ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Отчаянные
Администратор Instagram. Руководство по заработку
Меньше значит больше. Минимализм как путь к осознанной и счастливой жизни
Ловушка для птиц
Тирра. Поцелуй на счастье, или Попаданка за!
Скандал у озера
Императорский отбор
Один против Абвера
Тайная история

Шулманис, конечно, в первую очередь, занимался своими проблемами — искал Руту. Правда, пока он её не нашёл, но уже знал местонахождение аппарата, с которого в Ригу передали послание. Может, даже сделал это в Латвии? Я не разбираюсь в таких тонкостях — зачем?

Как бы вы думали, где стояла эта факс-машина? На металлопрокатном заводе! Марис добрался до завода, проник внутрь — для чего даже не потребовалось его журналистское удостоверение, потому что туда могли пройти все кому не лень, доболтался по территории, вешая лапшу на уши аборигенам, а потом даже добрался до начальника по сбыту ликеро-водочного цеха (это на металлопрокатном заводе!) и прощупал почву на предмет сотрудничества — нельзя ли на том же заводе разливать рижские ликёры и бальзамы? Оказалось, что можно.

Если не на заводе, то в подвале. Не завода, а… других мест. Так сказать, в заводских филиалах, которых, как намекнули Марису, в городе немало. «Хорошие филиалы у металлопрокатного производства», — подумала я.

Пара заводских цехов в самом деле использовалась по назначению (соответствующему названию завода). «Алкоголики» свой цех арендовали. Шулманис не сомневался, что с выпускаемой в нем продукцией — все о'кей. Хотя бы один «чистый» разливной цех иметь надо, не правда ли? Другие заводские площади были сданы в аренду. Например, один, самый крупный, представлял собой огромную оптовую базу, где отоваривались ларёчники и палаточники. Ещё в одном лили художественную бронзу. Марис оценил изготовляемые пепельницы, подсвечники и прочее, даже заметил, что купил бы что-нибудь для презентов. Имелись ещё кое-какие мелкие производства. В общем, бывший крупный завод функционировал, как ему и положено в настоящее время — старое руководство сдало в аренду все, что только можно, и жило на получаемые за аренду деньги. О бывших работягах никто не думал. Они вначале повозмущались-повозмущались, а потом стали пристраиваться на новые места. Самыми везунчиками считались те, кто попал в ликеро-водочный цех. Так сказать, получал зарплату прямо на месте. Работники других производств всегда были рады подхалтурить (в особенности ещё остававшиеся «при металле»). Как сообщили Марису, «алкоголики» иногда просили поработать на погрузке-разгрузке (не обязательно на территории завода).

Желающих выстраивалась очередь — тем более, все знали, что расплатятся, так сказать, не отходя от кассы. Хочешь — товаром, хочешь — наличкой. Поэтому хозяина ликеро-водочного производства очень любили и уважали. Называли его человеком серьёзным.

Серьёзным человеком оказался господин по фамилии Чкадуа. И даже Георгиевич. Но не Вахтанг, а Зураб. Один из цехов, из которого продавались оптом сигареты, арендовал мой милый друг Олег Николаевич Волошин. Имя директора завода я слышала впервые.

Очень интересно. Значит, грузинские вина питерского разлива производим?

Я знала, что Вахтанг поставляет спиртное и сигареты в Европу, но, значит, он и в Питере свой розлив имеет? Или у него только местный розлив и есть? И товар из Питера движется на Запад?

Но чем подруга Мариса могла заниматься на металлопрокатном заводе, вернее, заводе разносторонней ориентации? И почему она не сделала оттуда ноги, если смогла послать факс? Как сказал Марис, там, несомненно, хватает укромных уголков, где можно спрятаться, тысяча входов и выходов, а никакой общезаводской охраны и в помине нет, только дедушка на входе. Ряд производств имеет свою охрану (ликеро-водочный цех, например), но их интересует только свой товар. У Мариса возникли те же вопросы.

— А ты выяснил, где стоит тот факс, с которого пришло письмо? — уточнила я.

— У секретарши директора.

— Которого?

— Всего завода. Ну, в смысле, изначального завода, который с металлом работал.

— Ты спрашивал у неё про?.. — Уже заговорив, я поняла, что несу чушь.

Конечно, он спрашивал.

— Там бывают все кому не лень, — сообщил Марис. — Руту она не видела. Я показывал фотографию. Вот кто гам в дефиците — так это молодые красивые девушки, тем более, натуральные блондинки.

Я изучила фотографию Руты и поняла, что я во вкусе Мариса. Заниматься дальнейшими поисками Руты мне совсем не хотелось. В общем-то, Марис нашёл меня, почему бы ему не забрать мою скромную особу с собой в Латвию и… Это я размечталась.

— Как-то она все-таки там оказалась, — думал вслух Марис.

— Может, она попросила кого-то отправить тебе это послание?

— Тогда почему этот кто-то не дал подробного адреса её местонахождения?

Хоть каких-то координат? Хотя бы своих?

— А это её почерк? — спросила я.

Марис кивнул и заметил, что в Питере не так много людей, знающих латышский. Я согласилась.

Итак мы имели зов Руты о помощи, посланный. по факсу с завода, где площадь арендуют, в частности, мой дорогой (бывший дорогой) Олег Николаевич и, по всей вероятности, брат Вахташи. Но как Рута могла оказаться на этом заводе, причём в приёмной директора? Если её где-то держат, почему её оставили одну с факсом? Причём в помещении, откуда сбежать — не фиг делать, как утверждает Марис? И, как она сообщает, она находится в гареме.

Волошин на хозяина гарема никак не тянул — его на одну меня не очень-то хватало. Вот Вахташа, да если ещё на пару с братом… Люди восточные, горячие, правда, я их в деле не проверяла, но подозревала наличие недюжинной мужской силы.

У Мариса тем временем мысль работала примерно в том же направлении, но с загибом в другую сторону.

— Если тебя выиграл этот Вахтанг, — говорил Шулманис, — то, возможно, он планировал забрать тебя в свой гарем, где находится и Рута. Как ты смотришь на то, чтобы все-таки туда отправиться, осмотреться на месте, успокоить Руту, других девчонок, если они там есть, а я потом вас всех…

Я прервала речь Мариса и твёрдо заявила, что ни в какой гарем не пойду.

А если не вытащит? А если… Я не верила ни в «маячки», ни в «медальончики», продемонстрированные Шулманисом, которые обязательно должны указать, куда меня привезут, где я буду находиться и так далее, и тому подобное. Меня не интересовали возможности Мариса и его многочисленных приятелей из спецслужб, журналистских кругов и частных детективных агентств, снабдивших его всем необходимым и заверивших в безотказной работе.

— Я понимаю, что Рута для тебя дороже всего, — заявила я. — Но рисковать собой ради неё я лично не намерена. А потом, где гарантия, что меня выиграл в карты владелец гарема? И почему ты считаешь, что эти две истории вообще взаимосвязаны? Потому что мы с тобой познакомились? Потому что брат одного из потенциальных победителей арендует цех на том же заводе, с которого Рута послала тебе факс? Что — раз грузин, значит, владелец гарема? Ну я понимаю, был бы султан Бурунди или там шах Ирана… Да и вообще все это ещё может оказаться хохмой. Какой гарем? Конец двадцатого века. Петербург. Россия.

— А почему ты тогда так быстро прошлой ночью вещички собрала и ноги сделала? — спросил Шулманис.

— Я не из гарема сбегала, — огрызнулась я, — а от нового хозяина. Я не допускаю, чтобы мною распоряжались как вещью. Если я соглашаюсь временно принадлежать какому-то мужчине, то делаю это добровольно. Я, например, согласилась переехать к Волошину, потому что из претендентов на тот момент он меня устроил больше всего. А девочке в моем положении обязательно нужен дядя-спонсор. Какая ж я тогда модель? Марис усмехнулся.

— Кстати, твой сотовый в Питере работает? — продолжала я.

Мне надо было позвонить Павлу, волошинскому шофёру, чтобы узнать, не выяснил ли он что-нибудь. А квартирный телефон засвечивать не хотелось: вдруг определят, с какого номера звонили.

Марис протянул мне трубку.

Меня выиграл Геннадий Павлович Дубовицкий. И меня искали целый день, вернее, вторую половину дня — с тех пор, как Олег Николаевич соизволили проснуться и сообразить, что птички в клетке больше нет. Пока искали только люди Волошина, для которого было делом чести отдать карточный долг. Тем более, проиграл он меня при свидетелях. Павел опять настоятельно порекомендовал мне сматываться куда-нибудь подальше и больше не звонить.

8
{"b":"30993","o":1}