ЛитМир - Электронная Библиотека

Ишь, Дашка уже работает! «А может, надо как-то помочь?» — пристает тетя Неля. «Тут никто не поможет. Само пройдет». — »Или не пройдет», — говорит тетя Неля. «Или не пройдет, — мама кивает. — Но для своей дочери я бы этого не хотела». Может не беспокоиться, Ася сама не хочет. «Почему?» — таращит глаза тетя Неля. «Литература но своей беспощадности — чисто мужское дело», — объясняет мама. Но тете Неле разве втолкуешь! «Ты же занимаешься», — опять пристает. «Занимаюсь, — вздыхает мама. — Но лучше бы я водила трамвай. Наверняка была бы счастливей…» Тетя Неля смеется так, что щеки дрожат, и Мария-Антуанетта глядит на нее не мигая, как в телевизор. «Не понимаешь ты, Танька, своего счастья!» — «Где уж мне», — соглашается мама. И опять читает, что Дашка выдумала…

Вот, значит, она опять написала.

— Анастасия, — говорит тетя Неля медовым голосом, — ты свободна в воскресенье? Тебя Дарья в цирк приглашает.

— Я не пойду, — отвечает Ася.

— Почему? — изумляется тетя Неля, голос так и растекается медом. — Там новая программа.

— Я не люблю цирк, — говорит Ася.

— Да что ты? Как можно не любить цирк?

— Так, — говорит Ася.

Мама уже перестала читать и на Асю смотрит.

— Таня, уговори ее, — просит тетя Неля. — Билеты с огромным трудом достали. Я в лепешку расшиблась!

— Не буду и уговаривать, — усмехнулась мама. — Она не пойдет.

— Почему? — удивляется тетя Неля.

— Значит, есть причина, — говорит мама. — Фингал, кстати, гулял?

Понятно. Хочет их выпроводить с Фингалом, чтобы об своей талантливой Даше поговорить без помех.

— Он уже нагулялся…

Мама нахмурилась. Что-то хотела сказать, но все-таки промолчала. Пока! Когда тетя Неля уйдет, будет опять с Асей серьезно разговаривать. Что надо быть доброй. Что надо уметь держать себя в руках.

Будто Ася не держит!

— Ну, с Лариской пройдись, а, Чингисхан?!

Обычно Асю просить не надо, чтоб она шла на улицу. Наоборот, оттуда надо затаскивать. Но не сейчас.

— Я с ней уже в булочную ходила. Очередь так орала, нас с ней чуть в милицию не забрали…

— А ты не ходи с крысой в булочную, — назидательно сказала мама. — Я тебе, по-моему, уже сто раз объясняла, там хлеб.

— Она чистая, — упрямо сказала Ася.

— Разве в этом дело? — мама уже рассердилась. Ну и пусть! — Вот что, дружочек! Забирай тогда Дездемону и выметывайся. Ей нужно сено на зиму заготовить, пока тепло.

Вот это придумала — сено для Дездемоны! Ася невольно улыбнулась. Но все-таки сказала:

— Будет она его есть!

— Заставим, — засмеялась мама.

Но все равно Ася долго еще возилась. Искала пальто. Никак не могла поймать Дездемону в клетке. А сама ей щекотала пузо, и Дездемона визжала, как резаная. Потом еще Ася искала варежки, которые никогда не носит. И еще зашла напоследок в кухню и будто только сейчас увидела:

— Ой, тетя Неля, Туська в вашей шляпе спит!

Тетя Неля взвизгнула не хуже Дездемоны и бросилась изгонять Марию-Антуанетту из своей шляпы. А это не так просто сделать. Ася уже была на лестнице, но все еще слышно, как она изгоняет.

Во дворе у подъезда стоял Богданов и делал вид, что он стоит просто так. Колотил палкой по водосточной трубе. Труба старая, звука почти что не было — как по шубе колотишь. Но малолетние близнецы из первой квартиры, Коля и Оля, все равно смотрели на Богданова с восхищением. Пальцы у них навечно вставлены были в рот, у Коли с одной стороны, у Оли — с другой. Впрочем, различать их никто не умел, тем более — на них были сейчас одинаковые коричневые шаровары. Один Богданов их различал. К Богданову даже их бабушка иногда обращалась, чтобы он различил ее внуков…

Ася пустила Дездемону в траву. Близнецы сразу стали ее пасти, толкаясь и приседая вокруг Дездемоны на корточки.

— Ты чего у нашего подъезда торчишь? — спросила Ася Богданова. — Двора мало?

Другой бы человек огрызнулся, когда его так спросили. Главное — ни за что. Но не Богданов.

— А где мне стоять? — удивился он. — Я же тебя жду.

— А если бы я не вышла? — поинтересовалась Ася.

— Тогда бы домой вернулся, — объяснил Богданов.

Хорошо все-таки, когда тебя ждет во дворе верный человек — необидчивый, белобрысый, крепкий, немножко без чувства юмора, немножко разноглазый, с крепкой палкой в руке, которая больше и не нужна, она ж не для драки. Ася что-то такое почувствовала внутри — хорошее, вдруг. Но, конечно, не поняла, что это от Богданова. Это позже понимаешь.

Она просто пошла через двор, не оглядываясь. А он пошел за ней. Потом она обернулась и спросила:

— Что такое «реникса»?

Богданов тоже не знал.

— Эх ты! Чехова читать надо, — небрежно сказала Ася.

Богданов засопел сзади. Он вообще ничего не читал и терпеть не мог таких разговоров. Но на Асю он все равно не обиделся.

Неожиданно вышло солнце. Узкий городской двор вдруг засиял пронзительным осенним светом. Зашевелились деревья. Желтая трава заблестела. Серая глухая стена, без единого окошка, вдруг сделалась голубой и будто возносилась куда-то. Воробьи взлетели, как искры. И скрылись за искрящейся крышей. Арка, где был выход на улицу, вдруг стала таинственно-черной, и в бархатной ее глубине явственно проступила тайна. Туда, к этой тайне, по светлому асфальту бежал сейчас большой черный кот, занося вбок упругий, как руль, хвост.

Так вдруг красиво!

Ася что-то такое почувствовала. Даже приостановилась. Но, конечно, она не знала, что теперь этот двор, вдруг пронзенный мгновенным светом, останется в ней на всю жизнь. И эта замшевость арки. И лиловая чернота астры на маленькой клумбе. И кот на белом, словно морской песок, асфальте. И певучий голос где-то далеко позади: «Коля! Оля!» И сопенье Богданова за спиной. И что потом она будет все это помнить как счастье.

Это ведь только потом понимаешь.

А сейчас это знала за Асю мама, которая стояла на третьем этаже у окна, смотрела напряженно-прищуренными глазами, может — во двор, может — куда-то дальше, и улыбалась каким-то своим мыслям.

Снимок для афиши

Ася выскочила из школы и сразу увидела папу. Он стоял, как всегда, под старой липой, где было их место. Эта липа очень могучая, под ней даже в дождь сухо, поэтому ее и выбрали. И еще потому, что у этой липы есть дупло. Его папа как-то случайно обнаружил, когда Асю задержали после уроков, а он все равно ждал. Теперь папа иногда кладет записку в дупло. Просто так. Например: «Я по тебе соскучился!» Или: «Ты забыла ключ в дверях, но я нашел!» Или: «Фингал опять сделал лужу в коридоре!» Ну, это раньше. Иной раз Ася находит записку: «После уроков едем снимать!» Это самая приятная записка.

Как раз сегодня Ася выбегала к липе на большой переменке и вынула такую записку.

Папа уже с фотосумкой через плечо. Он зовет свою сумку «кофр». Мама считает, что это какое-то кошачье слово, но она не знает, что оно означает. Поэтому боится употреблять. Может, что-нибудь неприличное? Она даже пыталась научить Марию-Антуанетту произносить «ко!фр!».

Но хитрая Туська только щурилась, терлась маме об ноги и пела отвратительно звонким голосом, который у нее выражает самую крайнюю нежность. Это она была счастлива, что мама с ней занимается.

— Прямо сейчас поедем? — спросила Ася.

— Прямо. Не будем маме мешать. Пускай работает…

— Ну, получается у нее? — буднично справилась Ася.

Между собой они с папой говорят прямо и просто. Обо всем. В конце концов, мамина работа их с Асей слишком близко касается, чтобы об этом умалчивать, так папа считает.

— Да как тебе сказать, — папа слегка замялся. — Не очень, по-моему. Но она старается.

— Ну, пусть старается, — сказала Ася. — А портфель куда?

— Гм, — папа тоже задумался. — А портфель мы вон Вадима попросим временно взять к себе домой. Если ему нетрудно.

Богданов, который стоял, оказывается, не далеко и не близко, а как раз там, где все слышно и никому не мешаешь, переступил с ноги на ногу, нахмурился и сказал:

7
{"b":"30999","o":1}