ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Клинки кардинала
Милая девочка
Охотник за тенью
Забойная история, или Шахтерская Глубокая
Голодное сердце
Слишком близко
Танки
Я манипулирую тобой. Методы противодействия скрытому влиянию
Операция без наркоза
A
A

Хозяин таверны не имел ничего против, чтобы майор некоторое время погостил у него. И сказал:

— Водружу урну посреди сосудов с пряностями позади стойки. Так он сможет слушать разговоры в зале.

— Мертвые и живые под одной вывеской, — философски заключил Роземонд, легонько ударив своим бокалом об урну из холодного металла.

Роберта и Эльзеар присоединились к нему, подняв тост за горсть праха, в которую превратился майор. Клеман стоял на пороге комнаты и дрожал от нетерпения.

Сторож ангара без возражений пропустил их на борт Альбатроса. Модель в натуральную величину корабля Робура, стоявшая в сухом доке три года, спрятанная от бурь и непогод, выглядела как новенькая. Мартино заехал домой, чтобы переодеться в комбинезон из коричневой кожи. А Роберта захватила с собой пончо. Она боялась простудиться во время воздушного путешествия.

Мартино отправился в машинный зал, проверил состояние аккумуляторов и с удовлетворенным видом поднялся в застекленную рубку рулевого на корме корабля. Повернул ключ, врученный Робертой, в стартере бортового табло. Тридцать семь винтов завертелись одновременно, негромко урча. Мартино увеличил скорость вращения. Альбатрос воспарил в воздухе.

— Ого, — уронила Роберта.

— Отдать швартовы! — выкрикнул Мартино.

Дань обычаям. Никаких швартовов отдавать не надо было. Он запустил огромный задний винт. Они выплыли из ангара, ворота которого выходили прямо на лагуну.

Корабль набрал высоту и затерялся в облаках, скрывших Базель. Дождь превратил палубу Альбатроса в сплошное зеркало. «Дворники» яростно скрипели по стеклам рубки. Ветер наносил яростные удары по корпусу. Видимость была нулевой. Роберта, закутавшись в пончо до носа, держалась за поручни обеими руками.

— Не беспокойтесь. Этот корабль не пропускает воду и удивительно устойчив, — успокоил ее Мартино, державший Альбатрос в твердых руках.

— И почему у меня возникла мысль предложить вам подобную прогулку?

— Урожай Фламеля, — предложил молодой человек в качестве объяснения временного помутнения рассудка своей спутницы.

Стало заметно светлее. В облаках возник разрыв, но голубое небо почти тут же исчезло.

— Я вам только что солгал, — признался Мартино. — По поводу моего полета. А Лузитанусу сказал правду.

— Слушаю вас. И умоляю вас, будьте достаточно занимательны, чтобы я забыла, где мы находимся.

Мартино рассказал ей о своих аэронавтических опытах на крыше университета и в Далиборке: как перстень, Луна и Бахус работают вместе, о неспособности дать объяснение этому феномену. В конце рассказа колдунья смотрела на следователя с тем же выражением, какое у нее было, когда она увидела, как он идет по воздуху рядом с башней Сен-Жак.

— Вы отыскали тайну трансвекции. Полет колдуний… Баньши гоняется за секретом долгие годы. Она позеленеет от ревности, узнав, что вы можете летать.

— Э-э-э, пока я еще не совсем летаю. Скажем, я уношусь в небо с большей или меньшей силой.

Он уже собирался рассказать ей о странном разговоре между Баньши и Барнабитом, когда внезапно появилось солнце. Капли воды на Альбатросе превратились в хрустальные жемчужины. Со всех сторон их окружали белые холмы. Перистые облака царапали яркое синее небо высоко у них над головой. Следователи были единственными хозяевами на борту корабля, сверкающего в ярком бархате небосвода.

Мартино остановил подъем корабля и полетел по горизонтали. Касаясь облаков, корабль бортами раскручивал громадные хлопковые спирали. Роберта вышла из рубки и осторожно приблизилась к поручням.

— Солнце! Солнце! — запела она, раскинув руки и наслаждаясь чудесной лаской.

Неужели всего несколько часов назад она стояла под дождем на похоронном острове и слушала министра, начавшего свою избирательную кампанию.

— Роберта! — позвал ее Мартино. Она вернулась в рубку. — Корабль прямо по курсу.

Он остановил задний винт. Вертикальные винты удержали бы его в неподвижности, но их сносил в сторону боковой ветер. В километре от них меж двух облачных гребней медленно парил дирижабль. Даже отсюда виднелся руль, один-единственный винт и гондола, укрепленная под овальным воздушным шаром.

— Вы правы, — сказал он. — Небо Базеля обитаемо.

— Можете приблизиться незаметно?

— Постараюсь.

Роберта направилась на нос Альбатроса, чтобы полюбоваться на мастерский маневр Мартино. Тот поставил корабль в кильватер аэростату и медленно уменьшил разделяющее их расстояние. Встречный ветер помогал им. Их можно было видеть, но нельзя было слышать.

Платформа дирижабля была загромождена машинами и растениями в горшках. Но ни одного человека. Привязанный снизу трос исчезал в облаках. Шар был пленником какого-то памятника верхнего города. Мартино подвел Альбатрос к платформе и коснулся ее. Затем отрегулировал скорость винтов, чтобы держаться на месте, несмотря на ветер, и бесшабашно подошел к Роберте.

— Снимаю шляпу, Мартино. Вы — настоящий ас. Словно занимались этим всю свою жизнь.

— Не забывайте, я — человек-птица. К тому же, если умеешь водить автомобиль, можешь управлять любым аппаратом.

— Прекрасно, господин аэробат. А как мы попадем на борт?

Он схватил колдунью за плечи и отодвинул на метр влево. У ограждения торчала ручка рычага. Он потянул ее на себя. Из корпуса выполз трап с поручнем и раздвинулся до платформы.

— После вас. — Он галантно поклонился.

Роберта преодолела мостик, стараясь не думать о бездне под хрупкими деревянными досками.

Посреди платформы имелась рубка. Ее загромождали телескопы, подзорные трубы, развернутые в сторону земли и прикрепленные к баргоуту, нечто вроде перископа на треноге, пронизывающего пол, портативная типография, несколько пачек Барометра, фотокамера… Там же располагались кухонька, кровать и библиотека.

Из передней части рубки доносился стук пишущей машинки. Они двинулись на шум. За столом сидел человек, шею которого обматывал шарф. В окне перед ним виднелось море облаков. Он ворчал и шмыгал носом, склонившись над машинкой.

— Наш автор за работой, — шепнула Роберта на ухо Мартино.

Порыв ветра поднял пончо Роберты и хлопнул им. Стук прекратился. Человек обернулся.

Волосы его стояли дыбом, а одет он был в обычный костюм. По облику он мог быть секретарем Дворца правосудия, программистом в Переписи или репетитором в Опере. Он замигал изумленными глазами, заглянул за спину Роберты, уставился на силуэт Мартино, который стоял чуть позади.

— Мишо? — спросил он, прищуриваясь. — Это вы?

— Ничего не говорите, — шепнула Роберта.

Мужчина встал. Он передвигался с тысячами предосторожностей, вытянув руки перед собой. Роберта спросила его, когда он проходил мимо нее.

— Полагаю, господин Пишенетт?

Автор остановился и уставился на разноцветное пончо, явно спрашивая себя, что за животное перед ним.

— Вы прибыли с Анд? — Щеки колдуньи покраснели. — Прошу меня простить, но моя третья и последняя пара очков отправилась за борт. Я близорук, как крот, и испытываю трудности.

— Меня зовут Роберта Моргенстерн. И я прибыла не с Анд.

— Следовательница Моргенстерн? — Он повернулся к Мартино. — Вы мне не говорили, что она на нашей стороне, Мишо. — Он представился. — Эрнст Пишенетт-сын. Продолжатель дела Эрнста Пишенетта-отца, автора Ужасных преступлений и знаменитых убийц…

— … и репортера Газеты лагуны сорок лет назад.

— Да. Туманный Барон — наше как бы семейное дело, — извинился он. — Кстати, а как вы сюда поднялись?

— На Альбатросе, — объяснила Роберта.

— Говорите, на альбатросе? Впрочем, не важно!

Он засунул руки в карманы и закружил вокруг Мартино, как стервятник вокруг падали. Молодой человек, продолжая играть роль глухонемого шофера министерства, молчал.

— Рад, что вы пришли лично. Хотя хватало и телеграфной связи. Ну что ж… Надеюсь, вы не придумали всю эту историю с чудовищем? Внимание читателя надо постоянно поддерживать. О Бароне уже давно не говорили. Но… — Он остановился, развернулся на пятке и закружил в другую сторону. — Уверен, он весь в трудах. Я наблюдаю за городом по ночам с помощью инфракрасного перископа. Да! Второй борец с преступлениями из династии Пишенеттов заявляет громко и откровенно: затевается нечто ужасающее. Мы лишь в самом начале длинного ряда мерзостей.

18
{"b":"31010","o":1}