ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А некоторые шли к морю, где прямо на лестнице большого здания устроился торговец рабынями. В зависимости от возраста и красоты цена за душу колебалась от двух до шести горстей янтарных бусин. Сетовали, что нынче дорогонько, но торговля шла. Уж слишком велик был наплыв, и хватало желающих заодно прикупить светловолосую работницу на свою дальнюю усадьбу.

Звучали вопли зазывал, смех и ругань на всех наречиях. Сквозь открытые настежь двери харчевен слышно было, как горланят песни успевшие хлебнуть охотники до крепчайшей «ноевки». И время от времени все перекрывал хор монахов, в набожном рвении ожидающих выхода Победоносца.

И вот он вышел, предстал во весь свой огромный рост на паперти собора. Как раз в ту самую пору, когда вот уже несколько сот лет первосвященник, по обычаю, выходит приветствовать народ возгласом «Он придет!».

И, едва он вышел, кончилась торговля, стихли шум и песни — и тысячи голосов восславили его имя, благословляя день и час, когда он прибыл на Луну, а особо час, когда он перешагнул порог храма сего, и час, когда его мощная десница поразила шернов, извечных ворогов народа лунного.

Он стоял среди всеобщего ликования на том самом месте, где обычно стояли первосвященники в парадном убранстве, стоял в будничной одежде под расстегнутой кожаной курткой, но от его высокой молодой фигуры исходили такой свет и такая сила, что не только те, кто видел его впервые, но и жители Теплых Прудов, знакомые с ним с утра, глаз не могли отвести от него, начисто позабыв об Элеме, жавшемся к его ногам.

Марк поднял руку в знак, что хочет говорить. Но прежде чем смог начать, не опасаясь, что его голоса не расслышат сквозь общий шум, прошло некоторое время. Там и сям по краю площади кто-то пел, кто-то доругивался, но ближе к собору стеснились желающие слушать, с обожанием и любопытством ждавшие, каково будет первое обращение Победоносца к народу.

Марк окинул площадь ясным взглядом и отбросил назад прядь волос с виска.

— Братья! — начал он. — Я прибыл сюда с дальней Земли, но зову вас братьями, потому что и вы ведете свой род оттуда, пусть и через забытых отцов. Я не ведал, кем окажусь среди вас, не предугадывал трудов, которые меня здесь ждали и за которые берусь. Так сложилось, что прежде обстоятельного разговора с вами мне довелось взяться за ратный труд. И во благо. Если бы я начал этот долгий день, который вот-вот закончится, с бесед с вами, мне пришлось бы со многим не согласиться и, может быть, развеять многие ваши надежды. Но день прошел в общем кровопролитном сражении. Я увидел ваших врагов и понял, насколько они ужасны. Понял ваши горести и ваши беды. Отчасти вы сами в них повинны, но это не умаляет ваших страданий. Мне рассказали об этом ваши жалобы и книги, которые вы почитаете святыми. Я прочел их все, отдыхая после битвы, которая стоила вам большой крови и многих жизней. Но битва еще не завершена, вы сами об этом знаете. Враг силен и коварен, и добить его можно только в его собственном логове… Еще до того, как я во всех подробностях прочел об этом в ваших книгах, я узнал, что вы ожидаете с родной Земли победоносца и освободителя. И вот перед вами я, пришелец оттуда, который хочет вам помочь. Я научу вас всему, что знаю. Вы видели у меня в руках огнестрельное оружие — я научу вас изготовлять его, а с помощью ваших лучших вождей я научу пользоваться им то отборное войско, с которым мы переправимся через Великое море, чтобы навсегда сломить черную силу шернов…

Раздался общий крик радости. Марк выждал, покуда он стихнет, и продолжил:

— Но это всего лишь первая часть того, что необходимо сделать. Вслед за тем я хотел бы искоренить зло, которое свило себе гнездо среди вас самих. Я вижу среди вас господ и рабов, вижу бедных и богатых, вижу притеснителей и притесненных. Вижу несправедливые, дурные законы, вижу предрассудки и жестокость, вижу потачку тем, кто в состоянии купить себе безнаказанность. Ваши женщины угнетены, а мужья считают, что исполнили свой долг, едва избавив жен от голодной смерти. Когда-то так было и на Земле, но там мы это преодолели, и я верю, что с моей помощью вы тоже научитесь жить иначе.

Вновь раздался общий крик, но не такой дружный. Кое-кто из именитых людей и купцов побогаче начал перешептываться в страхе перед новшествами, которые намерен затеять пришелец с Земли. Но перечить вслух не посмел никто — лишь друг другу на ухо говорили, что порядки на Луне завещаны от праотцов и святы и притеснений никто никому не чинит, уж бедноту-то никто не трогает, у кого нет ничего, с того и взять нечего. Богатым-де тяжелее. Мало того, что богатство трудами достается, так еще и покою нет — вдруг, неровен час, ограбят или положения лишишься.

Победоносец всего этого не слышал. Он перевел дыхание и продолжил:

— Когда все устроится, как должно, когда вы освободитесь от врага, который вас угнетает, и от зла, поселившегося меж вас, я отдам вам власть, а сам вернусь на родину, на светлую звезду, которая вам видна в небесах. И может быть, кое-кого из вас возьму с собой, чтобы и вы подивились громадности мироздания, увидели звезды не только над головой, но и под ногами, побывали на Земле, которая дала начало самой Луне и породила людей, в том числе и вас. Но до того, как это случится, до того часа, как мы распростимся, потому что всех я взять с собой не смогу, я буду править, а вам надлежит слушаться, если хотите, чтобы я в действительности оказался тем заветным Победоносцем, каким вы меня заранее провозглашаете. Я велел найти человека, который нынче утром приветствовал меня с этого места и говорил мудрые речи. Я хотел вместе с ним установить для вас новые законы, но его до сих пор не нашли. Поэтому до той поры, пока вы не научитесь править сами по собственной разумной воле, как это делается на Земле, я назначаю Элема исполнителем моих указаний. Ведать военными делами я назначаю Ерета, он поможет мне вооружить и обучить войско, о котором я говорил. А чтобы вы знали, что в женщине я — не то что вы — вижу равного себе человека, я назначаю вестницей моей воли Ихазель, внучку вашего пропавшего первосвященника.

И снова раздался общий приветственный крик. Народ повторял Марковы речи, толкуя их, кто как сумел, пошли разговоры о пропавшем первосвященнике Крохабенне, о новой должности Элема, но вперед всего из уст в уста побежала весть о предстоящем походе в страну шернов. Этому предприятию дивились как чему-то неслыханному, о таком до сих пор никто не смел даже мечтать.

— Он вооружит войско огненным боем, — повторяли рассказчики. — А это то самое страшное оружие, которым он у нас на глазах разил убегающих шернов.

— И раздаст воинам молнии про запас. Мы перебьем шернов всех до одного и завладеем их богатствами.

— Да! Луна принадлежит людям! Старый Человек отдал ее во владение нам!

— Да здравствует Победоносец! Отныне и вовеки!

Марка славили и восхваляли без конца.

А он величественным монаршим кивком простился с народом и уже готов был удалиться с милостивой улыбкой на устах, как вдруг почувствовал, что кто-то теребит его за локоть.

Рядом стоял большеголовый человечек с буйной гривой и, казалось, пронизывал Марка грозным взглядом крохотных серых глаз.

— У тебя что? Просьба? Жалоба? Ступай с этим к Ихазели, — сказал Марк.

Человечек отрицательно покачал головой.

— Хочу поговорить с тобой, — сказал он. — Мне интересно понять, чего ради ты морочишь людям головы?

— Что-о?

Приступ с вопросом — нет, с обвинением! — был так внезапен, что Марк не вдруг нашелся, что ответить. А человечек, видимо, истолковал растерянность великана как свой успех, поскольку насупил брови и строго повторил:

— Чего ради ты морочишь людям головы? К чему эти сказочки про Землю? На глазах у толпы я спор заводить не собираюсь, но если хочешь, пойдем в храм и там поговорим.

Начало показалось Марку на диво потешным. Стало интересно, что это за персона.

— С удовольствием. Рад буду выслушать.

С этими словами Марк подхватил крошку — борца за правду под руку и вместе с ним направился в собор.

19
{"b":"30996","o":1}