ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Краткая история времени. От большого взрыва до черных дыр
Все пропавшие девушки
Академия черного дракона. Ведьма темного пламени
Магия смелых фантазий
Криштиану Роналду
Проклятый. Hexed
Попрыгунчики на Рублевке
Путь художника
Билет в любовь

И каких только людей не встретишь в редакции!

После моего появления Виктория Семеновна творца быстро выпроводила, пообещав ознакомиться с его работами. Мне, признаться, было его немного жаль: я сама очень долго ходила по издательствам и получала одни отказы. Парень совершил ошибку, придя к нам, — у нас в еженедельнике нет рубрики, в которую могли бы подойти его статьи, а открывать новую под неизвестного автора никто не будет.

Мы немного поболтали с главной, она взяла у меня статью (то есть две про мой плен и труп прибалта) с фотографиями, и я отправилась домой. Оттуда позвонила Серегиной матери, в подробностях рассказала про «дачки» и просила звонить мне в любое время.

Повесив трубку, задумалась. А не проехаться ли мне к тайной квартире Сергея? Насколько я помнила, там был компьютер. А в компьютере всегда можно отыскать много интересного.

Не на работе же Сереге было компромат держать? И не в квартире Креницких.

Я снова позвонила Серегиной матери, извинилась и попросила съездить со мной на Богатырский проспект.

— Юленька, а ты не могла бы сама? — спросила мама. — Я плохо себя чувствую. Я дам тебе ключи. У тебя своих нет? Приезжай.

Я поехала. Такой вариант меня устраивал еще больше.

Глава 13

От Серегиной матери насилу отделалась. Она задала мне тысячу вопросов, большая часть которых показалась мне просто идиотской.

— Юленька, ты же понимаешь: в нашей семье никто не сидел, оправдывалась она и тут же спросила:

— А у тебя?

Я пояснила, что один мой дед в свое время получил десять лет по печально известной пятьдесят восьмой статье как враг народа. В НЭП он смог открыть свою фруктовую лавку в Апрашке, но потом оказалось, что прятал фрукты от детей рабочих, как и другие лавочники. Хотя дед был из бедной крестьянской семьи, в двенадцать лет его, как старшего сына, отправили в Петербург к дальним родственникам. Он работал мальчиком в ресторане, потом — во фруктовой лавке. Он всего добился сам. Был показательный процесс в ДК Первой пятилетки, потом — Беломорско-Балтийский канал, затем — город Свободный на Дальнем Востоке (хотя ни о какой свободе речь не шла, и оказавшиеся там воспринимали название как издевку). Потом вернулся, только не в Ленинград, а в область, в войну защищал наш город. Реабилитирован был только после смерти Сталина.

Второй дед был поручиком русской армии во время первой мировой войны. С первых дней гражданской воевал в Красной Армии, командовал пулеметным взводом. Но в начале двадцатых годов, когда бывших офицеров начали брать в качестве заложников (чтобы расстреливать, если убьют кого-то из большевиков), деда посадили в камеру смертников. Он ждал расстрела. Но прадед был в городе самым известным самогонщиком, а дедов брат дружил с главным чекистом города и поил его этим самогоном. Когда дед оказался в камере смертников, его брат обратился к приятелю за помощью. Они поехали в Петроград и выкупили деда за три мешка картошки.

А они в те времена стоили больше, чем двадцать тысяч долларов на нынешние деньги, почему-то подумала я. Правда, в России после вступления в Совет Европы объявлен мораторий на смертную казнь, и Серега просто собирается откупаться от срока. Что ж — правильно делает. Зачем сидеть, если можно не сидеть? И ведь он по большому счету не виноват. Но я не могла объяснить все это Серегиной матери. У меня вообще создалось впечатление, что она все годы жила в каком-то своем хорошем мире, оторванная от действительности, и не очень представляла, что происходит вокруг.

Но, на мое счастье, с работы вернулся Серегин отец. Он был более здравомыслящим и более практичным человеком, накапал жене валерианки и отправил ее полежать, а сам сел со мной на кухне.

— За что на самом деле арестован Сергей? — задал он мне первый вопрос.

— Пытаюсь выяснить. Речь идет о деньгах.

Причем, похоже, очень больших.

— Тысяч десять долларов?

Я чуть не рассмеялась. Хотя у каждого человека свое понятие о больших деньгах. Вслух сказала, что, видимо, о гораздо больших.

— Юля, за сколько можно срочно продать Серегину квартиру?

— Зачем вам ее продавать?

— Ну чтобы расплатиться с его долгами.

Потом с адвокатом. Он нам еще не сказал, сколько мы будем ему должны.

Я вздохнула и попыталась объяснить ситуацию Серегиному отцу, причем так, чтобы не сболтнуть лишнего. Насчет адвоката успокоила сразу же, сказав, что его наняли Сережины друзья, они и оплатят его услуги.

— Но Сереже же придется возвращать им деньги!

— Это не ваши проблемы, а Сережины.

«Не поздновато ли вы решили заняться его проблемами и влезать в его жизнь?» — подумала я. Хотя ведь и мои родители имеют весьма смутное представление о том, как я живу, с кем общаюсь, у кого беру интервью. Не так давно я с удивлением поняла: мама считает, что все мои статьи — выдумка чистой воды, поскольку всего, о чем я пишу, не может быть, потому что просто не может быть никогда. Знала бы мама, что я рассказываю лишь о надводной части айсберга, а большая часть фактов остается «за кадром». Чтобы обыватели просто не свихнулись, чтобы спали спокойно (хотя в наше время это порой и невозможно), чтобы волосы не вставали дыбом от того, что в самом деле происходит в нашей северной столице. А те, кто знает, о чем идет речь, или имеет хоть какое-то отношение к описываемым событиям, прочитают и между строк — ведь наши читатели научились этому еще в советские времена.

Мою маму также страшно возмущает оформление нашего еженедельника, не говоря уже про остальные издания холдинга. Но мама — человек немолодой, старой формации и не понимает, что для привлечения читательского внимания (а следовательно, увеличения тиражей и, соответственно, прибыли) на обложке должны быть: а) голая женская задница (или хотя бы грудь); б) лужа крови (окровавленный труп, заляпанный пятнами крови нож); в) конкретный пацан с гранатометом (автоматом Калашникова) или труп конкретного пацана рядом с оружием, брошенным киллером (не попавшим в кадр); г) разбитый джип («мерседес») рядом с целым «Запорожцем».

Точно так, как мне обычно не хочется наводить ужас на читателей и зрителей, мне еще больше не хотелось наводить его на знакомого человека Серегиного отца. Ведь не зря же сын держал родителей в неведении.

Как могла, я пыталась успокоить пожилого мужчину. Я давила на то, что все его мысли и действия, как и мысли и действия его супруги, должны быть направлены на помощь сыну. «Позор», о котором говорила сегодня Серегина мать, — чушь полная. Нет никакого позора, тем более что Сергей, скорее всего, будет оправдан (за двадцать тысяч долларов или больше — вопрос отдельный, и не Серегиному отцу его решать, и не ему давать деньги). Пусть мама завтра отправляется с «дачкой» на Арсенальную (в очереди ей еще немного голову вправят, — добавила про себя). На всякий случай я решила составить примерный список продуктов и вещей, которые ей следует взять, а то забудет. Пусть они никому не сообщают, где Сергей. Ведь он же давно не живет с ними. Я со своей стороны сделаю все, что смогу, как и Серегины товарищи. На родственников со стороны жены рассчитывать не стоит.

— Да уж, мерзавцы, — процедил Серегин отец.

— Всех звонящих отсылайте ко мне. Давайте я еще на всякий случай запишу вам свой мобильный и телефон соседки. Она все передаст. А теперь, если не возражаете, давайте поедем на Сережину квартиру. Там как раз возьмем спортивный костюм, ведь его же вещей в этой квартире, как я понимаю, нет?

— Да-да, конечно, поехали.

Заплаканная Сережина мама закрыла за нами дверь, и я с его отцом тронулись в сторону Богатырского. Когда мы подъехали к квартире сына, где, как оказалось, он ни разу не был, вдруг спросил:

— А это правда, что в «Крестах» спят по очереди?

— Правда.

— А сколько там содержится человек? У тебя есть точные сведения?

Стоя перед светофором, я порылась в сумочке, достала блокнот, в котором могли остаться записи с какой-нибудь пресс-конференции.

38
{"b":"30992","o":1}