ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Джосс вздрогнула так сильно, что даже Лин заметила.

– Джосс, что с тобой? – Сестра села рядом с ней и обняла ее за плечи. – Что-нибудь не так?

Джосс отрицательно покачала головой, уставившись на свои ноги.

– Все хорошо. Немного холодно.

Певцы ничего не заметили. Они продолжали петь, легко беря высокие ноты, их голоса уносились ввысь за потолочные балки. Но это был последний хорал. Им надо было еще добраться до фермы Гудиаров, а затем вернуться к дому приходского священника. Они снова обмотали шеи шарфами, натянули перчатки, захватили ящичек с набросанной туда мелочью.

Когда за ними закрылась дверь, тишина показалась особенно давящей. Им не хотелось расходиться, и они все уселись у камина, уставившись на пылающие угли.

Кэтрин, любовь моя, дождись меня!

Эти слова возникли так четко, как хорошо запомнившийся сон, но тут же исчезли. Джосс вздохнула и покачала головой.

– Хоралы были просто замечательные. Знаешь, странно как-то, если и в самом деле здесь жил дьявол, то в доме должно быть ощущение зла. Но ведь ничего такого нет.

– Конечно, нет, – Люк поцеловал ее в макушку. – Мне бы хотелось, чтобы ты забыла эти глупости про дьявола. Дом фантастический, счастливый, полный добрых воспоминаний. – Он шутливо взъерошил ей волосы. – Дьяволу бы тут не понравилось!

Он уже спал, когда много времени спустя Джосс забралась в постель. Она долго лежала в ванне, стараясь изгнать из тела озноб, но вода для такой цели оказалась недостаточно горячей. Она поймала себя на том, что жмется спиной к теплой эмали, пытаясь впитать последние крохи тепла из быстро остывающей ванны. Когда же она, наконец, выбралась из ванны и обмоталась полотенцем, то сообразила, что нагревательная система, работающая от печки в кухне, давно отключилась на ночь, – этот процесс всегда сопровождался бульканьем и хрипами. До утра нечего надеяться на горячую воду и теплые батареи. Только утром с теми же хрипами и бульканьем система воспрянет к жизни. Дрожа от холода, Джосс заглянула к Тому. Он, теплый и розовый, надежно укрытый пуховым одеялом, крепко спал. Оставив дверь слегка приоткрытой, она пробралась в спальню, без всякого желания сняла халат и улеглась рядом с Люком.

За окном луна казалась серебряным диском на фоне неба в веснушках звезд. Мороз выбелил сад, и от этого там было светло почти как днем. Люк не полностью задернул шторы. Лунный свет проникал сквозь щель между ними и падал на одеяло.

Они все собрались там, в этой полутемной комнате: слуги, члены семьи, священник. Когда он ворвался в комнату, гремя шпорами, цепляющимися за расстеленную всюду, чтобы заглушить звуки солому, все повернули к нему белые лица.

– Кэтрин? – Хрипло дыша, он остановился в нескольких футах от кровати. Лицо ее было прекрасным и абсолютно спокойным. На нем не осталось ни следа перенесенной боли. Ее великолепные темные волосы рассыпались по подушке; темные, тяжелые ресницы выделялись на белых, как алебастр, щеках.

– КЭТРИН! – Он услышал собственный крик, и, наконец, кто-то пошевелился. Женщина, которая так часто проводила его в эту комнату и приносила ему вино, выступила вперед, держа в руках маленький сверток.

– У вас есть сын, милорд. По крайней мере, у вас остался сын!

Джосс беспокойно повернулась и прижалась к Люку. Лунный свет мешал ей. Он был беспощаден, жесток, усиливал холод в комнате. Дрожа, она поплотнее накрылась одеялом и зарылась головой в подушку рядом с головой мужа, ощущая исходящие от него тепло и надежность.

Он застыл от ужаса, не сводя глаз с женщины на кровати.

– Кэтрин.

На этот раз слово прозвучало как мольба. Он бросился на кровать, прижал ее к себе и зарыдал.

Вздохнув, Джосс наконец заснула. Ей снилось что-то неприятное и не запоминающееся. Она не слышала и не чувствовала, как через поток лунного света двинулась тень, четко обозначившись на одеяле. Она не ощутила, что в спальне стало еще холоднее. Не почувствовала, как ледяные пальцы коснулись ее волос.

– Кэтрин, Кэтрин, Кэтрин!

Имя заполнило все углы комнаты и затерялось в тени у крыши, за потолочными балками. Оно извивалось от боли.

Он поднял заплаканное лицо.

– Оставьте меня, – сказал он. – Оставьте меня с ней. – Он повернулся к служанке, и лицо его исказилось от гнева. – Унесите этого ребенка. Он убил ее. Он убил мою любовь, будь он проклят. Он убил самую прекрасную и добрую женщину на свете!

Проснулась Джосс с дикой головной болью и сразу же поняла, что ее сейчас стошнит. Не теряя времени на поиски халата, она выскочила из постели, бросилась в ванную комнату и упала на колени перед унитазом. Пока ее выворачивало наизнанку, Люк накрыл ей плечи халатом и ласково гладил по голове. Потом, он принес ей чашку чая.

13

Роберт Симмс служил пастором церкви в Белхеддоне в период с 1914 по 1926 год. Джосс стояла перед витражом в церкви, сделанном в его честь, и размышляла, насколько ему удавалось утешать Лидию в последние годы ее жизни. Окроплял ли он дом святой водой? Он ли хоронил ее сына? Судя по всему, в последний путь саму Лидию провожал он. Могила на кладбище у церкви заросла плющом и крапивой, но когда Джосс счистила мох с надгробия, ей удалось прочитать:

Самуэль Мэннерс, родился в 1882 г.,

умер в 1926 г.

и его жена

Лидия Сара Мэннерс, родилась в J902 г.,

умерла в 1925 г.

а также их дети

Самуэль, родился в 1920 г., умер в 1921 г.

Джон, родился в 1921 г., умер в 1925 г.

Роберт, родился в 1922 г., умер в 1936 г.

Что случалось с сыновьями в этом доме, почему они все так рано умирали? Медленно возвращаясь от церкви к калитке, Джосс остановилась на минутку у могилы своих братьев. Люк уже выполол крапиву, а она очистила от мха камень и посадила цветочные луковицы у его подножия. Джосс вздрогнула, в который раз припомнив слова Эдгара Гоуэра: «Не впутывайтесь в дела Данканов; с этим домом связано столько горя». Неужели с Белхеддоном что-то трагически не так? А если это правда, то сможет ли она быть здесь счастливой? И почему Люк так влюбился в этот дом? Почему они не ощущают зла, так пугавшего Лидию и Лауру?

Когда она вошла во двор, Люк лежал под «бентли» с дрелью в руках.

– Привет! – Голос его доносился откуда-то из-под шасси. – Лин взяла Тома в Колчестер. Тебе получше после прогулки?

– Немного. – Она прислонилась к стене каретного сарая, засунув руки в карманы и уставившись в землю.

– Люк, кофе сварить? Я бы хотела кое о чем тебя спросить.

– Давай. – Он выполз из-под машины и ухмыльнулся. Как обычно, масляное пятно на лбу и черные руки.

– Ну? – спросил он, когда они сидели на кухне с кружками горячего кофе. – В чем проблема?

– Что-то не так, Люк. Какой-то кошмар. Ты ничего не чувствуешь, Люк? – Она сидела напротив него. От запаха кофе ей снова сделалось дурно.

Его лицо стало серьезным.

– Что не так? С ребенком?

– Нет, не с ребенком. Я тут нашла письма, дневники и всякое другое, написанные моими матерью и бабушкой.

– Знаю. Я видел, как ты не могла от них оторваться. – Люк потянулся за печеньем. – Я думал, тебе просто интересно. – Он добавил кофе в свою кружку.

– Они обе пишут о чем-то ужасном, пугающем в доме.

– Ох, Джосс. – Он покачал головой. – Не начинай все с начала. Не о дьяволе же, живущем в погребе, речь? Ради всего святого! – Он поднялся на ноги, прихватив еще одно печенье. – Послушай, любовь моя, мне надо идти работать. До обеда я наметил перебрать карбюратор. – Он нагнулся и поцеловал ее. – Не ищи проблем там, где их нет. Нам чертовски повезло, что мы получили этот дом. Нам здесь хорошо. Это наш шанс начать все с начала. А у тебя появилась новая семья, о которой ты можешь много узнать. Но прибереги свое воображение для книги, Джосс. Здесь жили реальные люди. Реальные люди в реальное время. Это же не вымысел. Кто знает, может быть, твоя мать и бабушка были невротиками. Ты ведь не знаешь. А может, в них погибли будущие писательницы. И свой талант ты унаследовала от них. Мы ничего этого не знаем. Одно очевидно – дом замечательный и счастливый. Завтра приедут Элис и Джо, через три дня Рождество, так что самое время подумать о нашей семье.

25
{"b":"31039","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
В нежных объятьях
Поющая для дракона. Между двух огней
Осень
Энцо Феррари. Биография
Без ярлыков. Женский взгляд на лидерство и успех
Ненавижу эту сучку
Давай начнем с развода!
Влюбленный граф
Мой ребенок с удовольствием ходит в детский сад!