ЛитМир - Электронная Библиотека

В конце концов, после долгих и тщетных поясков оставшихся в живых сородичей, дети Лира прекратили попытки найти их и вернулись в Иннис Глору. Там у них остался друг, Одинокий Журавль из Инниски [41] , который жил на этом острове с самого сотворения мира и наверняка останется на нем до самого Судного дня. Однако на этот раз на острове никого не оказалось, пока однажды там не появился некий незнакомец. Незнакомец поведал им, что он — не кто иной, как св. Кемхок [42] , и что он слышал об их печальной истории. Он тотчас повел детей в свою церковь, изложил им сущность новой веры, и они приняли веру Христову и пожелали восприять крещение. Оно окончательно разрушило древние языческие чары, и дети опять обрели человеческий образ. Увы, после этого они предстали друг другу дряхлыми, согбенными стариками. На месте прекрасных лебедей стояли три древних старца и сгорбленная старуха. Вскоре они скончались, и св. Кемхок, еще недавно крестивший их, похоронил их всех в одной могиле.

Однако, рассказывая эту историю, мы пропустили целых девятьсот лет — период более чем значительный даже для истории богов. Поэтому нам придется вернуться назад, если не к дням Эремона и Эбера, сынов Мила и первых королей Ирландии, то уж, во всяком случае, к началу христианской эры.

В то время верховным королем Ирландии был Эохаидх Эйремх, правивший в Таре; его вассалами были такие монархи, как Конхобар Мак Несса, правитель Красной Ветви Ольстера, Ку Рой Мак Дэйр, король Мунстера, Месгедра, король Лейнстера, и Эйлилл, правивший Коннахтом вместе со своей знаменитой супругой — королевой Медб.

Незадолго до этого, правда, в царстве богов, Оэнгус Сын Молодости похитил Этэйн, жену Мидхира. Он посадил ее в стеклянную беседку, которую повсюду возил с собой, запретив Этэйн покидать это укрытие из опасения, что Мидхир может забрать ее у него. Тем не менее гэльский Плутон все же сумел узнать, где находится его жена, и стал строить планы возвращения жены, но случилось так что у самой Этэйн появилась соперница, которая сумела отвлечь Оэнгуса от бдительной охраны беседки и тем самым освободила ее прелестную пленницу. Однако, вместо того чтобы вернуть несчастную богиню Мидхиру, жена коварно превратила ее в муху и повелела ей взлететь в воздух, где та оказалась во власти ветров и бурь.

Спустя семь долгих лет сильный порыв ветра принес бедняжку на крышу дома Этэйра, одного из вассалов Конхобара, устроившего званый пир. Несчастная муха, то есть бедная Этэйн, через трубу дымохода спустилась в дом, оказалась в камине и без сил шлепнулась прямо в золотом кубок с пивом, который собралась выпить жена хозяина дома. И женщина по рассеянности проглотила Этэйн вместе с пивом.

Однако это означало для Этэйн не гибель — ибо боги вообще не способны умереть, — а начало новой жизни. Вскоре после этого Этэйн родилась вновь, на этот раз — дочерью жены Этэйра, и никто не знал, что она — из рода бессмертных. Повзрослев и став девушкой, она превратилась в первую красавицу Ирландии.

Когда ей исполнилось двадцать лет, слава о ней долетела и до верховного короля, и тот прислал послов взглянуть — действительно ли она так прекрасна, как рассказывает о ней молва. Послы, увидев ее, вернулись к королю и принялись расточать ей самые громкие похвалы. И тогда Эохаидх решил сам посетить девушку. Его визит к ней описан в предании, дошедшем до нас в составе Эгертонского манускрипта, относимого к XV веку, хотя сама эта история, конечно, восходит к гораздо более ранним источникам. Итак:

«Она держала в руке сверкающий серебряный гребень, гребень тот был украшен золотом, а рядом с ней стояла большая серебряная чаша для умывания, на которой были изображены четыре райские птицы, а по краям сверкали небольшие яркие геммы. На красавице была свободная пурпурная мантия, под которой виднелось еще более нарядное одеяние, украшенное вышивкой и серебряной бахромой; верхняя мантия была скреплена на груди золотой брошью-застежкой. Еще на деве красовалась длинная туника с капюшоном, позволяющим свободно покрывать голову. Она была из зеленого шелка, и ее украшала вышивка красными и золотыми нитями; рукава туники были схвачены на запястьях золотыми и серебряными браслетами дивной красоты, так что видевшие ее еще издали замечали сияние зеленого шелка и золота. На голове у нее красовались две витые косы золотистых волос, каждая из которых была сплетена из четырех косичек, и на конце каждой из них сверкало по золотому шарику. Рядом с красавицей стояла девушка-служанка, помогавшая ей распустить волосы, ибо та собиралась мыть голову и как раз продела руки в короткие рукава накидки. Руки у девы были ослепительно белыми, словно снег, выпавший с вечера, а щечки сияли румянцем, словно цветы наперстянки. Зубки у девы были мелкими и сверкали, словно жемчужинки. Очи ее сияли голубизной, словно то были не очи, а гиацинты. Губы ее были розовыми и нежными; белою и атласной была кожа на плечиках девы. Мягкою и упругой была кожа у ней на запястьях; пальчики были длинными и ослепительно белыми, а ноготки розовели и сверкали, словно жемчужины. Шея у девы была белоснежной, как пена морская; длинной и стройной была она и лоснилась, как шелк. Белыми и округлыми были колени красавицы, а лодыжки — прямыми, словно плотничья линейка. Ножки красавицы были стройны и белы, как пена морского прибоя; очи так и сверкали, а брови были ночи черней и переливались муаровой чернью, словно панцирь жука. Не бывало на свете девы прекраснее, чем она, и более достойной чистой любви; стоило только увидеть ее, как все тотчас понимали, что она — из их же созданий, что обитают в курганах или пещерах фей». Король тоже пленился ею, взял ее в жены, и увез с собой в Тару.

Случилось так, что у короля был брат по имени Эйлилл. Увидев Этэйн, он был настолько поражен, что в нем вспыхнула непреодолимая страсть; он даже заболел от любви и был близок к смерти. Как раз в это время Эохаидх совершал свой королевский обход всей Ирландии. Уезжая, он оставил брата — о причинах его болезни он даже не догадывался — на попечение своей жены, Этэйн, приказав ей ухаживать за больным, а если тот скончается — похоронить его с подобающими почестями и воздвигнуть на его могиле резной камень с памятной надписью. Этэйн поспешила к брату короля. Она спросила его о причине его внезапной болезни. Больной сначала заговорил загадками, но затем, привлеченный ее ласковым обхождением и не и силax более сдерживаться, признался королеве в своей страстной любви к ней. То, как он описывает страдания неразделенной любви, — это поистине лирический шедевр невероятного напряжения духа «Это ближе собственной кожи, — воскликнул он. — Это совсем как бой с собственной тенью и оглушает, словно бурный поток. Это — оружие в пучине морской. Это — страсть, ждущая отклика» Под словами «оружие в пучине морской» поэт имел в виду, что любовь подобна одному из тайных сокровищ богов в царстве Мананнана, ибо столь же чудесна и недостижима, как они.

36
{"b":"31016","o":1}