ЛитМир - Электронная Библиотека

«Что там наплел этот адвокат?! Это Колобов его науськал?!»

— Адвокат сказал, что против Сережи неопровержимые доказательства. Он объяснил, как было дело…

— Вы хоть знаете, что кто-то испортил Сергею машину и именно поэтому произошла авария?

Анна Павловна об этом впервые слышала.

Но мне сейчас было некогда с ней долго разговаривать, тем более она меня раздражала. Единственный сын в тюрьме, а она тут об общественном мнении беспокоится, Вернее, о мнении своих подружек. Да плевать и на мнение, и на подружек! Сын-то важнее, даже если он и убийца. Он же все равно твой сын, что бы он ни совершил. Не он первый, не он последний оказался по ту сторону забора. Ведь человеку, находящемуся там, так нужна поддержка родственников и друзей. До чего еще может додуматься Анна Павловна, сидя в четырех стенах, я не представляла, но решила, что вечером надо будет к ней заскочить.

Я села в машину и вначале поехала на Арсенальную набережную. Машину поставила на некотором удалении от цели и пошла пешком к комплексу из красного кирпича, главному творению классика тюремного зодчества Антония Томишко,[11] австрийца по происхождению, принявшего российское подданство в Санкт-Петербурге, где учился несколько лет.

На прием к начальнику «Крестов» я опоздала, он был с одиннадцати до двенадцати утра, а вот положить деньги на лицевой счет смогу в два часа. Ждать осталось недолго. В пятое окно, где их принимают, очереди не было, не то что в четыре других… Весь зал был забит народом с сумками и сетками, в нем стоял тихий гул. В основном, тут собрались женщины, причем самого разного возраста и, судя по одежде, достатка. Мужчин я увидела лишь двух, обоих где-то в возрасте около пятидесяти. Кто-то просто стоял, тупо глядя в одну точку, кто-то читал, но основная масса переговаривалась с товарищами по несчастью.

Дожидаясь начала приема денег (к двум еще подтянулся народ, но все равно не в таком количестве, как в другие окна), я изучила список продуктов из магазина для спецконтингента, которые они могут покупать по безналичному расчету. Для этого и кладутся деньги. Родственник (и просто знакомый) также может заказать определенные продукты и оплатить их, а не класть деньги на счет. Система пользуется популярностью. Тюремной баландой-то сыт не будешь, учитывая, что государство на питание заключенного выделяет пятнадцать рублей в день. Хотя если бы мы выполнили требования Совета Европы, когда туда вступали, желающих сесть у нас в тюрьму, возможно, оказалось бы великое множество: европейцы требовали, чтобы нашим государством на содержание каждого заключенного выделялось по десять долларов в день. Ученым бы столько платить, врачам и учителям. И журналистам.

Признаться, я ожидала, что цены тут заоблачные, но была приятно удивлена. Продукты предлагались по цене ларька, а не супермаркета.[12] Список был довольно длинным, также указывалось, что спецконтингент может ежедневно заказывать свежую выпечку.

Пока ждала, получила консультации по ряду интересующих меня вопросов у двух милых женщин, можно сказать — моих подруг по несчастью. Они пояснили, что так называемый «прием граждан по личным вопросам» ведет не сам начальник «Крестов», а кто-то из его заместителей. Если хочу задать какой-то общий вопрос (например, о вступлении в брак с подследственным), меня примут в тот же день. Если же хочу говорить по конкретному человеку, то нужно прийти где-то за полтора часа до приема — чтобы заранее приготовили личную карточку. Или, например, договориться на другой день.

Наконец, нужное мне окно открылось, и я сдала пятьсот рублей, затем вышла на улицу и опустилась на пластиковый стул у небольшого кафе, расположенного напротив выхода из зала, где принимают передачки. Светило солнце, заливая Арсенальную набережную и мрачные строения из красного кирпича ярким светом. Было жарко. Представляю, что сейчас творится в камерах, окна которых выходят на эту сторону, да и в других тоже. Ведь тюрьма переполнена, здесь сейчас примерно в четыре раза больше людей, чем шконок, заключенным даже спать приходится по очереди.

Внезапно у меня зазвонил мобильный.

Я нажала на нужную кнопочку и с удивлением для себя услышала, что со мной хочет пообщаться господин Креницкий, он же — Редька.

Господин Креницкий интересовался, обедала ли я, а услышав, что нет, пригласил составить ему компанию и назвал ресторанчик в центре города.

— Где вы сейчас находитесь, Юлия Владиславовна?

— На Арсенальной набережной.

На другом конце провода повисло молчание.

Редька, конечно, догадывался, в каком из зданий я могу тут находиться. Но я решила слегка отомстить ему за Сережины неприятности.

— Я вообще-то у загса, — сказала я. — А вы что подумали?

— Там и загс есть?! — воскликнул до глубины души пораженный Редька.

— Вы считали, что на Арсенальной набережной одно здание? И школа есть, и другие учреждения.

— А что вы делаете в загсе? — по-идиотски спросил Редька, забыв, что я сказала «у загса».

— Узнаю, что нужно для вступления в брак с подследственным. Понимаете, я опоздала на прием к начальнику «Крестов», он сегодня с одиннадцати до двенадцати принимал, поэтому поехала в загс, чтобы мне уже там ответили на все вопросы.

— Вы — ненормальная, — простонал Редька, помолчал немного и обалдело спросил:

— Серега что, уже успел вам предложение сделать?

— Я сама ему его собираюсь делать.

На другом конце линии повисло молчание.

Редька напряженно дышал в трубку, а я продолжала заливаться соловьем, поясняя: когда мужчина в тюрьме, предложение должна делать женщина, потому что любящий мужчина никогда не станет настаивать, чтобы женщина шла ради него на жертвы. Женщина же, с другой стороны, понимает, что ее любимому тяжело, и хочет хоть как-то облегчить его участь.

Ведь ему же будет легче, когда он знает, что его помнят и ждут. Я сюда приплела и жен декабристов, которых никто не гнал за мужьями в Сибирь. Сами поехали.

— Ты и в Сибирь за Серегой собираешься? — прошипел Редька.

— Ну ваша же дочь не поедет, — заметила я, правда, не стала объяснять, что Серегу туда из Питера не отправят, даже если он и получит срок: у государства нет денег, чтобы возить зеков по всей стране.

Потом спросила, встречаемся мы на обед или как? Эфирное время дорого стоит, а мне его из своего кармана оплачивать.

— Встречаемся, — буркнул Редька.

Я обещала быть через полчасика. Девушка, сидевшая за тем же столиком, что и я, и слышавшая все, что я говорила, подняла на меня глаза и выразила готовность объяснить, что нужно делать для заключения брака с подследственным.

— Спасибо, — улыбнулась я ей. — Я сама знаю, просто хотелось позлить этого гада — ну того, с которым я сейчас говорила. Как мой парень сюда попал, жена тут же подала на развод. А это тестюшка был. Чтоб ему пусто было.

— Ой, так у меня ж то же самое, — лицо девушки озарилось улыбкой. — Я ж три года ходила в любовницах, мой все никак не решался развестись, все чего-то мямлил. А как взяли под стражу, жена, как у твоего, не долго думая, понеслась разводиться. Ни одной «дачки» не принесла, сука. Ну а я теперь замужем. Откинется — к себе заберу, — девушка мечтательно улыбнулась и добавила:

— А как он мне теперь в любви объясняется… И мама его меня тут же полюбила, я для нее сразу же такая хорошая стала, а жену его честит на чем свет стоит. Ой, это я ж теперь жена. В общем, ты своему обязательно предложение делай. Сразу женится.

Когда мужик «за забором», его легче всего на себе женить. В обычной-то жизни они все кочевряжатся, увиливают, а тут готовы тебя на руках под венец нести. Только учти: распишут, и все. Домой поедешь. А его назад в камеру.

Уединиться не дают.

Потом девушка вдруг вспомнила еженедельник, в котором публикуются мои статьи. Мое лицо не узнала, но не все же смотрят криминальную хронику. Хотя если ее мужик чалится…

вернуться

11

Томишко был первым архитектором Главного тюремного управления. Он — автор проекта уездной тюрьмы, по которому в России были возведены двадцать два объекта. Томишко построил женскую и пересыльную тюрьмы в Санкт-Петербурге, но самой известной и крупной его работой стали «Кресты», к строительству которых приступили весной 1884 года, при Александре Третьем. Работы продолжались пять лет и семь месяцев. При взгляде на комплекс с высоты птичьего полета видны два мощных креста — это два однотипных, пятиэтажных, крестообразных корпуса. Томишко считал, что архитектурный образ тюрьмы должен соответствовать образу монастыря.

Преступник — грешник, следовательно, должен жить подобно монаху. «Кресты», кстати, проектировались как одиночная тюрьма. Но грешный преступник может и раскаяться (и по идее должен раскаяться) и тогда будет спасен, поэтому вполне естественно было включить в проект образ креста Спасителя. И если посмотреть на комплекс с Невы, центральным оказывается храм, возвышающийся над другими строениями из красного кирпича. «Кресты» строили заключенные на месте старой исправительной тюрьмы. По мере строительства новой тюрьмы старое здание ломали.

Сегодня это крупнейший следственный изолятор не только в России, но и в мире.

вернуться

12

Например, «Таллинская» колбаса — пятьдесят Два семьдесят за килограмм, банка тушенки в триста двадцать пять граммов — шестнадцать рублей, килограмм «Ленинградского» печенья — двадцать семьдесят, сто граммов «Нескафе» — пятьдесят пять. Цены даны на 21 апреля 2001 года.

35
{"b":"30992","o":1}