ЛитМир - Электронная Библиотека

Постепенно ад удаляется.

Для нас воспоминание о нем всегда останется кошмаром.

Около 17 часов мы наслаждаемся в лагере горячим чаем. Его приготовил Нуаель, увидев, что мы спускаемся.

– Значит, ты поднялся вчера наверх?

– Да, без особого труда. Придя на место, я отправил молодого Ангава обратно в Тукучу. Лишний рот был бы здесь ни к чему… Кроме того, он нужен Терраю.

– Какой сегодня день? Мы потеряли счет времени!

– Э, дорогой, третье.

– Уже 3 мая! Нам остается только месяц до муссона.

– И ничего определенного в отношении Дхаулагири пока что нет! Чтобы исчерпать все возможности, надо было бы исследовать ребра юго-восточного гребня здесь, прямо перед нами.

– Мы могли бы туда сходить! – восклицает Ляшеналь.

– Хорошо! Как только у вас будут лыжи, сбегайте на снежную вершину в конце ущелья.

– Лыжная вылазка! Вот это здорово!

– Я смогу заснять южный склон!

Нуаель предлагает мне связаться по радио с Тукучей.

– Два часа тому назад я разговаривал с Ишаком, но стоял такой треск, что я предпочел прекратить связь.

– Ты, разумеется, боялся за рацию? – иронизирует Бискант.

Спустя несколько минут связь с Тукучей установлена.

– Говорит Эрцог. Что нового в Тукуче?

– Говорит Ишак. В лагере все в порядке. Ничего нового. Лионель и Удо вышли сегодня утром. А как у вас?

– Мы не дошли до конца ледника, но теперь и так все ясно.

– Что именно? Есть путь?

– Как бы не так! Это горы… Будь они прокляты! Нам никогда здесь не пройти.

– Что же вы собираетесь делать?

– Я завтра спускаюсь. Ребюффа, Нуаель и Ляшеналь на лыжах сходят на Белую вершину – 5500 метров в юго-восточном гребне Дхаулагири. Оттуда они просмотрят весь южный склон.

– Нужно ли им что-нибудь?

– Подбрось им продуктов и три пары лыж.

– О'кей! Если спустишься завтра, получишь к обеду жаркое из тхара.

– Из чего?

– Из тхара, гималайской серны. Ж.Б… и "Большой человек" ходили на охоту с нашими ружьями и убили трех тхаров. Один для нас…

– Ну, коли так, будем завтра обязательно! А Лионель?.. Он все же вышел?

– Не беспокойся, он захватил с собой порядочный кусочек!

– До завтра!

– Привет всем. Связь кончаю.

На следующее утро я спозаранку ухожу вниз, в то время как мои товарищи на лужайке у лагеря преподают шерпам основы ледовой техники.

В одиночку возвращаюсь в Тукучу. Дорога сказочно хороша. Я стараюсь не терять напрасно времени, но не могу не останавливаться через каждую сотню метров. С умилением смотрю на деревья с красными цветами. Напевая про себя, спускаюсь по травянистым склонам, покрытым разноцветным весенним ковром. Среди лесистых холмов, стыдливо укрывшись между двумя елями, бирюзовое озеро с прозрачной водой отражает изящные вершины Нилгири.

Окружающие его лиственницы кажутся менее суровыми, чем ели. Берега одеты нежным мохом…

К каменистой равнине Гандаки ведут плохие тропы. Вода поднялась. Придется переходить вброд. Я стою в раздумье, не решаясь намочить натертые на ногах волдыри. На мое счастье, подходит тибетец. Он все понял. Местные обычаи приходятся как нельзя кстати. Он осторожно взваливает меня себе на спину. Ступая босыми ногами по камням, невзирая на стремительное течение и на мой вес, он переходит

разбухшие рукава Гандаки и опускает меня на твердую землю. Как мне выразить свою благодарность? Протягиваю ему рупию. Он крайне почтительно отвешивает несколько поклонов.

– Держи, вот еще одна!

Он не верит своим глазам. После небольшой паузы он отвешивает мне низкий поклон. Я смущен и не знаю, что делать. Пытаюсь принять достойный и благородный вид. Затем, немного сконфуженный, удаляюсь.

В 13 часов прихожу в Тукучу, где меня радостно встречают Кузи и Ишак.

– Наконец в кои-то веки свежее мясо! – говорю я с полным ртом. – Поздравляю Ж.Б… с удачной охотой!

Я в великолепной форме. По части аппетита могу поспорить с Терраем.

– Так, значит, с Восточным ледником дело плохо?

– Технически это, вероятно, что-то вроде северной стены Плана[54]. Но, конечно, намного опасней. Кстати, такого же мнения и Бискант. Перепугались мы до полусмерти. Вниз скатились кубарем! Каждый из шерпов срывался много раз.

– Паршиво! – замечает Кузи.

– Пока еще ничто не потеряно.

– Как так, а время? Дни, которые так и бегут? Да, Дхаулагири защищается неплохо!

– Возможно, завтра мы обнаружим подходящий путь. Ишак бросает взгляд в сторону Кузи, затем отвечает:

– Завтра? Это было бы удивительно!

В конце концов, разумеется, путь должен быть найден. Но меня тревожит, что до сих пор никто из нас не нашел и намека на обнадеживающее решение. Видно, разведка еще не скоро будет закончена.

– Существуют же еще подходы к юго-восточному гребню. Кроме того, верхнюю часть Восточного ледника, где мы не прошли вчера, может быть, удастся обойти по стене слева.

– Ну, знаешь, Морис, ты меня извини, но…

– Да, пожалуй, я сам довольно скептически отношусь к этому варианту, – вынужден я признать.

– Мы с Шацем в твоем распоряжении, – говорит Кузи.

– Да, правда! Вы отдохнули?

– Еще как!

– Прекрасно. Тогда мы одним камнем убьем двух зайцев. Вы пройдетесь для акклиматизации, как мы все, и одновременно окончательно обследуете верхнюю часть Восточного ледника.

– Ты не думаешь, – замечает Ишак, – что эта вылазка будет дублировать восхождение Ляшеналя, Нуаеля и Ребюффа на Белую вершину?

– Нет, они вряд ли смогут увидеть что-нибудь, кроме южного склона и выхода на гребень.

– От склона к склону, от гребня к гребню мы наконец обойдем Дхаулагири кругом, – заключает Кузи.

Итак, завтра мы выходим.

– Congratulations for the thar![55] – говорю я Ж.Б… входящему в палатку. (Он очень горд своей репутацией меткого стрелка.)

Я чувствую, что сегодня он страдает от безделья и не прочь поболтать. С некоторым трудом завязывается разговор о Непале, о гурках, о всемогущем в этих краях семействе Рана.

Он вытаскивает из бумажника свой мандат – с месячным опозданием. Мог бы показать его и пораньше! Передо мной свиток бамбуковой бумаги, покрытый санскритскими письменами и скрепленный несколькими сложными печатями: похоже на старинные грамоты наших первых королей!

От нас он ежедневно черпает множество новых понятий. Мы доверяем ему полностью и относимся к нему как к товарищу.

– Ж.Б… rice?[56]

– Thank you, sir.

Он мотивирует свой отказ религиозными причинами: непальские индийцы не могут вкушать какую бы то ни было пищу с "неверными". Действительная причина кроется в том, что он никогда не пользовался вилкой. Как и все здесь, он ест только пальцами, и ему стыдно перед нами.

На следующий день, 5 мая, около 8 часов утра Кузи и Шац покидают лагерь. Пришла их очередь обломать зубы на Восточном леднике! Наступает внезапная тишина. Мы с Ишаком остаемся в лагере одни.

– Soldier for Tansing! Letters?[57]

Конечно есть, целая груда! Но куда запропастилась почта из Франции? Вот уже скоро пять недель, как мы сидим без писем! С помощью Ж.Б… мы пишем на гуркальском языке записку почтмейстеру, чтобы выяснить, в чем дело.

На штатив от кинокамеры устанавливаем подзорную трубу с двадцатипятикратным увеличением. Вскоре в верхней части Белой вершины на высоте около 5000 метров обнаруживаем своих товарищей.

Они готовятся к спуску. Мы с Ишаком вырываем трубу друг у друга.

Блестящая демонстрация французской горнолыжной техники, хотя, по-видимому, снег неважный. По «почерку» узнаю Ляшеналя, выполняющего головокружительные повороты на глазах у ошеломленных шерпов; последние предпочитают спускаться на "пятых точках".

После обеда появляются любопытные процессии. Женщины селения, одетые в праздничные наряды, носят кувшины с водой и поливают всех встречных. Церемония, как видно, рассчитана на то, чтобы с помощью молитв и заклинаний вызвать дождь, который заставляет себя ждать. В горах не проходит дня без грозы, а в долине, нанося огромный вред урожаю, царит засуха.

вернуться

54

Известный ледовый маршрут в массиве Монблана

вернуться

55

Поздравляю с твахом!

вернуться

56

Хотите риса, Ж.Б…?

вернуться

57

В Тансинг отправляется солдат. Есть ли письма?

13
{"b":"31011","o":1}