ЛитМир - Электронная Библиотека

Таким образом, вместе с Гвидионом сошли со страниц мифов множество персонажей, так или иначе связанных с ним в той части «Мабиноги Мэта фаб Матонви», которая излагает миф о рождении бога Солнца. Отныне ни сам Мэт, ни Ллеу Ллоу Гиффес, ни их мать Аранрод не играют в мифах сколько-нибудь заметной роли; они совершенно исчезают из легенд вместе с Гвидионом. Однако жизнь самого мифа, участниками которого они были, продолжается. Гвидион становится отцом своей сестры Аранрод, супруги исчезнувшего бога неба по имени Нвивре (Пространство), которая родила от него двух сыновей: Ллеу, бога света, и Дилана, бога тьмы. Позднее мы увидим, что эта история была включена в саму ткань легенды об Артуре. Эта новая Аранрод, хотя сэр Томас Мэлори в своем романе «Смерть Артура» и именует ее Моргау, а Гальфрид Монмутский — Анной, известна в более раннем валлийском мифе под именем Гвиар. Она считалась сестрой Артура и женой бога неба Ллуда, а само ее имя, означающее «пролитая кровь» или «запекшаяся кровь», напоминает о генетической связи Морриган, богини — воительницы древних ирландцев, с богом неба Нуадой. Новый вариант Ллеу Ллоу Гиффеса получил имя Гвалхмей, что означает «Майский Сокол», а новый Дилан стал Медравдом, в одно и то же время и сыном Артура, и братом Гвалхмейса, и — непримиримым врагом их обоих.

Помимо этих «старых знакомых с новыми лицами», Артур принес с собой целый новый пантеон персонажей, большинство которых просто заменили старых небесных божеств, а также богов-правителей земли и подземного царства. Так, Зевс Артуровского цикла получил имя Мирддин, и этот персонаж вошел в норманно-французские романы об Артуре под более привычным именем — Мерлин. Все мифы особо подчеркивают его высокое положение. Первым названием Британии, которая она носила еще до активного заселения острова, как гласят старинные рукописи, было Клас Мирддин , что означает «Удел Мирддина». Он получил в жены женщину, атрибуты которой напоминают черты союза Нуады и Ллуда. Она предстает в новых мифах всего лишь дочерью Кела — британская версия имени галльского Камулуса, бога войны и неба, — и получает имя Элен Лвиддавг, то есть «Элен, Повелительница Призраков». Память о ней до сих пор сохраняется в Уэльсе, будучи тесно связанной со старинными дорогами. Такие топонимы, как Ффорд Элен («Дорога Элен») и Сарн Элен («Тропа Элен»), по всей видимости, свидетельствуют о том, что в старину дороги, по которым перемещались походным маршем войска, были посвящены именно ей. В качестве супруги Мирддина она считается основательницей городка Кармартен (Кэр Мирддин ), а также «самой славной крепости в Арвоне», которая, по-видимому, находилась в старину в урочище возле Беддгелерта, до сих пор носящем название Динас Эмрис , то есть «Город Эмриса»; как известно, Эмрис — одно из имен или эпитетов Мирддина. Особым почитанием Мирддин, или, точнее говоря, британский Зевс, выступающий под другим именем, пользовался в знаменитом культовом центре Стоунхендж. Этот впечатляющий храм, лишенный в наши дни кровли и открытый всем дождям и ветрам, был местом особого почитания верховного бога Солнца и света бриттов. Нельзя сказать, что мы не располагаем никакими документальными свидетельствами о нем. Гальфрид Монмутский, исторические писания которого часто представляют собой пересказ мифологической фактологии, утверждает, что эти знаменитые каменные монолиты, образующие храм, были воздвигнуты самим Мерлином. До этого они якобы стояли в Ирландии, на некоем холме, который Гальфрид именует «Гора Киллараус» и который может быть отождествлен с местом, упоминаемым в ирландских легендах под названием «Холм Уиснеха» и в седой древности связанным с именем Балора. Как гласят предания бриттов, первобытное племя великанов, первым обосновавшееся в Ирландии, перенесло эти глыбы сюда с их исконного места «на отдаленном берегу Африки», ибо камни эти обладали поистине чудодейственными свойствами: стоило только погрузить их в воду, как та тотчас превращалась в лекарство, исцеляющее от всех болезней и ран. По приказу Аврелия, полуреального-полумифического короля Британии, Мерлин перенес эти глыбы на равнину Солсбери, чтобы увековечить славную память вождей бриттов, предательски убитых Хенгистом и его саксами. Поскольку мы не располагаем сколько-нибудь достоверными сведениями о Стоунхендже, мы вынуждены обратиться к свидетельству Диодора, который называл его храмом Аполлона. На первый взгляд это утверждение весьма спорно, однако трудно допустить, чтобы древние кельты — обитатели Британии не проводили в религиозном плане никакой грани между небом и солнцем. Бог Солнца в качестве отдельного персонажа появляется в мифах в сравнительно поздние времена. Кельтская мифология позволяет нам, так сказать, присутствовать при рождении как гэльского Луга Ламфады, так и Ллеу Ллоу Гиффеса древних бриттов.

Даже хорошо известная история о последнем пленении Мирддина или Мерлина, заключенного в гробницу колдовских чар — «в башню без стен, врат и дверей», — читается как явный миф о солнце, «окруженного языками пламени и сиянием славы небесной». Владыка Небес, в ореоле сияющего пламени и поистине живого света, медленно движется в сторону запада и наконец исчезает в волнах моря (как гласит один из вариантов мифа), или опускается на некий отдаленный остров (согласно другой версии), или даже садится в глухой лес (как повествует третья). После окончательной кодификации мифов этим таинственным островом стал о. Барнси, лежащий у самой западной оконечности Гвинедда. Именно на этот остров бог Солнца и отправился в сопровождении девяти славных бардов, захватив с собой легендарные «Тринадцать сокровищ Британии», которые с тех пор были навсегда потеряны для простых смертных. Нет никаких сомнений, что остров Барнси обязан своим названием именно этой легенде; по всей вероятности, аллюзию на этот сюжет можно найти в трудах греческого историка I века Плутарха, который рассказывает, что некий славный ученый по имени Деметрий посетил Британию и привез на родину подробный рассказ о своем путешествии. В нем Деметрий упоминает несколько необитаемых священных островов неподалеку от побережья Британии. По его словам, островки эти получили названия по именам богов и героев, но среди них не было ни одного, на котором томился бы в заключении Кронос вместе со своими богами-спутниками под бдительным присмотром стража Бриарея. Кронос спал, «ибо сон был цепью, скованной для него». Нет никакого сомнения, что это божество, лишенное наследства, которое грек, по своему обыкновению, назвал Кроносом, и было тем самым богом неба и Солнца древних бриттов, которое каждый день опускается в темницу на западе. Среди новоприбывших — и Гай, который в качестве сэра Гая Сенешаля играет столь важную роль в позднейших романах. В «Сейнт Греаль» [111] , утратив прежний ореол знатности, он выступает в роли всего лишь дворецкого Артура, являя собой бледную тень того Гая, который некогда убил сына Артура, Ллахеу, и был оправдан, хотя из-за нарочитой запутанности и неясности поэмы этот инцидент вполне может быть связан и с женой Артура, Гвенвивар. Гай считался олицетворением огня, пламени; это его свойство особо подчеркивает описание, приведенное в мифологической легенде «Куллвх и Олвен». «Кай был высоким и стройным, — говорится в ней. — Стоило ему только захотеть, как он мог предстать высоким, как самое большое дерево в лесу. Обладал он и другим свойством: он был настолько горяч, что, даже когда лил сильный ливень, любая ноша на его плечах оставалась сухой на целую ладонь вокруг, а когда его спутники мерзли от стужи, он служил для них источником огня, от которого они зажигали дрова».

92
{"b":"31016","o":1}