ЛитМир - Электронная Библиотека

Следовало быстро сматываться. Я набрала номер сотового телефона Мариса, быстро пояснила ситуацию. Мужчины сказали, что будут готовы через пять минут (мои вещи были практически собраны: именно так велел их держать дядя Саша, словно предчувствовал, что нам придётся по-быстрому покидать квартиру). Ключи от моей БМВ остались у Мариса, поэтому дядя Саша сказал, что они выедут со двора и подберут меня у Высшей пожарной школы, куда мне было ведено поспешать, не торопясь, что я и сделала.

На этот раз за рулём был Марис, дядя Саша сидел рядом с ним, я устроилась сзади. Со стороны можно было подумать, что молодой человек везёт куда-то престарелых родителей или, скорее, отца с бабушкой (я выглядела лет на двадцать старше Никитина) на не очень новой иностранной машине, которую теперь купить дешевле, чем родные «Жигули», да и ненадёжнее она будет. Все-таки немецкая машина — это не конструктор для взрослых под названием «Сделай сам», как я охарактеризовала бы наш отечественный продукт.

— Едем в больницу к твоему Вахтангу, — пояснил дядя Саша.

— Я — в таком виде?!

— Ты что, его охмурять собралась? — спросил дядя Саша. — Если желаешь, то в следующий раз.

Глава 9

Вахтанг Георгиевич чувствовал себя гораздо лучше. Он был очень рад лицезреть нашу компанию. Меня в виде старушки он вначале долго рассматривал, ничего не понимая. Я на какое-то время забыла, что выступаю не в своём привычном обличье. Говорила я теперь нормальным голосом, да и Марис с дядей Сашей воспринимали меня так, словно не видели маскарадного костюма. Отдать должное Чкадуа, он быстро въехал в тему, посмеялся, похвалил костюмера (дядю Сашу) и перешёл к делу.

Ему нужно было скрыться. Две пули, извлечённые из его пышного тела, лежали на тумбочке рядом с кроватью — Чкадуа решил оставить их на память. Он не стал уточнять, кто в него стрелял. Как я поняла, Вахтанг Георгиевич сам точно не знал, кто именно. У него имелось несколько кандидатов на роль заказчика (исполнители роли не играли), следовало выяснить, кто из них решился на кардинальные меры и почему. Но раз было принято решение выпустить в Вахтанга Георгиевичи эти пули, то может быть принято решение довести дело до конца.

Господину Чкадуа совсем не хотелось принимать в себя ещё одну партию свинца.

Он ни словом не обмолвился про своё второе гражданство — греческое. Я, конечно, тоже молчала как рыбка. Не хочет говорить — его дело. Заказчики, пославшие людей, вполне могли знать про бизнес Вахтанга в Греции. Видимо, поэтому он не хотел туда ехать. Принадлежавшие Чкадуа апартаменты тоже исключались. Скорее всего, глубокой норы у него не было. Или ещё не успел соорудить, или такой необходимости пока не возникало. Но вот теперь Вахтангу Георгиевичу потребовалось надёжное укрытие.

Шулманиc опять предложил поехать в Латвию. Вахтанг весьма подробно расспросил про условия, в которых придётся жить. Как я поняла из разговора, господин Чкадуа очень любит комфорт, а общий душ в конце коридора остался для него воспоминанием далёкого детства.

— Там женщин много, — заметил Марис, — мужчин — нехватка.

После этой фразы Шулманиса Вахтанг Георгиевич тут же навострил уши.

Оказывается, женщин господин Чкадуа любил гораздо больше, чем комфорт.

— Латышки? — тут же уточнил он.

— Всякие есть, — ответил Марис.

— И ждут настоящих мужчин? — Вахтанг Георгиевич уже облизывался, как кот над блюдцем сметаны.

— Да вообще-то всем будут рады, — ответил Марис.

Чкадуа задумался. Конечно, ему, человеку далеко не бедному, не очень-то хотелось вспоминать молодость и останавливаться в маленькой сельской гостинице в каком-то латышском посёлке, но… Ему надо было затихариться, исчезнуть из Петербурга. Знающие Вахтанга Георгиевича люди — те, кто послал за ним стрелков, — наверняка в курсе его образа жизни, следовательно, им навряд ли придёт в голову искать его где-то в латышской глуши, в деревянном доме, где нет не то что джакузи, а душ и туалет не предоставляются в индивидуальное пользование.

Такие условия проживания не вполне устраивали господина Чкадуа. Но такова жизнь — се ля ви, как говаривал мой предыдущий, — и если для спасения своей шкуры требуется пойти на временные неудобства, нужно на них пойти. Родная шкура ведь очень дорога её носителю. Наверное, так рассуждал Чкадуа, принимая решение, а обещанные в большом количестве женщины, жаждущие мужчин, должны были несколько смягчить предстоящий дискомфорт. Да и в компании с моей персоной ему там будет очень неплохо, как, подмигивая, намекнул грузинский мужчина. Но дядя Саша заметил, что он лично будет выступать в роли моей дуэньи (так, и он тоже в бывшую братскую республику собрался?), это означало, что господину Чкадуа не следует особо раскатывать на меня губу.

В общем, взвесив все за и против, Чкадуа согласился поехать с нами в Латвию. Заверив Мариса, что за услуги ему хорошо заплатят, дал координаты человека, с которым нужно связаться насчёт паспорта.

— Слушайте, — серьёзным голосом обратился к нашей компании Вахтанг, — а почему вы все-таки меня спасли? Вы же меня не знаете. Вот только Наташа…

В благотворительность он не очень верил, как, впрочем, и никто из нас.

Законы жизни в обществе, сильно напоминающем джунгли (а может, и более диком, чем они), приучили нас думать, что ничто не делается просто так. За любую услугу надо платить. Каждое действие имеет под собой какой-то корыстный интерес.

— Итак, чем могу быть полезен? — уточнил Чкадуа.

Марис пояснил, что ищет свою девушку. Мы с дядей Сашей молчали.

Выслушав внимательно Шулманиса и уяснив, в чем его подозревают, Вахтанг долго смеялся.

— Раз я человек восточный, значит, у меня гарем должен быть? Это вы так рассуждали? Но я же не шах и не султан какой-нибудь. И у меня, кстати, Тамара есть. В Тбилиси. Царица моя. А тут я… ну балуюсь. — Мне опять подмигнули. — А чтобы женщину силой держать — это не для меня. Это унижает достоинство мужчины.

Я люблю, чтобы женщина мне сама хотела отдаться. По доброй воле. Нехорошо женщину заставлять. Не по-мужски. Да и любят меня женщины, правда, Наташа?

Тут я уточнила, не играл ли Вахтанг Георгиевич на меня в карты с господином Волошиным и как это согласуется с тем, чтобы женщина отдавалась по доброй воле.

— Играл этот… нехороший человек, — подобрал выражение Чкадуа, — Дубовицкий. Гнида, вошь. Не уважаю. Не терплю. Женщиной восхищаться надо, на пьедестал ставить, а этот… Но, может, он как мужчина — ничто? — Вахтанг снова хитро подмигнул мне. — Поэтому и пытается женщин силой завлечь? Они его самого не любят, а только за деньги и соглашаются? А?

— Мы ушли от темы, — заметил Марис.

— Нет уж, давайте закончим с игрищем, — заявила я. — Вахтанг Георгиевич, скажите, пожалуйста, что произошло в тот вечер? Я говорю об игре.

Чкадуа помолчал немного, а потом заявил очень серьёзно:

— Подонок твой Волошин. Если мужчина решает играть на свою женщину, я его не уважаю. И больше дел иметь не стану. Ты с ним рассталась?

— Конечно, рассталась! Я как только узнала, вещички собрала и ноги сделала. Знаю, что он меня по городу ищет. Поэтому и собираюсь вам компанию в Латвии составить.

— Вот и хорошо. Отдохнём вместе. Ну а что играл он на тебя… Этот нехороший человек зацепил твоего на крючок и держал… Не буду говорить как…

Я и не знаю всех деталей. Это другая история. Настоящий мужчина плюнул бы ему в лицо и ушёл. Пусть бы деньги потерял, пусть бы квартиру-машину проиграл, но не женщину! Гeннадий сказал: или на Наташу играем, или разговоров никаких вообще не будет. При свидетелях. Твой проиграл. Но это и неудивительно.

— Почему? — спросили мы втроём.

— Я выяснил потом… Гeннадий — шулер бывший. Отошёл от карточных дел, от профессиональных игрищ, бизнесом занялся. Бизнесмен хренов… Так и делает свой бизнес. Люди ему проигрывают — и он получает то, что хочет. Так и приподнялся. А сам — дерьмо. Я понимаю, когда ты оказываешься хитрее конкурента, сделку у него уводишь — я сам такой! Ты оборотистее, ты умнее, ты быстрее! Я — купец, понимаете? Купец! И другого купца всегда пойму. Купец с купцом всегда договориться смогут. Но не шулера! Шулера не пойму, договариваться с ним не стану! Шулеров я презираю!

15
{"b":"30993","o":1}