ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Говори! — приказывает колдунья.

Губы начинают медленно шевелиться. Роберта расслышала каждый слог. Глаза внезапно поднимаются к глазам убийцы — теперь они налились кровью, потом поле зрения окончательно сужается и исчезает, как изображение в выключенном телевизоре. Конец истории. Счастливого путешествия в мир иной, мисс Грэхем.

Роберта давит сигарету каблуком. Чайка за этот час продвинулась едва на метр. Но за это время колдунья увидела, как перед ее глазами прошла целая жизнь. Роберта устала. Ее тошнит, ей хочется оплакать Мэри. Она вдруг начинает дрожать, а пончо не в силах ее согреть.

Она отдает короткий приказ. Время возобновляет свой бешеный бег, бросая чайку к воде и освобождая туман из ледяного плена. Роберта повторяла про себя слова, произнесенные убийцей. Она прочла их по губам, как ее обучали в Колледже колдуний.

«Почему этот сукин сын назвал Мэри Грэхем Энни Чепмен?» — спрашивает она себя.

Она встала, быстро занесла в книжечку несколько зрительных деталей — жалкий урожай этого опыта. Жилет, цвет глаз, описание рук и губ. Сняла телефонную трубку и попросила телефонистку «Савоя» соединить ее с неким номером. После двух гудков Картотека Криминального отдела ответила.

— Говорит Моргенстерн. Код 6372. Можете ли вы сообщить, что у вас есть на Энни Чепмен? Пройдитесь по всем эпохам.

— Пожалуйста, подождите у телефона, — ответил голос автомата.

Роберта ждала всего несколько секунд. Потом голос сообщил все, что имелось на Чепмен.

Когда колдунья вешала трубку на рычаг, на Лондон уже опускалась ночь. Роберта быстро исписала мелким почерком несколько страниц в книжечке. И с удовлетворенным видом оглядела свое отражение в зеркале.

— Dimidum facti, qui coepit habet, — сообщила она своему отражению, которое с хищной улыбкой ответило:

— Хорошее начало — уже полдела.

— Закончить нельзя, не начав, — изводил себя Мартино, замуровав себя в плену собственного поведения.

Он крутился вокруг трупа, как палеонтолог, обнаруживший доисторическое животное, в поисках решения, в ожидании прозрения. Кондиционеры выключили, чтобы тело приобрело нормальную температуру и его можно было уложить на пол, не рискуя сломать. Пришло время вернуть Мэри Грэхем на землю.

Блестящий панцирь таял, и по ее щекам текли ледяные слезы. На губах появилась печальная улыбка, а веки с надломленными ресницами медленно опустились на глаза, затянутые пеленой смерти.

— Мужчина был сильным и носил обувь тридцать девятого размера, — повторил Мартино.

Отпечатки пальцев были бесполезными при отсутствии картотеки — даже Симмонс был вынужден это признать после того, как прошло первое возбуждение. Согласно хартии исторических городов, никого — будь он транзитник, актер или горожанин — нельзя было заставить пройти регистрацию по всем правилам, даже если общество возвело это правило в закон. Маловероятно, что убийца сам согласится предоставить свои отпечатки, если только не решит вступить на путь полного признания.

Симмонс ушел с извинениями — его ждали неотложные дела. Мартино остался наедине с трупом. От размякшей земли исходил странный и все более сильный запах торфа. Между ног Мартино побежал ручеек рыжей воды. Мэри Грэхем оседала. Если бы не распоротый живот, можно было подумать, что она спит.

Молодой следователь жаждал результата, который хотел получить любой ценой. Он не собирался служить до конца жизни ни в «Цементе», ни в Контрактах. А для этого должен был показать, на что способен, и поспешить с самоутверждением.

— Требуются более современные методы, — произнес он.

Быть может, зал находился под наблюдением? Он этого не знал. Но даже если за ним наблюдали, никто не поймет, что он делает.

Следователь достал из внутреннего кармана пиджака круглую металлическую коробочку и кисточку из барсучьих шерстинок. Подошел к стенке, где заметил отпечатки убийцы, и открыл коробочку. Намагниченные пылинки в ней кружились в сложном танце. Треугольники превращались в звезды, которые взрывались, образуя более сложные фигуры, уничтожавшие одна другую.

— Милые мои метчики, — прошептал Мартино. — У меня есть для вас работенка.

Он поднес кисточку к подвижному облачку. Образовался крохотный смерч и окружил шерстинки, повинуясь закону электростатики. Мартино извлек кисточку из коробочки и резким движением захлопнул ее. Затем тщательно вымазал ею отпечаток. Выпрямился, стряхнул кисточку и спрятал ее. Незримые метчики, впитав в себя генетический код убийцы, извлеченный из отпечатка, унеслись вместе с легким потоком воздуха, который поднимался к вентиляционным отверстиям, ведущим наружу.

— Доброго путешествия, маленькие детективы, — пропел следователь.

Потом включил вибратор. Лондон, как и прочие исторические города, не разрешал подключать трассеры к Картотеке. Для этого требовалось устанавливать реле по всему городу, как на суше. Но метчики могли работать и в замкнутом цикле. Если хоть одна пылинка обнаружит того, кому принадлежал отпечаток, Мартино тут же узнает о находке с помощью вибратора, работавшего как промежуточное реле. Тогда обнаружение убийцы станет пустяковой задачей.

Молодой следователь был доволен собой. Он оперся о стену, чтобы перешагнуть через левую руку Мэри Грэхем, и застыл, поняв, что наступит на внутренности.

— Простите, мисс, — извинился он.

Он стоял на одной ноге, сохраняя равновесие, и готовился отпрыгнуть в сторону, как вдруг кишки зашевелились. Мартино глядел на внутренности, и в его горле возник неприятный комок.

Они вновь зашевелились и приподнялись. Мартино присел, чтобы разглядеть вблизи, что происходит. Движение прекратилось. Неужели то, что находилось внутри, учуяло его. «Или это газы?» — спросил он сам себя, держась настороже.

Следователь схватил веточку и воткнул ее в губчатую массу. Голова Мэри вдруг опустилась на грудь. Мартино повернул голову, заметив внезапное движение. Веточка выскользнула из его пальцев и исчезла внутри кишок.

— Ого, — с трудом выговорил он, во рту его пересохло.

Какое-то окровавленное животное размером с кошку бросилось прямо на него. Воспользовавшись плечом как трамплином, оно прыгнуло в угол комнаты. Мартино едва успел разглядеть серую крысу, исчезнувшую в крохотном отверстии в полу.

Крыса! Всего-навсего крыса!

— Ладно! На сегодня хватит! — Голос его звучал неуверенно.

Он вышел в коридор, ведущий на поверхность, насвистывая модную песенку и пытаясь расслабиться. Но не раз оглянулся, чтобы удостовериться, что за ним не следят. Сердце его колотилось в груди, а в ушах стоял дьявольский рев.

ДЕНЬ ХРУСТАЛЬНОГО ДВОРЦА

— Муогу предлоужить яйца всмятку, в меушочек или французский оумлет.

— Всмятку, если возможно, — сказала Роберта.

Официант со снисходительной улыбкой ответил:

— Всмятку для мадам. А для месье?

— В меушочек.

Официант кивнул и отошел от их столика. Колдунья вздохнула; восхищаясь рестораном «Савоя». Солнце щедрыми потоками врывалось в огромный зал со стенами и потолком в ламбрекенах. Из красных керамических горшков вырывались глянцево-зеленые растительные фонтаны. Свет лучился первозданной чистотой — такого света не бывало в континентальных городах вроде Базеля. Моргенстерн была необычайно весела. У Мартино под глазами чернели мешки.

— Плохо спали, мой маленький Клеман? — спросила колдунья.

«Мой маленький Клеман»? Он все еще искал адекватный ответ, когда официант принес две тарелки с дымящимся беконом и в меру прожаренными сосисками. Роберта наполнила чашку чаем и поднесла ко рту, отставив мизинец, как штык.

— Невероятно. Совершенно невероятно, — пробормотала она.

Мартино налил себе черный кофе. Выпил его почти одним глотком и тут же вновь наполнил чашку.

— Что такого невероятного? — спросил он.

— Этот чай — чистый Дарджелинг, а не поганая синтетика, которую промышленники пытаются нам всучить. М-м. Великолепно. Божественно. Надо подкупить снабженца, чтобы увезти с собой несколько пакетиков этого чуда.

8
{"b":"31008","o":1}