ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она собиралась использовать ежа-телепата задолго до того, как Пеликан пересечет плотину, границу территории исторического города. Ганс-Фридрих был своеобразным метчиком, а Роберта — милиционером, мозг которого осаждали ужасающие видения зарезанных детей и сатанистских ритуалов. Она ждала самого худшего. И приехала, чтобы бросить вызов Злу.

Ганс-Фридрих послушно слушал толпу, передавая мысли колдунье, которая, прикрыв глаза, разглядывала сцены, проносившиеся в ее мозгу.

Париж. И снова Париж. Почти ни одного изображения с суши. Все, кто находился в игровом зале, жители и транзитники, сжились с иллюзией. Сцены праздников, виды Версаля. Многие вкусили удовольствий зачарованного острова. Обнаженная женщина. Она тут же изгнала образ, поняв, что речь идет о галантном свидании.

Внезапная вспышка разорвала сцену надвое. Колдунья открыла глаза. Женщина выиграла очко. Арбитр объявил матч-болл. Роберта сосредоточилась и попросила Ганса-Фридриха медленно пройтись по мыслям собравшихся в зале. Вновь возникли образы. Она очистила их от шелухи, как чистила апельсины для своих покупателей.

«Стоп!» — вдруг приказала она.

В колеблющемся отражении толпы внезапно возникла пустота, анклав, о границы которого разбивались мысли окружающих. Роберта попросила ежа сосредоточиться на ментальном вакууме. Почувствовала усилия зверька. Но черная дыра оставалась непроницаемой.

Женщина закричала, когда ее мяч запутался в сетке. Роберта заметила, как заколыхались края сумрачного провала, из которого вырвались языки пламени, образовав сияющую корону, какая возникает при полном солнечном затмении.

Она спросила соседа, кем была женщина, играющая на корте.

— Дама Гибод, — ответили ей. — Лучшая в городе. Зал для игры в мяч принадлежит ей. Да!

Мужчина вскочил, как и все остальные зрители. Дама Гибод выиграла матч. Ее противник, не веря своим глазам, смотрел, куда ударился посланный им мяч.

— Дама Гибод, значит, — пробормотала Роберта, оставшись сидеть. — Похоже, кротовый порошок помогает вам.

Зрители направлялись к выходам в нижней части трибун. Колдунья вновь проникла в мысли Ганса-Фридриха. Изображение, несколько секунд назад однообразное, теперь походило на разбегающуюся вселенную. Те, кто покидал общий мир игорного зала, обретали свой собственный ментальный мир. Зона тени сузилась.

Роберта собиралась прекратить обследование, когда ее внимание привлекла одна мысль. Она вернулась назад.

— Что это значит? — проворчала она. Она видела окружающий мир чужими глазами. На ней было платье викторианской эпохи. И она стояла на палубе Альбатроса в Лондоне над нефом Хрустального Дворца.

Роберта вытянулась, ища, откуда долетела мысль, и тут же определила источник. Мужчина. Он покидал зал с противоположной трибуны.

Никто не знал, что она находилась в Париже. Значит, за ней следили? Самое лучшее доказательство, что в историческом городе что-то затевалось. Но почему незнакомец уходил, не обернувшись? Он должен был дождаться, когда она покинет зал, а затем устремиться за ней. Дама Гибод подождет. — Fiat lux! — процедила она сквозь зубы. Выражение можно было перевести примерно как «Да будет свет!». Колдунья сунула Ганса-Фридриха в карман, оставила на скамье корзину с апельсинами и пересекла почти пустые трибуны, чтобы посмотреть, куда направлялся ее филер.

Мужчина пересек половину города по его меридиану. К счастью, Париж XVII века имел небольшую протяженность. Кроме того, Палладио из соображений экономии места или денег устроил тупики почти во всех кварталах. Поэтому маршрут, ведущий к северной границе города, куда с невероятной решимостью направлялся мужчина, был довольно коротким.

Роберте хотелось читать в его мозгу. Но невероятные усилия, которые потребовались ежу в игровом зале, истощили его, и он посапывал во сне в глубине ее кармана. Колдунья не решалась разбудить его и подвергнуть новым испытаниям.

Они выбрались из улочек острова Святого Людовика и пересекли Сену. Мужчина прошел вдоль Лувра и углубился в Сен-Жермен-л'Оксеруа. Роберта продолжала следить за ним и внутри строения, прячась за столбами, чтобы ее не заметили.

Но ее усилия оказались напрасными: он заметил ее и пытался оторваться. Тактика его была по-детски проста: зайти в церковь, воспользоваться полумраком, проскользнуть до абсиды и выйти наружу. И повторять маневр, пока преследователь не отстанет. Но Роберту было не так просто запутать. Таким образом они пробежали Сент-Есташ, Сен-Мерри, Сен-Поль, Сен-Луи, Сен-Жервэ, Сен-Портэ. От имен святых у колдуньи начала кружиться голова.

Эта маленькая прогулка позволила колдунье убедиться, что город был буквально охвачен религиозной лихорадкой. Церкви были переполнены верующими, все реликвии выставлены напоказ, священнослужители облачились в золотые и серебряные одеяния.

Надо было быть глухим, чтобы не слышать беспрерывного звона колоколов, громогласного распевания гимнов, рева органов. Глухие же могли любоваться великолепием храмов, богатством убранства, восхищенными лицами. Если же вы были глухи и слепы, то вам оставалось обоняние — весь город пропах ладаном. Все ждали чуда.

Роберта догадывалась, что настоящий город никогда не был столь религиозным. Париж стал местом паломничества после освящения неизвестно каким папой или антипапой. Но ей было наплевать на это. Главным было не потерять из виду человека, скрывавшего свое лицо. Они уже шли по грунтовой дорожке вдоль холма Монмартр.

Эта маленькая игра наскучила обоим. Роберта уже была готова окликнуть незнакомца, но тот опередил ее, резко развернулся и решительным шагом направился к ней. Он снял парик, и его залитое потом лицо в макияже стекло, как восковая маска. Роберта смотрела на него, не произнося ни слова. Она уже узнала его, но все еще отказывалась верить своим глазам.

— Вы следите за мной уже целый час, мадам! — рявкнул молодой человек. — Требую объяснений!

Голос подтвердил Роберте ее подозрения. Это действительно был он.

— Великий Зороастр, Мартино, что вы здесь делаете?

Молодой следователь вытаращил глаза, услышав свое имя. И наклонился, чтобы рассмотреть женщину, снявшую с себя хлопковый колпак.

— Моргенстерн? Роберта Моргенстерн?

— Во плоти и во крови! Клянусь пурпурным Козлом, наше присутствие здесь заслуживает серьезного объяснения. Или я не права?

Над виноградниками на склонах холма порхали бабочки, преследуя друг друга. Чуть выше располагался кабачок. Из него открывался удивительный вид на Париж. Молодой человек расплылся в радостной улыбке.

— Еще бы. Угощаю вас, моя ненаглядная колдунья. И хочу вам поведать великое множество вещей.

— Потрошительница была астральным близнецом? — повторил Мартино. — Черт подери! Что это такое?

— Мартино, мы здесь вдвоем. Давайте говорить нормально, прошу вас.

— Да. Тысячу раз простите. Хм… Значит, Потрошительница вернулась в небытие. И наша охота закончилась ничем?

— Кое-что она дала. Иначе мы бы не сидели здесь вдвоем за кувшином вина, обсуждая это дело.

— Верно. Ваше здоровье. За справедливость и равноправие, — предложил следователь.

— И за преступление, без которого мы не могли бы существовать, — закончила тост колдунья.

Они выпили вино, заедая его кусками колбасы, которую им принес хозяин кабачка.

— Потрошительнца была астральным близнецом, — снова заговорил Мартино. — Годдфруа не упоминает об этой категории закононарушителей в своей таблице преступного ремесла. А как создают астрального близнеца?

— Для этого достаточно иметь горшок с ка, ферментом, служащим исходным бульоном, и реликвию или предмет, принадлежавший соответствующему человеку. Ну конечно, еще надо знать заклинания.

— Горшок с ка?

— Египетские штучки.

— Вы можете сотворить его?

— Могу. Но мой близнец не проживет и шести часов.

— Почему?

— Потому что я редко путешествую со своим горшком с ка.

— Понимаю, — кивнул Мартино. Роберта спросила себя, действительно ли он понимает. — Значит, Потрошительница была двойником оригинала. Это подтверждает то, что мне удалось обнаружить.

21
{"b":"31008","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Я скунс
Отголоски далекой битвы
Как химичит наш организм: принципы правильного питания
Мальчик из джунглей
Солнце внутри
Половинка
Душа моя Павел
Самый одинокий человек
Река сознания (сборник)