ЛитМир - Электронная Библиотека

В различных источниках можно найти весьма и подробные сведения о быте и нравах древнейших обитателей Британских островов. Их одежда, состоявшая, по свидетельству римских авторов, из рубахи с рукавами, штанов, доходящих до лодыжек, и своеобразной накидки или короткого плаща, скрепленного на плечах застежкой, была сшита из плотного войлока или шерстяных тканей, окрашенных в яркие и пестрые цвета. Так, римский писатель Диодор сообщает нам, что рисунок их одежд состоял из квадратов и линий, «словно они были усыпаны цветами». В таком наряде они казались настоящими «титанами», и мы вполне можем поверить на слово Марку Теренцию Варрону, когда он говорит, что они «являли собой весьма пестрое зрелище». Мужчины носили еще и особые шапки из мягкого фетра, а женщины оставляли голову непокрытой, собирая волосы в пышный узел на шее чуть ниже затылка. В бой мужчины также шли с непокрытой головой, зачесывая волосы на лоб и выкрашивая их в густо-красный цвет с помощью особой смеси, состоявшей из гусиного жира и золы букового дерева. Благодаря этому они напоминали скорее не людей (как писал наставник Цицерона, Посидоний, посетивший Британию ок. 110 года до н.э.), а странных диких существ, вышедших из лесных дебрей. И женщины, и мужчины очень любили украшения, с удовольствием нося массивные золотые браслеты, кольца, шпильки, булавки и броши, украшенные янтарем, стеклом и гагатом [3] . Их оружие — всевозможные ножи, кинжалы, наконечники дротиков и копий, боевые топоры и мечи были сделаны из бронзы и железа, а щиты представляли собой точно такие же круглые «мишени», которыми пользовались горцы в битве при Куллодене. Кроме того, они, по-видимому, применяли и своеобразное лассо, на конце которого был закреплен небольшой округлый камень; этим лассо они пользовались точно так же, как южноамериканские пастухи-гаучо — своими болас. Их боевые колесницы делались из прутьев, а на деревянных колесах крепились бронзовые боевые серпы. На колеснице, в которую запрягались пара или четверка коней, могли разместиться несколько воинов. Гоня коней, они на полном ходу врезались в ряды противника, поражая его дротиками и длинными боевыми косами. Римляне были изумлены искусством колесничих, которые, по словам самого Цезаря, «могли на полном скаку остановить коней на крутом склоне и мгновенно развернуть колесницу, пробежать по дышлу, вскочить на хомут не теряя ни мгновения, вернуться в колесницу».

С этими свидетельствами римских авторов мы вполне можем сравнить описание знаменитого гэльского героя Кухулина, которого ирландские хронисты показывают нам отправляющимся в бой. Кухулин, воспетый в «Похищении быка из Куальгне», облачен в те же одежды и доспехи, которые столь подробно описаны у классических римских историков и географов. «Его пышное одеяние, которое он надевал в особо важных случаях», состояло из "красивой малиновой рубахи с пятью складками, обшитой по краю белоснежной серебряной тесьмой и золотой вышивкой, сверкавшими на солнце настолько ярко, что даже глаза суровых воинов не могли выдержать их блеска. Под ней, прямо на тело, была надета тонкая шелковая рубашка, сплошь расшитая золотом, серебром и белой бронзой и доходившая почти до края его красно-коричневого килта [4]

На шее у него сверкала добрая сотня цепочек из красного золота, с которых свешивались всевозможные подвески. На голове у него красовалась шапочка, украшенная сотней всевозможных карбункулов". В руке он держал «особый щит густо малинового цвета, обитый по окружности белоснежной серебряной полосой. На левом бедре у него висел меч с золотой рукоятью. За спиной у него, в колеснице, виднелись длинное копье и обоюдоострый дротик, прикрепленный к плетеному ремню с заклепками из белой бронзы». Другой фрагмент гэльской саги «Точмарк Эмер», «Сватовство Эмера», известного древнеирландского произведения, подробно описывает колесницу ее героя, Эмера. Она была сделана из дорогого дерева и плетеных прутьев, а ее колеса — из белой бронзы. Колесница имела высокую изогнутую медную раму, красивый золотой хомут и дышло из сверкающего серебра с украшениями из белой бронзы. Ее поводья были сплетены из желтых кожаных ремней, а оси были прочными и крепкими, как лезвие меча.

В таком же духе старинные ирландские авторы воспевают и жилища, и крепости своих мифических королей. Все они, подобно дворцам Приама, Менелая и Одиссея, так и сверкают золотом и драгоценными геммами. Конхобар, или Конахар, легендарный король Ольстера эпохи его золотого века, имел не один, а целых три таких «дома» в Эмайн Махе. Об одном из таких «домов», именуемом «Красная Ветвь», в том же «Сватовстве Эмера» рассказывается, что в нем имелось девять обширных покоев из красного тиса, в которых были устроены бронзовые перегородки. Сами покои располагались вокруг жилого терема короля, потолок в котором был серебряным, а бронзовые колонны, поддерживавшие его, были украшены золотом и карбункулами. Далеко не столь пышные описания, приводимые в трудах латинских авторов, несомненно, куда более достоверны, чем панегирические восторги саг. В них сообщается, что бритты, хорошо знакомые римлянам, жили в деревнях, хижины в которых, напоминающие пчелиный улей, были крыты папоротником или камышом. При приближении врага жители спешили укрыться в местном дуне [5] . Такие дуны, по свидетельству Цезаря, отнюдь не являвшиеся шедеврами архитектуры, представляли собой округлое или овальное пространство, обнесенное палисадами из прутьев и земляными насыпями и расположенное либо на вершине холма, либо на островке посреди непроходимого болота. Остатки таких земляных укреплений сохранились до наших дней во многих графствах Англии. Наибольшей известностью среди них пользуются «замки» в Эймсбери, Эйвбери и Олд Сарум в Уилтшире, холм святой Екатерины возле Винчестера и холм святого Георгия в графстве Суррей, и более чем вероятно, что, несмотря на восторженные описания кельтских панегиристов позднейших времен, легендарные «дворцы» в Эмайн Махе и Таре мало чем отличались от таких укреплений.

Нравы и обычаи кельтов, как и жителей гомеровской Греции, отличались первобытной простотой. Все земли (хотя теоретически их верховным владельцем считался вождь клана) обрабатывались сообща. Право общинной собственности, по утверждению Цезаря, рапространялось и на всех жен клана, однако никаких доказательств этого нет. Напротив, в преданиях обеих ветвей кельтской расы есть немало свидетельств того, что женщины в глазах мужчин занимали даже более высокое положение и пользовались куда большей личной свободой, чем женщины гомеровской Греции. Это заблуждение могло возникнуть вследствие ошибочного истолкования некоторых кельтских обычаев. Родство и право наследования определялись не по отцовской, а по материнской линии, что совершенно не характерно для арийских народов, и некоторые ученые полагали, что такой принцип был заимствован у какой-то другой расы. Наследование по отцовской линии еще более ослаблялось обычаем отправлять детей на воспитание подальше от семейства, в котором они появились на свет, вследствие чего они получали приемных родителей, к которым нередко привязывались куда сильнее, чем к настоящим родителям.

9
{"b":"31016","o":1}