ЛитМир - Электронная Библиотека

У меня оказались данные на январь 2001 года.

При лимите 2065 там находилось 8609 человек.

Правда, руководство нашего ГУИНа предложило проект разгрузки переполненных следственных изоляторов. В колониях, входящих в систему ГУИН по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, мест предостаточно. Поэтому и возникла идея перевести часть подследственных, содержащихся в СИЗО, в колонии. Правда, для этого пока не созданы условия: ведь нужно оградить участки, где будут содержаться те, кто дожидается приговора, выделить специальные помещения для работы следователей и адвокатов.

Нехватка тюремных помещений — проблема для России в целом и Санкт-Петербурга в частности не новая. Она вставала и в прошлые века — ив девятнадцатом была введена должность архитектора тюремного ведомства. Упоминавшийся выше Антоний Томишко тогда проблему решил. Надо надеяться, что и наш ГУИН успешно справится. Они вон уже занялись перепрофилированием колонии общего режима в строгий.

А то у нас сейчас только одна колония строгого режима (в Форносово), она переполнена (в отличие от нескольких колоний общего), да еще и приходится примерно полторы тысячи человек в год отправлять в другие регионы. После перепрофилирования почти все осужденные, совершившие преступления на территории Санкт-Петербурга и Ленинградской области (у нас нет особого режима и колонии для несовершеннолетних девочек, БС отбывают наказание в отряде хозобслуги «Крестов», нет «смертников»), будут оставаться в нашем регионе. А это, в первую очередь, удобнее родственникам: ведь большинство из осужденных здесь — питерцы или жители области, хотя, несомненно, есть и «гастролеры», и немало. Да и государство будет меньше тратить на транспортные расходы. Последнее, конечно — главная причина.

— Ой, а он туберкулезом не заразится? — вдруг забеспокоился отец. Ведь я где-то читал… даже, наверное, у тебя, Юля…

— Тубники содержатся отдельно.

— Это хорошо, — кивнул Серегин отец.

Вообще в ситуации я не видела ничего хорошего. И я честно не знала, как Серега выдержит это испытание. Легко в тюрьме не бывает, даже тем, для кого она — дом родной, несмотря на всю браваду. Но кто-то выдерживает, кто-то ломается. Главное — это не потерять свое мужское лицо, как сказал мне во время интервью один человек. Только бы Сергей его не потерял…

И мне было интересно, кем он стал — и станет — в тюремной иерархии. Главное — чтобы не попал в петухи или любую «низкую» масть.

Иерархия в тюрьмах и колониях всегда была, есть и будет, неписаные правила существовали и будут существовать. Каждому новичку приходится их быстро выучить наизусть и точно соблюдать, вести себя соответственно занимаемому рангу и точно помнить свое место в системе взаимоотношений, где условностей гораздо больше, чем у английских лордов. Никакие указы и эксперименты не изживут сложившихся правил.

Например, в советские времена один раз попробовали сделать колонию для опущенных и других низших каст. Но иерархия быстро установилась и там, причем началась такая деспотия, было пролито столько крови, что блатным и не снилось. Колония была расформирована.

Я припарковала машину в том месте, где совсем недавно ставил свой автомобиль Сергей.

Мы с его отцом проследовали к лифту, и тут отец Сергея вдруг сказал, что надо бы освободить почтовый ящик: ведь здесь же тоже, наверное, кидают бесплатные газеты. А воры увидят, что ящик полный — значит, никто не живет.

— У вас есть ключ от почтового ящика?

— Да, вот этот.

Мы прошли к ящикам, открыли нужный и нашли там розовую квитанцию на оплату квартиры.

— Это не Сережина, — сказал его отец. — Хотя номер квартиры его.

— Почему это не Сережина? — Я взяла квитанцию в руки. Адрес, включая номер квартиры, совпадал.

— Фамилия не та, — сказал его отец. — Мы же Зайцевы.

Боже, так ты даже не знаешь, что Серега менял фамилию, и не один раз… Пришлось сказать, что Сергей теперь Татаринов. У папы глаза вылезли на лоб. Я же порадовалась, что это всплыло сегодня. Кому бы мама завтра передавала продукты и вещи? Я как раз сказала об этом папе.

— Что будет с Аней?! — покачал папа головой.

Я решила, что его нужно поскорее доставить в Серегину квартиру, а там влить в него хорошую дозу коньяка, чтобы очухался. Правда, он стал приходить в себя уже в лифте и спросил, почему Сергей менял фамилию. Я ответила, что он, когда выйдет, сам все объяснит, и попросила не задавать ему таких вопросов, если родители пойдут на свидание. И вообще думать перед тем, как что-то спрашивать: разговор может прослушиваться.

— Тогда лучше я пойду, — сказал отец. — Мать нельзя пускать.

«Мысль мудрая», — подумала я.

Наконец мы подошли к нужной двери, и что-то мне сразу не понравилось…

— Подождите, — сказала я очень тихо, загораживая собой вид.

— Что случилось, Юля? В чем дело?

В замке явно кто-то ковырялся, и ковырялся неумело. А Серега-то тоже хорош, нет чтобы «сейф» поставить?! Но с другой стороны, судя по «работе», мне стало понятно: действовали не профессионалы, а, скорее всего, обычные братки, посланные… Вот это уже вопрос: кто их послал?

Но мое журналистское любопытство не давало мне покоя. Ох, не доведет оно меня до добра. Я извлекла из сумки тонкие перчатки, которые у меня уже давно там «живут» (по совету одного знакомого), натянула на руки и повернулась к Серегиному отцу, держащемуся рукой за стеночку:

— Ни к чему в квартире не прикасайтесь.

— Что ты собираешься делать?

Не отвечая, я взялась за ручку. Как я и предполагала, дверь была открыта. Зря я папу побеспокоила. Могла бы проникнуть внутрь и так. Но нет худа без добра: мама теперь будет знать фамилию сына.

— Заходите. Не маячьте на лестнице, — бросила я папе. — Он зашел весь какой-то поникший. Что он думает о сыне? И о его деятельности?

В квартире все было вверх дном. Я помнила уютное гнездышко, теперь же оно превратилось в свалку. Все ящики были вывернуты, диваны вспороты, шкафы раскрыты… Правда, компьютер, к моему удивлению, не пострадал. Делаем вывод: искали наличные деньги.

— Юля, надо звонить в милицию, — робко подал голос папа, пристраиваясь на ручку сломанного кресла.

— Какая милиция? Вы о чем?

— Но…

Я достала из сумки сотовый и позвонила Колобову, вкратце описав ситуацию. Александр Иванович ответил, что через полчаса приедет лично, и просил не отлучаться до его появления, а также задержать и папу.

Значит, не Колобов своих присылал? Или он, а передо мной комедию разыгрывает? Нет, не стал бы. Кто я ему? Плевал он на меня с высокой колокольни. Но для меня было важно заработать очки в глазах Александра Ивановича.

Я сняла перчатки, вспомнив, что моих отпечатков в этой квартире и так должно быть достаточно — если, конечно, тут кто-то не стирал все. Пока нужно не терять время зря и попробовать найти хоть какой-то Серегин спортивный костюм. А вообще ведь его вещи остались у Креницких. Надо бы туда съездить за ними. Или лучше послать папу с мамой? Но смогут ли они достойно пообщаться с родственниками? Пожалуй, мне опять придется их сопровождать.

К моему удивлению, бар взломщиков не заинтересовал, и бутылки остались целы. Или взломщики посчитали кощунством разбивать бутылки с выпивкой? Правда, с собой они их тоже не забрали. И забрали ли хоть что-то? Это сможет сказать только сам Серега. А вообще похоже, что тут кто-то громил все в приступе ярости…

Я налила так и сидящему на ручке кресла Серегиному отцу большую рюмку коньяку, он ее выпил залпом и попросил еще. Когда выпил вторую, поднял на меня глаза и спросил, почему Сергей все-таки менял фамилию. Пока я прикидывала, что ответить, папа уточнил:

— Он что, уже давно с криминалом связан?

«С добрым утром!»

— Он и раньше привлекался?

— Финну дал в морду в Финляндии, — сказала я, заимствуя историю смены фамилии другим человеком — одного из моих прошлых героев. — Оба были пьяные, оказались в полиции.

Сергею закрыли визу. Чтобы ездить дальше, сменил фамилию.

39
{"b":"30992","o":1}