ЛитМир - Электронная Библиотека

— Может, вам лучше лечь? — сказала я.

Андрюха поддержал меня, и Варя, изобразив мученическую улыбку, приняла лежачее положение на неубранной кровати. Как мы поняли, она лежала и перед нашим появлением. Мы не успели ее ни о чем спросить, она сама поинтересовалась у меня, как журналистку могли пустить в закрытую гостиницу. Туда, по словам Вари, вход журналистам был строго воспрещен. Я уклончиво ответила, что приезжала со знакомым, а потом уточнила, была ли Варя одной из четырех девушек, которых я мельком видела в бане.

— А вы меня не узнали, — грустно констатировала она. — Конечно, кто тут узнает? Так отделали. Месяц работать не смогу. А мать злится.

Мы живем-то ведь только на мои деньги.

Варя не скрывала рода своей деятельности, да и что скрывать после того, как я видела ее в весьма пикантной обстановке? Андрей молча слушал. Мать, по словам Вари, время от времени устраивает с ней душещипательные беседы, но воспитательный зуд у нее быстро проходит: жить-то как-то надо. Варе очень не хочется, чтобы ее сестры пошли по ее стопам, она мечтает, чтобы они учились, но девочки из класса средней сестры уже выходят на трассу…

Варя считает, что ей крупно повезло: она попала в «элитное» место. Правда, что будет теперь — неизвестно… Девушка в свое время успела немного позаниматься спортивной гимнастикой, она гибкая и пластичная, что ценится многими клиентами. Тем более публика, приезжающая в баню, почему-то любит, чтобы Гимнастка, как ее зовут, делала мостики и шпагаты на столе. Она и делает.

Но мы с Андреем приехали в Выборг не для того, чтобы слушать грустную историю жизни Вари и ее семьи. Нас интересовали другие вопросы, и мы надеялись, что Варя сможет ответить хотя бы на часть из них.

Но для начала Андрей уточнил, кто ее так разукрасил.

— Никаких заявлений писать не буду, — отчеканила Варя.

— Да зачем мне твои заявления? — воскликнул Андрей. — Я вообще не в Выборге работаю.

И другие дела веду. Мне просто нужна от тебя кое-какая информация.

— Чтобы я потом совсем работать не смогла? — огрызнулась Варя. — Да если узнают, что я с вами разговаривала…

Она внезапно разрыдалась. Из невнятных обрывочных предложений мы поняли: девушка больше всего переживает из-за того, что месяц не сможет работать. Ничто другое ее не волнует.

Ей нужны деньги. Если бы за то, что избили, заплатили — то ладно, но ведь за простой никто денег не даст, наоборот, могут нанять на ее место другую. И что тогда делать Варе? Что будет с сестрами?

Наконец Варя немного успокоилась, приняла сидячее положение и заявила, что ничего не будет нам рассказывать. Мы можем вызывать ее куда угодно, она будет молчать. Тогда ее, возможно, опять возьмут на старое место. А если она что-то растреплет, то уж точно по головке не погладят.

— Ты знаешь, что Павел Степанович мертв? — спросила я в лоб.

Варины глаза округлились, и она внезапно закрыла рот ладонью, прошептала «Не может быть!», глаза снова стали наполняться влагой…

— Варя, мы не просто так приехали в Выборг, — мягко сказал Андрей.

— Неужели ты не понимаешь, что тебе тоже угрожает опасность? А мы постараемся тебе помочь. Я могу даже предложить тебе временно пожить у меня в Питере, — сказала я спонтанно.

Варя захлопала ресницами.

— Ты должна понять, что мы — друзья, — подхватил мою песню Андрей. Мы ищем преступников. Мы знаем, что ты ни в чем не виновата. Наоборот, ты жертва. И мы просим твоей помощи, чтобы не пострадали другие невинные люди. Вот, взгляни на эти фотографии. Ты знаешь, кто это?

И Андрей продемонстрировал Варе посмертные снимки Толика в двух лицах. Варя повертела их в руках, замочила слезами, потом покачала головой. Она никогда не видела ни Толика, ни «Юрия Ранналу». Андрей же сообщил, что этот человек находился в гостинице в ту ночь, когда Варя впервые увидела меня.

И теперь он мертв. И Павел Степанович мертв.

Они, как и Варя, могли что-то видеть и что-то слышать. Или убийца мог так думать.

— И Ленка пропала, — добавила Варя.

Андрей тут же попросил ее рассказать про Ленку. Я молчала как рыба.

Это оказалась Варина коллега, с которой они обычно на пару трудились в бане и гостинице.

А после той злосчастной ночи ее никто не видел.

Андрей уточнил, вместе ли они покидали гостиницу, обслужив клиентов. Оказалось, что нет.

В ту ночь Павел Степанович с приятелем пригласили четверых: две девушки, коллеги Вари и Лены, были призваны для охранников.

— Сколько обычно дежурит охранников?

— Когда один, когда два. Но вы не поняли: их взяли не гостиничные. Они же знают, что мы только для клиентов. И они нас за людей не считают, хотя клиенты тут хорошие. Я и говорю, что мне повезло с работой. Вначале нас четверых покормили: так обычно все клиенты делают, а потом Павел Степанович и второй дядька отослали девчонок своим телохранителям.

— Что?! — Мы с Андреем переглянулись.

Значит, в гостинице были еще люди. Те, которых господа за людей не считают. Колобов не воспринимает их всерьез? Не допускает, что это они могли спереть деньги? Ну дела… Я на мгновение прикрыла глаза. Что там говорила Люба Сергею, когда мы только вошли в гостиницу? Он ведь спросил, много ли заехало постояльцев — или что-то в этом роде А Люба ответила…

«Один „люкс“, три стандартных». «Люкс» был у Колобова, три стандартных — у Редьки и двух охранников. Плюс прибалт. И мы с Серегой.

По словам Вари, девчонки ночевали в комнатах охранников. Дядька, парившийся в бане с Павлом Степановичем, Лену отпустил первым и пошел спать, а Варя подзадержалась в бане с Павлом Степановичем. В номер он ее в ту ночь не брал, хотя в другие разы обычно оставлял до утра.

— Он — добрый, — всхлипнула Варя. — Неужели он… Неужели его…

Она посмотрела на нас заплаканными глазами.

— К сожалению, — сказал Андрей.

Павел Степанович, по словам Вари, всегда щедро расплачивался с ней и всегда просил именно ее. Он обожал, когда она показывала ему гимнастические номера и изгибалась змеей.

На пару с еще одной девочкой (которую потом взял телохранитель) они придумали совместный номер. В ту ночь демонстрировали его в бане.

И Павлу Степановичу, и второму дядьке понравилось. Но Варе дядька не понравился.

— Ты его видела впервые?

— Да. Но Лена его знала. И еще одна из наших.

Когда Павел Степанович отпустил Варю, она пошла домой. От гостиницы до ее дома минут двадцать пять пешком. Она никого не встретила по пути: было часа два ночи. А на следующий день, когда ее вызвали в гостиницу, началось такое…

Девчонок, Нину с Таней, оказывается, еще не отпускали. Они все так и находились в гостинице — в своей «рабочей» одежде, но уже без косметики. Варю долго допрашивали.

— Кто? — спросил Андрей.

— Любовь Александровна и Михаил Николаевич.

— Это кто такой?

— Директор гостиницы и Любкин любовник. Он у нее под каблуком ходит.

Мы с Андреем переглянулись. Этого деятеля нам уже доводилось видеть.

Девчонки потом рассказали Варе, что с утра в гостинице начался дикий переполох. Утро — это, конечно, понятие растяжимое. Вопли начались часов в одиннадцать, когда проснулся приятель Павла Степановича и обнаружил пропажу. Варю вызвали в два часа дня, велев матери срочно ее будить и отправлять «на работу».

Это был первый ранний вызов на памяти Вари.

— Ты знаешь точно, что пропало? — спросил Андрей.

— Да груз вроде какой-то, — ответила Варя. — Кто мне скажет-то?

Она опять разрыдалась. По ее словам, вернее, судя по тому, что ей рассказали подружки, Павел Степанович с приятелем, телохранителями, Любовью Александровной и Михаилом Николаевичем полдня занимались поисками пропажи. Но ничего не нашли. С пристрастием допросили девчонок, днем — Варю. Врезали пару раз, но потом вспомнили, что девчонкам еще работать надо. Зачем портить свой товар? Их отпустили.

А позавчера нагрянули братки. Вот тогда ими занялись всерьез… Тем более никто не знал, куда подевалась Лена. С особым пристрастием допрашивали Варю — она была ближайшей Лениной подругой. Но девушка ничего не знала.

52
{"b":"30992","o":1}