родимого. А если окно тоже пытаются закрыть, то через трубу – и так далее, в зависимости от индивидуальной степени настойчивости, упорства и желания попасть туда, куда очень хочется. Один из Анькиных жизненных принципов.

Я промолчала и от комментариев воздержалась.

Анька велела мне хорошенько вымыть большую комнату и еще раз протереть все поверхности. Тут я спросила, убираться мне в перчатках или как? И что делать с Костиком? Для него у меня были только зимние варежки. Анька сказала, что я обязательно должна оставить в Ларискиной квартире отпечатки пальцев, и Костик тоже. Странно, если в помещении, где мы – по нашей версии – часто бываем, нет ни следа нашего присутствия. Отпечатки должны быть.

– Что делать, если кто-то появится? – спросила я.

– Все зависит от того кто… – протянула Анька, помолчала, а потом выдала: – Если станут ломиться в дверь, сразу же вызывай милицию. Если позвонят, посмотришь в глазок, а ребенок тут же позвонит мне и скажет, пока ты у двери возишься. Если войдут со своим ключом… Так, в любом случае отдай сотовый ребенку. Он уйдет писать или пить, в общем, ребенок, сам придумаешь, и позвонишь мне. А уж я решу, что делать. Поймешь из разговора, кто пришел. Так, ребенок, ты умеешь пользоваться трубкой? Ах да, тебя уже учили!

Перед выходом из дома я вынула все из своей спортивной сумки-рюкзака, разложила выданное вчера Поликарповой добро по дальним ящикам, оружие Анька оставила в своей сумке под ванной. Я очень не хотела держать арсенал в своей квартире, Анька обещала увезти его назад в «берлогу». Правда, немного подумав, заявила, что кое-что нужно все время иметь под рукой.

– Что? – застонала я.

Не отвечая мне, Анька сложила все «сюрпризы» в шкаф к банке с мышами, которых она сытно накормила, снова восхищаясь красавицами. Оружие очень заинтересовало Костика – он впервые видел все это не по телевизору. Но я была неумолима, потребовав, чтобы ничего стреляющего в моем доме к нашему возвращению не осталось.

– Ладно, не будет, – пообещала Анька и пошла закрывать за нами с Костиком дверь.

Мы поехали на красной «Тойоте». У меня же нет другой машины. А ведь в Ларискину квартиру еду именно я.

Я поставила тачку перед соседней парадной – напротив места не было, мы вошли в лифт и поднялись на седьмой этаж. Дверь легко открылась выданным Анькой ключом.

Несмотря на то, что мы оставили все форточки открытыми, а балконную дверь снаружи вообще закрыть было невозможно, мне показалось, что трупный запах еще полностью не выветрился. Или только показалось?

Костик отправился на исследование всех комнат, а я, переодевшись в старый халат, взялась за тряпку. Как мне и велела Анька, для начала я все тщательно протерла. Пыли накопилось, скажу я вам… Вчера ночью мы занимались только легко доступными поверхностями. Кто тут вообще убирался раньше? Из Аньки, как я догадываюсь, хозяйка хреновая. Или ее покойный братец за предоставление жилья приводил его в божеский вид? Ладно, какое мне до этого дело?

32
{"b":"30990","o":1}