ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Видите стену? — крикнула с земли Моргенстерн.

Он помахал рукой, мол, да, не соображая, что его жест ничего не значил для колдуньи.

Он видел дворец Монтесумы, пирамиду Тлалока позади него и Теночтитлан, который тянулся во все стороны. Несмотря на облачность, виднелась даже лагуна, окружавшая город мерцающим зеркалом.

Молодой человек мог взобраться еще на пять метров до самой высокой платформы. Рискованно, но какой вид мог открыться перед ним!

— Где стена? — прокричала Моргенстерн, сложив ладони рупором.

Мартино показал рукой. Колдунья вышла за пределы усыпанного костями круга, миновала странные деревянные решетки, похожие сверху на лепестки цветка, и двинулась к границе лужайки. Там она сложила каменную пирамидку, чтобы не сбиться с направления, и подняла голову к небу.

— Вы идете … перь? — закричала она, но часть ответа унес ветер.

Мартино показал, что хочет подняться выше. До него донесся голос Роберты:

— Будьте осто… наверху… должен быыыы…

— Кто?

Но больше ничего не слышал. Тем хуже, сказал он себе. Быстро проскочил последние метры, выбрался на платформу и тут же понял, что совершил ошибку.

Его ноги оказались в огромном гнезде, построенном из костей, веток и глины. Три орленка размером со взрослого стервятника тянули в его сторону шеи. Мартино не мог отвести глаз от ножниц по металлу, — какими выглядели их клювы.

— Милашки, — произнес он. — Скоро с едой вернутся папа с мамой. А я здесь только на секунду.

Он уже не думал восхищаться пейзажем — надо было срочно выбираться из опасной ситуации. Он осторожно отступил. Орлята заволновались и громко заверещали.

Моргенстерн наблюдала за сценой снизу. Она видела, что Мартино отступает к краю платформы. Что он задумал?

Рев заставил ее опустить глаза. Его услышали даже Мартино с орлятами. Выбравшийся из джунглей кайман, переваливаясь с боку на бок, устремился к подножию мачты. Колдунья, стоявшая на противоположной опушке лужайки, обратилась в соляной столб.

— Валите отсюда! — завопил Клеман со своего насеста.

Колдунья не спускала глаз с огромной рептилии, которая пересекала арену из опилок и костей. Кайман остановился и поднял голову в сторону неуловимой добычи.

Именно этот момент выбрали орлята, чтобы прыгнуть на Мартино. Тот замахал руками, отбиваясь от когтей и клювов. Один из птенцов ухватил лунный камень, подарок матери, и стянул его с пальца следователя, продолжавшего отступать и отбиваться.

На платформе валялись веревки, сплетенные из лиан и связанные с тросами, которые тянулись к лебедкам на земле. Мартино запутался в них ногами и потерял равновесие. Роберта завопила.

Он рухнул вниз — веревки опутывали ему щиколотки. Он не зажмурился и не испытывал ни малейшего страха. Он был рожден для полета. То, что должно было стать последним и жутким воспоминанием, превратилось в одно из самых волнующих мгновений его жизни.

Он медленно падал к кайману, а тросы поднимали деревянные панно в вертикальное положение, прижимая друг к другу, как лепестки закрывающегося цветка. Эластичность веревок была рассчитана так, чтобы человек, служивший противовесом, осторожно опустился на землю, привязал веревку к подножию мачты, удерживая панели вольеры в вертикальном положении. Но не был предусмотрен случай, что в качестве радушного комитета встречи на земле будет кайман.

Мартино опустился на землю. Он едва не уцепился за мачту, но кайман тут же ринулся на него с открытой пастью. Молодой человек вскарабкался по веревке наверх, едва успев избежать острых зубов. Он поднялся на вторую платформу и уселся на ней, как опытный акробат на трапеции.

Деревянные панно почти опустились на землю. Кайман, разъяренный тем, что Мартино снова удрал от него, решил напасть на Моргенстерн. И принялся карабкаться по панелям, чтобы выбраться из вольеры.

Мартино развязал веревку, опутывавшую щиколотки, и обернул ее вокруг кистей. Он без колебаний спрыгнул с платформы, ощутив удовольствие от нового полета. Осторожно приземлился. Панели опять стояли вертикально, вольера закрылась, а рептилия рухнула в опилки.

Следователь закрепил ногу меж двух перекладин, стянул веревками грудь и окликнул чудовище, которое не знало, что делать. Кайман заметил Мартино, на мгновение застыл, сообразив, что они стоят на одном уровне и что двуногая коза теперь не сможет ускользнуть от него. Рептилия бросилась вперед, разинув громадную пасть, и последние метры пробежала, ничего не видя. Клеман сдернул с себя веревку, накинул петлю на верхнюю челюсть и тут же бросился в сторону. Веревка натянулась, узел затянулся между зубов и поднял каймана на уровень третьей платформы. Деревянные панели в последний раз легли на землю лужайки, подняв облако пыли.

Моргенстерн, которая наблюдала за сценой и не могла ничем помочь, бросилась к молодому человеку.

— Вы не ранены? Как вам это удалось?

Он вскочил на ноги и отряхнулся. К его набедренной повязке прицепились кости. Гигантская рептилия извивалась в небе — ее морда застряла меж лебедок на тридцати метровой высоте. Орлята суетились под ее хвостом, который яростно колотил по воздуху над их головами.

— Думаете, они его сожрут? — спросил он у Роберты, поглаживая левую руку. — Черт! Кольцо! Наверное, обронил там.

Без кольца он ощущал себя голым. И был готов снова залезть наверх, чтобы отыскать его… Моргенстерн привычно дернула его за рукав.

— Вернем его позже. Пошли, вперед!

Они двигались почти три часа, когда с лужайки донесся ужасающий рев. Они остановились и слушали, пока он не затих.

— Что это было?

— Осел ревет, а кайман вопит. Домой вернулась хищная мамочка.

— Славная мамочка.

Они снова пустились в путь, часто бросая взгляды наверх. Но высокие ветви загораживали небо. И все же они приближались к цели — они миновали красное дерево, замеченное Мартино.

Вдруг из-за пальм выглянуло строение из черных камней. Это была пирамида, основание которой тонуло в зарослях. Корни приподняли плиты и обнажили кирпичную кладку под ними. Вокруг валялись фрагменты скульптур: стилизованные торсы танцовщиц, тела мужчин в церемониальных одеждах, фризы из черепов.

— Очаровательно, — усмехнулась Моргенстерн. — У Палладио несомненный вкус к подобным декорациям.

Поваленный молнией тик перегораживал дорогу.

— Пирамида — единственное сооружение в джунглях, если не считать вольеры, — объяснил молодой человек. — Она была указана на макете в музее. В легенде говорилась, что она посвящена Тескатлипоке. Кажется, так называется и наша гостиница? Вы не находите это занимательным?

Моргенстерн выслушала объяснения Клементины Мартино о солнечном камне Мехико и знала, что Тескатлипока был богом Смерти. Нет, ей это не казалось занимательным. Но она не стала делиться своими опасениями с напарником.

— Я залезу наверх, — объявил он и направился к сооружению. — Вы подождете меня.

— Я бы лучше выпила джин с вермутом в баре. Вы собираетесь лазать при малейшей возможности?

— Не сердитесь. Я управлюсь за пять минут.

Моргенстерн, вздохнув, уселась на голову ягуара. Мартино уже был на четвертой террасе из шести. Он уже подцепил вирус скалолазания. Воздух призывал его.

Он добрался до вершины. Отсюда дворец выглядел крохотным прямоугольником. И хорошо было видно мачту вольеры. Кайман все еще раскачивался над бездной. Но от него остались только голова, хребет и лапы.

— Черт подери, — пробормотал молодой человек, — что за хищник ободрал такую тушу за столь короткое время?

Стена находилась метрах в пятистах. Он спустился к Роберте — та сняла туфли и массировала ступни.

— И что?

— За козу отомстили.

— Тем лучше. Пошли. Мечтаю погрузить свои топтуны в бассейн с горячей водой.

Они, пригнувшись, прошли под тиком и оказались на четырехугольной площадке, которую пощадила растительность. Декорации поразили их. Площадку окружали трибуны, похожие на те, которые высились вокруг корта для игры в ацтекскую пелоту. В четырех углах виднелись четыре лица. Скульптуры смотрели в центр площадки, где под землю уходил пандус. Аллея, начинавшаяся с противоположной стороны эспланады, позволяла добраться до стены. Ее конек освещался заходящим солнцем, но основание уже погрузилось в тень.

57
{"b":"31008","o":1}