ЛитМир - Электронная Библиотека

– Познакомиться – не проблема, – веско сказал Макс. – Знакомиться ты можешь хоть до умопомрачения. Нужны какие-то доказательства того, что ты ей понравился. Представишь утром ее трусики – другое дело.

– Ну, Макс, это ты загнул, – возмутился Лелик. – Что за утилитарный подход? Мы же будем не на дискотеке, а на свадебном ужине. Там девушки из богатых еврейских семей. Они не будут с первым встречным в постель ложиться, уж извини. Это тебе не твои любимые синюхи из ПТУ.

– У тебя какие-то устаревшие понятия о еврейских девушках, – сказал Макс, которому явно доставляло удовольствие дразнить Лелика.

– Что ты понимаешь! – разгорячился Лелик. – Здесь Европа! Европа, парень, понял? Повторяю по буквам – Петр, Ольга, Шурик, Елена, Леонид, Василий, Жора, Ольга, Павел, Ульяна.

– Хорошо, – согласился Макс. – Я готов считать, что девушка тобою заинтересовалась, если она станцует с тобой не менее пяти танцев.

Лелик задумался.

– Трех танцев будет вполне достаточно, – заявил он через минуту.

Макс в свою очередь задумался.

– Согласимся на четырех, – предложил он.

Лелик кивнул.

– Значит, так, – сказал Макс. – Если какая-нибудь еврейская девушка из богатой семьи сегодня на свадебном ужине с тобой станцует не менее четырех танцев…

– Можно не подряд, – поспешил уточнить Лелик.

– Хорошо, – сказал Макс, – можно не подряд, а в течение вечера, то… А что будет, если не станцует?

– Я тебе даю пятьдесят баксов, – предложил Лелик.

– Это жлобство, но я согласен, – ответил Макс. – А если станцует?

– Ты мне должен будешь выполнение одного желания, – сказал Лелик. – Денег с тебя требовать бессмысленно.

– Согласен, – ответил Макс, – но желание не должно иметь сексуальный или пищевой характер.

– Как все сложно, – заметил Славик, который продолжал смотреться в витрину, но внимательно слушал разговор.

– Договорились, – согласился Лелик. – Тем более что еды за плохое поведение я тебя могу лишить без всякого спора.

– Теперь другая часть нашего соглашения, – сказал Макс, и глаза его задорно сверкнули. – Если я обращу на себя внимание какой-либо девушки на сегодняшнем вечере, причем не только обращу ее внимание, но и доставлю в наш номер ночью или утром ее трусики, то что я за это получу?

Лелик онемел. Наглость и безрассудство Макса просто поражали.

– Ну, – задумался он, – а что ты хочешь? Могу предложить сто баксов. И что, кстати, будет, если не доставишь трусики? Причем, конечно, ты понимаешь, что я с легкостью выясню: ты эти трусики купил в ближайшем бельевом магазине или завоевал в честном бою…

– Вот оскорблять не нужно, – поджал губы Макс. – Все будет честно. А если я не смогу за вечер соблазнить какую-нибудь из местных девушек, тогда… Тогда у тебя будет еще одно желание, которое может носить уже любой характер. Договорились? Да, конечно, ста баксов мне будет мало. Сто баксов и желание у меня.

Лелик задумался. Условия были непростые. Но он даже на один процент из ста не верил, что в нынешних условиях Максу хоть что-то светит.

– Хорошо, – согласился он. – Сто баксов и желание. Если проигрываешь – у меня неограниченное желание.

– Последнее уточнение, – сказал Макс. – Желания с обеих сторон действуют только на время поездки.

– Годится, – кивнул Лелик. – Забито. Славик будет свидетелем.

– Скрипач свидетель, – подтвердил Макс.

– Ладно, спорщики, – сказал Славик, отходя от витрины. – Уже бежать пора. Половина второго. Нас ждут в синагоге.

– Вперед, к евреям! – патетично воскликнул Макс, и друзья быстрым шагом отправились в сторону «Хилтона», рядом с которым располагалась синагога.

Синагога

К синагоге троица путешественников приближалась быстрым шагом, однако, заметив перед входом группу нарядно одетых людей, Лелик замедлил шаг. Стоящие у синагоги тоже перестали разговаривать и с интересом посмотрели на вновь прибывших. Лелик вдруг подумал, что их троица сейчас до странности напоминает Вицина, Моргунова и Никулина из фильма «Кавказская пленница»: Славик с Леликом шли по бокам, крепко держа за руки Макса, стараясь по ходу движения исправить некоторые шероховатости в его смокинге, образуя весьма живописную троицу. Макс, почувствовав внимание публики, задергался всем телом, однако все его движения жестко контролировались эскортом по бокам.

Подойдя к народу, собравшемуся на свадьбу к Хохлову – у Лелика не было сомнений, что люди пришли сюда именно для этого, – Лелик остановился, не зная что сказать. Вслед за ним остановились и Макс со Славиком.

Солидный мужчина, стоящий в центре компании, что-то произнес по-французски. Похоже, это было просто приветствие, потому что во фразе явственно прозвучало слово «бонжур».

– Хей, куниги! – радостно сказал Макс.

– Что ты материшься? – прошипел ему Лелик. – Здесь приличные люди собрались.

– Какой мат? – возмутился Макс. – Я же сказал «хей», а не то, что тебе послышалось. Это приветствие по-старонорвежски.

– Ты здесь где-нибудь видишь старых норвежцев? – осведомился Лелик.

– Нет, – честно признался Макс. – Одни евреи. Евреи, евреи, кругом одни евреи. Можно с легкостью два-три симфонических оркестра составить.

– Слышь, Макс, – снова прошипел Лелик, – ты заканчивай этот свой бытовой антисемитизм разводить. Не та обстановка. Можно и по шее схлопотать. Кроме того, если ты испортишь Хохлову свадьбу, ни о какой дальнейшей поездке и не мечтай.

– А что я такого сказал? – разобиделся Макс. – Назвал евреев евреями. Это что, оскорбление?

– Вы из России? – вдруг спросил по-русски тот же солидный мужчина, который их приветствовал.

– Да, из России, – ответил Славик, пока Лелик собирался с мыслями. – Проездом в Голландию.

– Давно уехали? – продолжал интересоваться мужчина.

– Только вчера, – лучезарно улыбнувшись, ответил Славик.

Мужчина опешил. Он, вероятно, считал, что все здесь присутствующие уехали как минимум несколько лет назад.

– Евреи? – на всякий случай уточнил он.

– Не совсем, – так же улыбаясь, ответил Славик.

– Из сочувствующих мы, – встрял Макс и ойкнул, когда Лелик дернул его за штанину.

Но в этот момент открылись двери синагоги, и на пороге появился какой-то мужчина, который пригласил всех зайти.

– Кепочка! – заволновался Славик, глядя на то, как народ постепенно и без излишней суеты заходит в двери. – Где кепочку взять? Не пустят без кепочки, я чувствую.

– Да не волнуйся ты, – прикрикнул на него Лелик, который вдруг тоже заволновался по поводу кепочки: а вдруг не дадут?

Однако Хохлов их не обманул: при входе в синагогу стояла здоровенная железная чаша, в которой лежали ермолки всевозможных размеров. Правда, на гостях в основном были белые ермолки – вероятно, праздничные, – а в чаше лежали одни черные и серые, но Лелик решил, что такими мелочами голову лучше не забивать…

Что интересно, ермолки значительно преобразили их внешность, и если Славик со своими волосами соломенного цвета стал похож на неудачно маскирующегося шпиона во враждебном еврейском окружении, то Лелика с его темными волосами и неопределенными чертами лица спокойно можно было принять за еврея, а Макс с маленькой кипой на голове – так просто стал похож на еврея-менялу со старинных голландских гравюр.

– Макс, – ахнул Лелик, взглянув на приятеля. – Так вот где они, крови-то, выползли! Как тебе идет, как идет! Забери кепочку с собой в Москву. Когда мне понадобится взять кредит в банке, ты ее нацепишь и пойдешь вместе со мной – тут же все дадут, без разговоров.

– Что, правда классно? – обрадовался Макс, вертясь то туда, то сюда, безуспешно пытаясь посмотреть на себя со стороны в новом обличье. Максу явно льстило, что теперь благодаря его внешности Лелику могут дать кредит. – Жалко, что тут зеркала нет. Как бы полюбоваться?

– На, посмотри, – сказал Славик, доставая из кармана маленькое зеркальце и протягивая его Максу. Тот схватил пластмассовый кругляшок и стал в нем по частям рассматривать свою голову в ермолке.

23
{"b":"31038","o":1}