ЛитМир - Электронная Библиотека

Однажды, бродя по брегам Бойна, он встретил прорицателя по имени Финегас, жившего возле глубокого пруда в окрестностях Слэйн, так называемого Фекс Пул. Старик надеялся поймать одного из «лососей познания» и, съев его, обрести всепроницающую мудрость. Он оставался у пруда вот уже целых семь лет, и все напрасно; однако он знал, что существует пророчество, согласно которому лосося суждено было поймать юноше по имени Финн. И когда к нему приблизился один из сынов Кумаллы, фиан-прорицатель принял его за слугу. Вскоре он наконец поймал долгожданного лосося и вручил его старику, который распорядился сварить рыбу, но ни в коем случае не есть ни кусочка от нее.

— Ну что, наверное, отъел порядочный кусок, а? — спросил он мальчика, когда тот подал ему вареную рыбу.

— Да нет же, даже не попробовал, — отвечал тот, — Но когда я варил ее, мне на руку брызнула капля отвара и обожгла кожу: на ее месте вздулся волдырь, и я пальцем сковырнул его, а затем сунул палец в рот, чтобы заглушить боль.

Старик в недоумении уставился на него:

— Ты говоришь, что тебя зовут Демна, верно? Но нет ли у тебя другого имени? — Да, есть. Меня еще иногда называют Финном.

— Достаточно, — с досадой прервал его прорицатель. — Ешь этого лосося сам, ибо ты, как я вижу, один из тех, о ком говорится в пророчестве. Финн послушно съел лосося познания, и с тех пор ему достаточно было лишь слегка прикусить зубом свой палец, совсем как он сделал это, когда обжегся, чтобы получить какое-нибудь предсказание или магический совет от духов [55] .

Обладая этим бесценным даром, Финн стал настоящей находкой для Кланн Морна. Весьма любопытны легенды, повествующие о том, как он предстал перед старыми воинами своего отца, с помощью волшебных чар победил всех врагов и превратил их в своих верных слуг. Даже Голл Крепкий Удар вынужден был подчиниться ему. Постепенно он примирил два враждовавших клана, объединив их в рамках ополчения фианов, предводителем которого он был назначен, брал дань с королей разных земель Ирландии сражался с фоморами из Лохланна, сокрушал всевозможных великанов, змей и чудовищ, обитавших на острове, и наконец распространил свою мифическую власть на всю Европу.

Cреди поистине бесчисленных историй о подвигах Финна очень трудно выбрать наиболее яркую. Все они проникнуты духом героизма, романтики, дикой простоты и буйной фантазии. Во многих из них важную роль играют древние боги клана Туатха Де Данаан. Одна из таких историй связана с ранним мифологическим эпизодом, уже упоминавшимся в главе 11, «Боги в изгнании». Читатель, наверное, помнит, что, когда Дагда утратил власть повелителя бессмертных, на его место появилось сразу пять претендентов. Из этих пяти соискателей — в числе которых были Оэнгус, Мидхир, Лир, Илбрих, сын Мананнана, и Бодб Дирг — королем стал последний; Лир, не пожелавший признать его, впоследствии помирился с новым королем, а вот Мидхир, поднявший такой же мятеж, удалился в «пустынную страну в окрестностях горы Лейнстер», что в графстве Карлоу, и каждый год между его воинством и армией остальных богов происходили ожесточенные битвы, ибо богам очень хотелось смирить и наказать мятежников. Эти войны продолжались и во времена Финна, и Мидхир оказался не настолько горд, чтобы пренебречь его помощью. Однажды Финн вместе с Ойсином, Каоилте и Диармайдом охотился в Донегале, и их собаки вспугнули прекрасного молодого оленя, который, подпуская преследователей совсем близко и все-таки всякий раз ускользая от них, привел их к самой горе Лейнстер. Здесь он внезапно исчез, как скозь землю провалившись на склоне холма. Тем временем повалил густой снег, «под тяжестью которого ветви дубов сгибались словно ивовые лозы», и фианам пришлось искать крова. Они внимательно оглядели то самое место, на котором пропал олень. Оно вело в величественный сидх , расположенный в глубине холма. Войдя в сидх , герои встретили прелестную деву-богиню, которая приветливо поздоровалась с ними и поведала им, что перед ними — дочь самого Мидхира и что она нарочно приняла облик оленя, чтобы заманить их сюда в надежде, что они помогут ей оборонять сидх от полчища врагов, которые вот-вот готовы напасть на нее. Финн поспешно спросил, кто ей угрожает, и богиня отвечала, что это грозный Бодб Дирг со своими семью сыновьями, Оэнгус Сын Молодости с семеркой своих сынов, Лир из Сидх Фионнехаидх с двенадцатью сыновьями и Фионнбар из Сидх Мидха с семнадцатью сыновьями, а также множество других, не столь известных божеств, собравшихся из сидхов не только со всей Ирландии, но и Шотландии и прибрежных островов. Тогда Финн пообещал помочь ей, и буквально на закате того же дня перед сидхом богини появились полчища врагов и приступили к его осаде. Сражение продолжалось всю ночь и окончилось для богов потерей «десяти мужей, десяти раз по двадцать и десяти сотен». Сам Финн, Оскар и Диармайд, а также большинство воинов Мидхира были жестоко изранены, но целитель Лабра мигом излечил все их раны.

На самом деле фианы далеко не всегда искали столь благородного и необычайного повода, чтобы начать военные действия против обитателей холмов. Одна из так называемых «Оссиановых баллад» носит название «Охота на заколдованных свиней Оэнгуса из Бруга». Оэнгус — это, разумеется, «Сын Молодости», а Бруг — его знаменитый сидх на берегу реки Бойн, из которого он некогда изгнал своего собственного отца, Дагду. Следуя неписаному этикету общения богов с героями, он пригласил Финна и добрую тысячу его сподвижников на праздничный пир в Бруг. Те явились на пир в своих самых нарядных одеждах, и «кубки и чаши переходили из рук в руки, а разносчики не поспевали за гостями». В конце концов беседа коснулась сравнения всевозможных удовольствий и наслаждений, в частности — застольных. Оэнгус решительно заявил, что «жизнь богов, этот сплошной вечный пир», куда прекрасней, чем охотничьи радости фианов, но Финн столь же твердо возразил ему. Затем Финн позвал своих собак, и Оэнгус заявил, что лучшие из них не станут убивать его свиней. На это Финн раздраженно возразил, что его большие псы, Бран и Сгеолан, растерзают любую свинью, которая только попадется им на дороге. И тогда Оэнгус объявил, что он может показать Финну такую свинью, которую его собаки и охотники ни за что не сумеют поймать или убить. Тут между богами и героями, как и положено в легендах, вспыхнула жаркая ссора, но распорядитель пира решительно вмешался в нее и заявил, что всем пора ложиться спать. На следующее утро Финн покинул Брг, ибо ему вовсе не хотелось с горсткой своих воинов сражаться против всего волшебного воинства Оэнгуса. Прошел целый год, прежде чем он вновь услышал о них; наконец от Оэнгуса прибыл вестник, напомнивший ему о его обещании поохотиться со своими людьми и собаками на Оэнгусовых свиней. Итак, фианы расположились на вершинах холмов, и каждый держал на привязи своего любимого пса. Внезапно им предстало невиданное зрелище: на восточной стороне долины они насчитали целых сто одну свинью, да притом таких, каких никому из фианов еще никогда не приходилось видеть. Каждая из этих свиней была ростом с доброго оленя и притом черной, как уголь в кузнице; щетина у них на загривке была густой, как лесная чаша и толстой, словно корабельные мачты. Однако доблесть фианов была такова, что они все же убили всех свиней до единой, но каждое из этих чудищ унесло с собой жизни десяти воинов и множества собак. Тогда Оэнгус заявил, что фианы предали смерти его сына и многих богов клана Тултха Де Данаан, которые просто приняли на время облик свиней. Тут стороны принялись осыпать друг друга упреками и обвинениями, и под конец фианы, выведенные из себя, собрались было начать штурм Бруг-на-Бойн. Только после этого Оэнгус пошел на попятный, и Финн, по совету Ойсина, заключил мир с коварным богом и его волшебным племенем.

58
{"b":"31016","o":1}