ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Машины по производству метчиков располагались прямо у нее под ногами. Доступ к ним был крайне ограниченным. Роберта, несмотря на свой двойной статус чиновника и колдуньи, не имела права их посещать.

— Простите, — извинилась она. Чиновник, уже решивший, что закончил с посетительницей, собирался вернуться к чтению Газеты лагуны. — Разве для изменения характеристики не надо заполнять два формуляра?

Он бесцеремонно оглядел ее. Потом, решив, что вопрос стоит ответа, сообщил:

— Отныне Архив и Перепись стали одним целым. Новость еще пока не получила официального подтверждения. Понимаете, со всеми этими убийствами результатами похвастаться нельзя.

Биографические и генетические данные были объединены? Дело должно было потребовать гигантских затрат… А Фулд не сообщил об этом прессе?

Пол задрожал вновь. Привыкший к гулу чиновник даже не моргнул.

— Я как раз работаю над этими убийствами, — сказала она. — Похоже, все жертвы получали один и тот же тип письма от вас. Вернее, от Переписи. — Она извлекла пачку писем из сумочки и положила их на стойку. — Мертвецы перестали фигурировать в Архиве. Может, просветите мою башку?

Она сомневалась, что армия инженеров работала над аварией с метчиками под давлением Фулда. Но низшие служащие вроде этого человека не раз помогали ей. Следовало начинать с основания пирамиды. Такова была одна из заповедей ее отца, альпиниста-любителя.

Разложив перед собой письма, чиновник заколотил по клавишам небольшой машины, спрятанной под стойкой. Через пять минут просмотра дел он сообщил Роберте:

— Идентификационные номера этих лиц находились в момент их смерти в состоянии пересмотра. По разным причинам. Марта Вербэ собиралась переехать в приют для престарелых. Изменение характеристики было затребовано отделом обслуживания пожилых людей, двадцать второй этаж. Вацлав Скадло вот-вот должен был стать совершеннолетним. Изменение от ЗАГСа, сорок пятый этаж. Жоржа Фликара преследовали судебные приставы. Была открыта процедура замораживания активов. Изменение от страховщиков, четырнадцатый этаж… Продолжать?

— Не стоит.

Чиновник вернул ей письма и снял очки.

— Объединение Архива и Переписи произошло со сбоями, — поведал он. — Случилась авария, которая спорадически проявляется, в частности, в классификации. Поэтому и рассылаются эти письма. Вы знаете, процесс автоматический. Все это не удивляет… — С ее губ был готов сорваться еще один вопрос. — Похоже, метчики никого не видели — ни жертв, ни убийцу…

Чиновник хорошо знал это. Но слепота датчиков была одной из самых охраняемых тайн этого следствия — ее хранили лучше, чем тайну метода Барона.

— Они ничего не заметили.

— Святой Баббедж, я знал это! — Чиновник яростно сгибал и разгибал дужки очков. — Если наши идентификационные номера не совпадали с генетическими кодами Архива, логично, что метчики ничего не заметили! Эти люди как бы не существовали!

— Когда произошло слияние Архива и Переписи? — спросила Роберта.

— Около двух недель назад.

Чуть раньше, чем начались убийства.

— И сколько людей затронуто проблемами классификации?

Колдунья, которой Архив продолжал писать, входила, похоже, в круг этих лиц. И Мартино. Плюс жертвы…

— Четверть.

— Четверть чего?

— Четверть города. Понадобятся месяцы, чтобы навести порядок в делах.

Послышался новый рев. Звякнула люстра. Метчики… Роберте надо было собственными глазами увидеть подземные установки. Но милиционеры не пропустят следовательницу, даже с ее улыбкой, могущей растопить Шпицберген.

— Туалет у вас там? — Она показала на дверь, скрытую растениями в кадках.

— Да.

Роберта пересекла холл и закрыла за собой дверь. Значит, правда, повторяла про себя удрученная колдунья. Метчики ослепли. Всю Перепись следовало наказать за неоказание помощи попавшим в беду людям.

Дверь туалета приоткрылась. По мозаике покатился розовый шарик. Чиновник привстал, глядя на него. Шарик затрещал, несколько раз пискнул и превратился в пирамидку розовой пены.

— Что это за штуковина?

Пена быстро разрасталась в объеме, поднялась до уровня стойки, потом ринулась на приступ люстры.

— Да, что это такое! — возмущенно взревел чиновник, выскакивая из-за стойки и отступая к выходу.

Милиционеры оставили свой пост и нерешительно приближались к незнакомому веществу. Никто не заметил Роберту, которая воспользовалась суматохой, чтобы проскользнуть вдоль стены и ринуться в коридор, ведущий в подземелья. Она оказалась в раздевалке. Герметичные комбинезоны из белой резины с красным козырьком на шлеме рядком висели на плечиках.

— Потеряешь все очки, заработанные ради пенсии, — пожурила она себя, натягивая один из комбинезонов.

Три тамбура освободили ее от всех частиц внешнего мира. Третья диафрагма с шипением разошлась, открывая доступ в святая святых Безопасности.

С мостика открывался панорамный вид на волшебно-промышленный конвейер, рождавший метчики, — Роберта, по крайней мере теоретически, знала, как работает эта сложная машина.

Все начиналось в больших чанах-отстойниках, куда подавались сложные питательные смеси. Затем метчики проходили калибровку, фильтрацию и сушку. Потом их направляли на статистический тест в механическое паровое чудовище, которое требовало неусыпного внимания инженеров, колдунов и не колдунов, трудившихся в подвалах, наблюдая за аппаратурой и записывая их реакцию.

Статистик был утыкан перфокартами, прямо связанными с Архивом и Переписью. Чистые метчики поступали внутрь и насыщались информацией в виде электрозарядов. Выучив все данные о базельцах и тексты законов, они попадали внутрь пяти пузатых моечных машин, которые выбрасывали их наружу через пять труб огромного диаметра, утопленных в стенах.

Метчики были загадочными формами жизни. Паукообразные воздушные медузы, разумная пыль… Они обладали сказочной памятью, несмотря на микроскопические размеры. Их еще называли Селенами, поскольку их цикл воспроизводства совпадал с лунными циклами. Приближающееся полнолуние должно было дать жизнь новому поколению стукачей. И инженеры проводили последние проверки.

— Запустить моделирование! — донеслось из динамика.

Чаны вскипели, статистик замигал лампочками, моечные машины включились одна за другой. Рев пяти виртуальных насосов сотряс мостик.

— Повысить давление в трубе номер три! — потребовал инженер.

Роберта вернулась в раздевалку, сняла комбинезон, взяла сумочку и поднялась наверх. И в недоумении остановилась. Мыльная пена полностью затопила холл. Прямоугольник неясного света указывал, где находилась дверь, обе створки которой были распахнуты. В пене двигались неясные силуэты. Первый этаж Переписи был розовым с пола до потолка и издавал приятный аромат.

Колдунья нырнула в пену, перламутровую и нереальную. Ей показалось, что она окунулась в лето, оторвалась от реальности. Она замедлила шаг, чтобы насладиться плаванием в пене, набравшей силу в туалете после произнесения магического заклинания. Не каждый день удается искупаться в пене, пузырящейся в десятиэтажной ванной.

Она остановилась на пороге. Огромные бронзовые буквы, впаянные в пол, извещали посетителя о кредо Безопасности. Де-юре и де-факто .

— По праву и по факту, — перевела она. Законы и их воплощение, судьи и палач…

Пол задрожал. У нее подкосились ноги.

Внезапное озарение поразило колдунью. Она поспешно выбралась из пены. Пожарники приволокли насос, чтобы откачать неведомого захватчика, который медленно стекал по ступеням, чтобы пойти на приступ города.

Надо во всем убедиться, сказала она себе, огибая коммунальное здание.

Роберта познакомилась с изнанкой Министерства безопасности. Пять огромных труб, похожих на трубы океанского лайнера, торчали из бетонной плиты, направив свои жерла на Базель в пяти направлениях.

Из чрева Переписи донесся рев. Потом пронзительный свист. Никакого серого облака в атмосферу не вылетело. Но Роберта, несмотря на расстояние, ощутила силу воздушного потока.

30
{"b":"31010","o":1}