ЛитМир - Электронная Библиотека

Мифология бриттов сохранила в веках ту же стержневую идею, что и мифы обитателей Ирландии. Если должно произойти что-то жуткое или неприятное, можно не сомневаться, что это случится первого мая. Именно «в ночь под первое мая» погибла Рианнон, а Тернион Твриф Влиант, согласно первой из книг «Мабиногиона», нашел ребенка Придери. Именно «вечером накануне Первого мая» в эпоху правления «короля» Ллудда два дракона вступают в отчаянную схватку друг с другом. Именно первого мая, каждый год вплоть до Судного дня, Гвин ап Нудд сражается с Гвитир ап Гврейдавлом за руку и сердце прекрасной дочери Ллудда, Кройддилад. А по свидетельству легенды «Смерти Артура», именно в этот день тот же Гвин, выступающий на этот раз под своим «романическим псевдонимом» «сэр Мелиагранс», похитил супругу самого Артура, королеву Гиневру, гулявшую в лесу неподалеку от Вестминстера.

Природу ритуалов, совершавшихся в эти ключевые дни, тоже можно реконструировать по их бледным пережиткам. Такие ритуалы до сего дня совершаются потомками кельтов, хотя, по всей вероятности, мало кто из них догадывается — или хотя бы задумывается, — почему Первое мая, день св. Иоанна Крестителя [141] , праздник урожая [142] и Хэллоуин [143] сопровождаются столь пышными церемониальными действами. Первый из них, именуемый в Ирландии Белтейн, в Шотландии — Беалтуинн, Шен да Боалдин — на острове Мэн и Галан-Май (майские календы) — в Уэльсе, знаменует празднества в честь пробуждения земли от зимнего сна, возвращения тепла, жизни и всевозможной растительности. Именно таково значение знаменитого Майского дерева [144] , которое сегодня, к сожалению, редко можно увидеть на наших улицах. А вот в старину все обстояло иначе. Великий Шекспир в драме «Генрих VIII» (действие 5, сцена 3) рассказывает, что в его время накануне этого дня никто не мог заснуть, ибо все с нетерпением ждали наступления 1 мая. Ровно в полночь жители вскакивали с постелей и спешили в ближайший лес, чтобы наломать распустившихся веток, ибо на следующее утро восходящее солнце должно было увидеть, что все двери и окна прикрыты от его лучей этими ветвями. Весь день жители проводили в веселье, танцуя вокруг майского дерева, держа в руках ветви мирта и как бы сливаясь воедино с природой в знак наступления лета. Совершенно иная картина наблюдалась в день праздника, именуемого в Ирландии и Шотландии Самхейн, на острове Мэн — Сауин, а в Уэльсе — Нос Галан-геоф (Ночь [накануне] зимних календ). Праздник этот был весьма печальным: лето кончилось, наступала зима с ее короткими, пасмурными днями и долгими, унылыми ночами. Кроме того, в этот день у древних кельтов начинался новый год, и благословение на будущее у злых сил тьмы можно было заполучить только с помощью жутких ритуалов. «В канун первого ноября, — говорится в старинной пословице из Норт Кередигион, — на каждой ступеньке сидит по привидению». А скотты в старину придумали даже особое привидение — Самханах, или гоблин, появляющееся только на праздник Самхейн.

По преданию, праздник 1 августа был установлен самим богом Солнца. В Ирландии его называют Лугнасад (празднества в честь Луга), на острове Мэн — Лла Ллуанис, а в Уэльсе — Гвил Авст (августовский праздник). Некогда значение этого праздника мало в чем уступало Белтейну и даже Самхейну. Любопытно заметить, что в старину 1 августа считалось большим праздником в Лионе (Франция), носившим в те времена название Лугудунум, что значит «дун (город) Луга». Зато праздник летнего солнцестояния, напротив, во многом утратил свое прежнее мифологическое значение после установления христанского праздника — дня Иоанна Крестителя. Характерная черта всех этих праздников заключается в том, что они дают хотя бы некоторое представление о пышных языческих церемониалах, пережитками и травестийными вариантами которых они являются. Во все эти праздники на самых высоких холмах зажигают огромные костры, а во всех домах пылают очаги и камины. Они предоставляют людям множество поводов для забав и активного отдыха. И все же в воздухе ощущается атмосфера таинственности: дело в том, что феи в эти дни особенно активны и любопытны, и следует особенно остерегаться, чтобы не пропустить или не нарушить какой-нибудь исстари соблюдаемый ритуал, ибо в противном случае феи могут разгневаться и вмешаться в ход событий. Ритуалы в честь некоторых из этих богов, принимаемых наполовину всерьез, сложились уже в сравнительно поздние времена. Когда сэр Томас Пеннант в XIX веке писал свое «Путешествие по Шотландии и поездка на Гебриды», во многих поселениях Хайланда еще существовал обычай в день праздника Белтейн совершать возлияния и приносить в жертву пироги и печенье не только духам, считавшимся покровителями стад скота, но и таким существам, как лисица, орел и черный ворон, чтобы тем самым снискать их расположение. Как писал Мартин Мартин в своей книге «Описание островов Западной Шотландии», первом известном нам рассказе о жизни на Гебридских островах, увидевшем свет в конце 1690-х годах, на праздник Хэллоуин (кельтский Самхейн) местные жители Гебридских островов совершали ритуальное возлияние эля в честь морского бога по имени Шони, упрашивая его пригнать водоросли поближе к берегу. В честь местных божеств совершались и другие довольно странные и даже курьезные обряды. Так, девушки на заре умывались утренней росой, умоляя послать им красоту. При этом они надевали венки из веток рябины, мистического дерева, пурпурно-алые ягоды которого служили местным аналогом амброзии для богов клана Туатха Де Данаан.

В своем первоначальном варианте все эти ритуальные празднества, кажущиеся сегодня совсем невинными, несомненно, представляли собой религиозные действа оргиастического характера — наподобие тех, что пользовались такой широкой популярностью в Древней Греции в связи с культом Диониса. Великих «повелителей жизни», а также силы природы, создавших жизнь и управлявших ею, старались умилостивить исступленным пением и криками, ритуальными танцами и — человеческими жертвоприношениями . Среди элементов праздника упоминались и костры, играющие столь заметную роль в современных фестивалях. Первоначально они представляли собой не просто feux de joile [145] , а имели куда более страшное значение, которое, кстати сказать, сохранилось в связанных с ними ритуалах. Так, во время праздника Белтейн в Шотландии участники делили между собой пирог, и тот, кому доставался «подгоревший кусок», должен был трижды перепрыгнуть через пламя. На празднике в честь дня летнего солнцестояния в Ирландии сквозь пламя костра должны были пройти все: мужчины — когда пламя было особенно сильным, женщины — когда оно немного ослабевало, а скот — когда на месте кострища оставались лишь дымящиеся головни. В Уэльсе, в последний день октября, когда отмечался старинный праздник Самхейн, совершался несколько иной, более впечатляющий ритуал. На вершине холма зажигали костры и следили, пока не исчезнут последние язычки пламени. Тогда все участники бросались бежать вниз по склону холма, выкрикивая заклинания, целью которых было напугать дьявола, который, по поверью, мог схватить отставших. Дьявол в новых языческих представлениях считался древним богом, сумевшим выжить. Во всех этих ситуациях такие ритуалы представляли собой не просто бег наперегонки, а символизировали человеческие жертвоприношения.

110
{"b":"31016","o":1}