ЛитМир - Электронная Библиотека

– Да, но… – начал было Лелик.

– Какие но? – выкрикнул Шурик. – Я не желаю ничего слушать!

– Да нет, – сказал Лелик. – Просто я путешествую с двумя приятелями. Мне их будет не очень удобно оставить в Антверпене.

– Нет проблем, – ответил Шурик. – У меня ужин заказан в «Хилтоне» на сто человек. Двумя больше, двумя меньше – разницы никакой. Вам нормально на троих один номер или надо три заказать?

– Одного вполне достаточно, – сказал Лелик. – Две кровати и диван для ребенка.

– Так ты с ребенком? – удивился Шурик.

– Нет, – ответил Лелик, – ему годков-то, как нам. Просто мозги так и не выросли. Ему диванчика вполне хватит.

– Договорились, – сказал Шурик. – Только ты выезжай прямо сейчас. У нас в 14 часов уже обряд в синагоге. Я хочу, чтобы ты присутствовал.

– Да, – спохватился Лелик. – У меня смокинга с собой нет. Я же налегке, вырвался на недельку.

– Можно и без смокинга, – утешил его Шурик. – Кроме того, здесь его на вечер можно напрокат взять.

– Договорились, – сказал Лелик. – Диктуй адрес…

Славик с Максом поначалу без восторга встретили предложение Лелика смотаться в Брюссель, а потом уже в Амстердам, однако когда они услышали, что вечером их ждет торжественный ужин в отеле «Хилтон», то быстро сменили гнев на милость и сказали, что поддерживают Лелика во всех его начинаниях.

Хохлов

Они быстро собрались, вежливо распрощались с молодым человеком на стойке (он еще утром сменил сомнамбулическую девушку), который им настолько странно подмигивал, что Лелик еле удержался, чтобы не треснуть ему по физиономии, и спешно направились в Брюссель. По дороге Славик долго выпытывал у Лелика – кто такой этот Саша, как он выглядит, чем занимается и так далее. Лелик с удовольствием рассказал, что Сашка всю жизнь был тихим еврейским мальчиком, который, однако, за внешней тихостью скрывал весьма неплохие коммерческие задатки. Женился Сашка рано – на такой же тихой девушке, которую сосватала его мамочка, но зажили они счастливо, тем более что Саша днем работал в своем «ящике», двигая фундаментальную науку, а по вечерам штамповал дома сережки и клипсы из цветной пластмассы от детских конструкторов, чем весьма неплохо зарабатывал семье на кусок хлеба с колбасой.

Когда пошло кооперативное движение, Лелик стал ожидать, что Сашка с его способностями быстро станет директором какого-нибудь банка, однако Шурик как-то довольно быстро слинял в Бельгию. Почему, зачем и что он там был намерен делать – Лелик не знал. Вроде бы у Шурика там обнаружились какие-то родственники. Единственное, что Лелик знал от общих знакомых, которые заезжали к Шурику в Брюссель, так это то, что Шурик имеет очень солидный бизнес и отлично упакован. Но при этом не загордился, а со всеми общается весьма дружелюбно.

– Дружелюбно – это хорошо, – рассудительно сказал Макс. – Значит, бухнуть дадут.

– Что ты все бухнуть да бухнуть? – возмутился Лелик. – Тебе тут рассказывают историю человеческой жизни, а тебе лишь бы бухнуть.

– Понимаешь, – сказал Макс, – в процессе бухания я готов любую историю человеческой жизни слушать. Я готов даже плакать навзрыд. Однако если меня не напоить, то я буду очень невнимательным слушателем.

– Никто тебе там историю всей жизни рассказывать не собирается, – объяснил Лелик, нервно ведя машину. – Мы приглашены на свадьбу. Причем по полной программе. Сначала будет обряд в синагоге, а вечером – торжественный ужин в «Хилтоне».

– Что за обряд в синагоге? – перепугался Макс. – Не надо мне никаких обрядов. Мне и так хорошо.

– Обряд – это Шурик будет жениться по иудейским канонам, – объяснил Лелик. – Мы там просто будем присутствовать в качестве гостей.

– Ну слава богу, – успокоился Макс. – Главное – чтобы при входе наличие обрезания не проверяли, тогда все будет в порядке.

– Треплушка ты, Макс, – сказал Славик, который в этот момент внимательно изучал карту. – Ты что, ни разу в синагоге не был?

– Ну и не был, – признался Макс. – А что мне там делать? Я даже и в церкви ни разу не был. Впрочем, вру, один раз был: молился, чтобы «Спартак» победил этих чертовых англичан.

– Кошмарный человек, – сказал Лелик Славику.

– Во-во, – поддакнул тот. – Никакого уважения к религии.

– Можно подумать, – заспорил Макс, обращаясь к Славику, – что ты когда-нибудь был в синагоге.

– Не был и не пойду ни за что, – откликнулся Славик. – У меня с этими иудеями война.

– Это еще почему? – удивился Лелик.

– После одной истории, – признался Славик, – я туда не ходок.

– Расскажи, расскажи, – стал подзуживать Макс. – Раскрой общественности глаза на это иудино племя.

– Але, – возмутился Лелик. – Я бы попросил. У меня бабушка еврейка.

– Бабушку никто не винит, – успокоил его Макс. – Она вне подозрений.

– У меня был приятель Витасик, – начал рассказывать Славик, – который хотел жениться на еврейской девушке. Ну, чтобы из богатой семьи и все такое. Так вот, он постоянно мотался в синагогу, потому что ему сказали, что с обеспеченными еврейскими девушками нужно знакомиться именно там. Как-то раз мы с ним бухали в шашлычной недалеко от Таганки, и Витасику вдруг загорелось пойти в синагогу – она там рядом, – причем вместе со мной. Он мне хотел этих девушек показать.

– Воображаю Славика с его рязанской рожей в синагоге, – сказал Макс. – Все еврейские девушки со смеху помрут.

– Подумаешь… – обиделся Славик. – Может, наоборот, я как раз на контрасте и сработаю. У них там эти женихи все на одно лицо. А тут появится приятное разнообразие.

– Короче, – сказал Лелик, – и что дальше? Чем тебя так обидели-то? Перед входом в синагогу заставили сказать: «Ленин – сука»?

– Нет, дело не в этом, – ответил Славик. – Мне Витасик объяснил, что в синагогу нельзя с непокрытой головой. Причем времена еще были советские, а тогда эти кепочки перед входом не выдавали, как сейчас. Надо было с собой приносить. У приятеля была какая-то негритосская шапка, а у меня, понятное дело, не было ничего. Ну мы и пошли по магазинам, чтобы купить мне кепочку.

– Купил бы танкистский шлем, – предложил Макс. – И смотрится стильно, и лицо становится боевитое…

– Так мы, – продолжил Славик, – целый час по магазинам мотались. От шляпы я сразу отказался, сомбреро Витасик запретил покупать, цилиндр был слишком здоровый, а за турецкую феску можно было и в морду получить.

– Ну, в морду не в морду, но не поняли бы тебя – это точно, – подтвердил Лелик.

– В конце концов, – сказал Славик, – мы все-таки нашли что-то похожее на эту чертову кепку. Оказалось, правда, что это сувенирный головной убор каких-то бушменов, но издаля она смотрелась один в один как эта их… как она там называется – кипка?

– Кипа, – сказал образованный Лелик.

– Вот я и говорю, – обрадовался Славик. – Короче, нацепили мы свои эти кипки и пошли в синагогу. А там какой-то праздник был, так что народу толкалось кругом – пропасть. Одна толпа в синагогу идет, а другая из нее выходит. Мы с Витасиком встали в очередь на вход и толкаемся себе потихоньку. И вдруг, когда мы уже поднялись на самое крылечко, из толпы, которая выходила из синагоги, протягивается рука и преспокойно снимает с меня эту бушменку. Представляете?

– Зачем? – спросил Лелик.

– А мне-то откуда знать? – искренне возмутился Славик. – Какая-то сволочь сняла с меня эту кепку, мне, главное, деться из этой толпы некуда, поэтому меня прямо впечатывает в толстого и бородатого мужика на входе, который так противно-противно говорит: «А где ваша кепочка, молодой человек?» Где кепочка, говорит эта сволочь. Ну я ему открытым текстом и ответил, где эта кепочка, которую нагло с меня стащил какой-то его же собрат еврей. Тут-то меня и выперли, причем очень грубо.

– Почему именно его собрат-то? – полюбопытствовал Лелик. – Может, наоборот, это кто-то из христиан увидел, как простой рязанский парень рвется в синагогу, вот тебя и остановили от этого опрометчивого шага.

20
{"b":"31038","o":1}