ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Пустыня Всадников
Черный кандидат
Мир вашему дурдому!
Стюардесса Кристина. В поисках Ковчега истины
Стражи Армады. Точка опоры
Зубы дракона
Поступки во имя любви
В плену
Ваш семейный ЛОР. Случаи из практики врача

Да, полковник Никитин подготовился к делу тщательно. Вот только к какому?

— А если просто проехать мимо дома? — предложил Марис.

Вадим покачал головой.

— Там дорога заканчивается. Дальше — лес. Вот это как раз может показаться странным. Если бы Геннадий Павлович с другой стороны жил — другое дело, но не так, как есть.

— Обидно, досадно, но ладно, — сказал Марис.

Дядя Саша тем временем изучал нарисованный Вадимом план.

— Ты высадишь меня вот здесь, — ткнул он пальцем. — Потом я прогуляюсь по лесочку, проведу рекогносцировку, посмотрю пути отхода и вернусь тем же путём.

— Вы что, один собрались идти? — спросили мы одновременно с Марисом.

Никитин кивнул.

— Я пойду с вами, — сказал Марис.

— И я тоже, — добавила я.

— Мариса я ещё могу с собой взять, — заявил дядя Саша, — но тебе, Наталья, ночью в лесу делать нечего.

— Я везде найду, что делать, — заметила я. — И женский глаз может заметить то, что пропустит мужской. Вы от меня так просто не отделаетесь. Я иду — и точка.

Дядя Саша, уже на личном опыте испытавший моё упрямство, махнул рукой, понимая, что я все равно увяжусь следом. Марис пожал плечами, принимая моё желание не отставать от мужской компании, как должное. Вадим сидел молча, без выражения на лице.

Затем Никитин решил, что нам стоит проехать до железнодорожной станции, посмотреть на дачные кооперативы и вообще на окрестности при свете дня. Вадим пошёл за машиной (это оказался «лендровер» — как раз та машина, на которой стоит выезжать за город: мало ли какие дороги попадутся на пути), вывел её из гаража. Мы забрались внутрь — Марис спереди рядом с водителем, мы с дядей Сашей — сзади, и Вадим начал экскурсию по окрестностям.

Дачные кооперативы были самыми обычными, рассказывать про них, в общем-то, нечего. Одни домики побольше, другие поменьше, но это были именно дачные домики, поставленные на шести, в лучшем случае, на двенадцати вспаханных сотках. Увиденное же нами при свете дня в двух «посёлках» вызывало совсем другое впечатление.

Каждая вилла стояла за забором — повыше или пониже, кое-где этажи возвышались над ограждениями, кое-где забор скрывал весь дом. Около ближайших к ведущей на станцию дороге ворот в интересующем нас посёлке стояли и курили молодые солдатики, лениво обозревая окрестности.

— А что здесь делает наше доблестная армия? — поинтересовался дядя Саша.

— Ребята срочную службу несут, — пояснил Вадим. — Дом генеральский.

— А… — протянул дядя Саша.

— Хозяин что, пару-тройку танков да пяток ракет продал за бугор, чтобы этот домик построить? — спросил Марис.

Вадим пожал плечами.

— Вообще-то этот дом и соседний строили ребята-срочники. Несли свою почётную обязанность перед родиной. Под руководством прапорщика. Кстати, соседний дом, следующий за генеральским, принадлежит бывшему прапору — конечно, не тому, что строительством руководил.

— И дружат с генералом? — спросил дядя Саша.

— Он на побегушках у прапора. Ну не совсем на побегушках, — поправился Вадим. — Но бывший прапор командует действующим генералом.

— Каким образом? — в разговор вступила я.

— Прапор быстро сориентировался, когда вся чехарда началась, — и уволился из армии. Ну и как многие предприниматели начала перестройки заработал свой капитал вывозом сырья за границу. Брат его жены работал на каком-то оборонном заводе. Организовали своё производство. Теперь, кстати, они там на пару директорствуют. А генерал продукцию им поставляет для переработки.

— Что за продукция? — спросил дядя Саша.

— Снарядные гильзы. Из них выплавляют медь, которая, естественно, идёт за бугор. Ну, может, по ходу ещё какие снаряды освоили. Или сейчас уже оптом танковые дивизии гонят. — Вадим пожал плечами. — Но начинали с малого — с гильз.

«Толковый наш народ», — подумала я, вспоминая своего предыдущего, который начинал с алюминия — вывозил его в виде солдатских ложек. Сколотил первоначальный капитал таким же образом, как и прапор, а потом почему-то перешёл на компьютеры, а в конце — на нефть. Многостаночник! Дядя Саша тем временем разглядел возвышавшийся в отдалении небольшой пригорочек и велел Вадиму ехать туда.

— Далековато, — заметил служащий Вахтанга Георгиевича. — С такого расстояния ничего не разглядите.

Но у полковника Никитина был с собой бинокль с шестидесятикратным увеличением. Разглядеть удалось многое.

С пригорочка при помощи бинокля можно было заглянуть за заборы.

Охраняющие виллы люди прогуливались по территории только трех из тринадцати участков. Солдатики несли службу у генерала и бывшего прапора, а молодые люди в пятнистых комбинезонах — у Дубовицкого. Ещё в трех домах за заборами прогуливались крупные псы, остальные не охранялись.

— Делаем выводы, — сказал дядя Саша. — Есть что охранять у представителей нашей доблестной армии и у интересующего нас объекта. У остальных — только их барахло.

Я задумалась над словами дяди Саши. В самом деле, если бы хозяевам других вилл было что прятать от глаз людских, то они установили хотя бы по паре охранников. Не сомневаюсь, что средства на наём подобной рабочей силы у людей, сумевших возвести такие хоромы, есть. Значит, они считали, что лезть к ним не за чем. Тем более, в таком «посёлке» новый человек сразу же на виду. Обычные дачники проезжают на свои участки по той дороге. по которой проследовали мы, не задерживаясь и не останавливаясь. Крайние дома охраняются солдатами. Сейчас на улице находилось восемь человек, наверное, ещё столько же или отдыхали, или занимались домашними делами. Другие обладатели вилл, по всей вероятности, считали, что в случае чего на этих солдат можно рассчитывать. По всей вероятности, солдатиков даже прикармливали или приплачивали им, чтобы и за другими домами одним глазком приглядывали.

Возможно, у генерала и прапора были построены склады. По крайней мере, к заборам прилегали какие-то строения, которые вполне могли сойти для хранения тех же самых гильз, ну или боеголовок или ещё чего интересного. Солдаты их и стерегут. Ещё кое у кого имеются собаки — тоже понятно. Остаются на даче собачка и сторож, он же домоуправляющий. Например, с женой, выполняющей роль кухарки и горничной, когда приезжают хозяева. Но никакой серьёзной охраны ни в одном доме, кроме как у Дубовицкого, не было (я не считаю солдатиков).

Все-таки это дачный посёлок. Люди здесь постоянно не живут, приезжают только отдохнуть, расслабиться. Приезжают и уезжают. Ничего ценного здесь не держат.

Для хозяев этих вилл мебельные гарнитуры за несколько тысяч баксов особой ценности не представляют. Да и кто полезет сюда, например, воровать мебель?

Брюлики, золотишко в слитках, «дипломаты» с пачками зелени тоже наверняка в этих домах не лежат. То есть отсутствие специальной охраны вполне понятно.

Крепкий забор, в крайнем случае, собачка. И хватит. Тогда почему у Дубовицкого по территории расхаживают молодцы в пятнистых комбинезонах?

И забор у него самый высокий. Дядя Саша дал мне взглянуть в его бинокль. Я стала разглядывать кирпичный трехэтажный особняк и то, что его окружало. При помощи шестидесятикратного бинокля мне удалось рассмотреть, что и заборчик у Гeннадия Павловича не простой: так просто не перелезешь.

— Там у них ток проходит, что ли? — повернулась я к дяде Саше, опуская бинокль.

— Молодец, Наталья, — похвалил он, — сразу сообразила. По всей вероятности, да. А стёклышки по верху видела?

Я снова поднесла бинокль к глазам. Очень мило. Опасаются незваных гостей?

— То есть можем идти только через главные ворота? — уточнила я. — Проповедниками?

Дядя Саша пожал плечами. Он пока не знал точно и собирался вечерком подойти поближе к дому, как раз проверить надёжность охраны, но склонялся к мысли, что завтра мы все-таки попробуем войти сквозь главный вход как белые люди. Как Дети Плутона.

Марис очень долго разглядывал виллу Дубовицкого. Наверное, надеялся выглядеть свою Руту в одном из окон. Царевну, заключённую негодяем в свой замок. Но где гарантия, что она там, — хотелось мне у него спросить. Может, вообще зря мы всю эту бурную деятельность развели. И мне-то зачем эта Рута сдалась? Идти в дом, принадлежащий Геннадию Павловичу, мне с каждой минутой хотелось все меньше и меньше.

19
{"b":"30993","o":1}