ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я включу электронную няню – селектор. Мальчик спокоен. Если он заплачет, то мы услышим, а Том-Тома можно взять на кухню, пусть попьет чаю. Джосс не будет, может быть, несколько часов, а вернется она еще более измотанной. – Лин тяжело вздохнула. – Не очень-то легко работать у собственной сестры, Джанет. У сводной сестры, я бы сказала. Нам нельзя забывать о нашем истинном родстве. – Она с треском задвинула ящик комода.

Джанет нахмурилась.

– Знаете, я думаю, вы несправедливы к ней, если можно так выразиться. Она любит вас как родную сестру. У меня их три, и мы все время ругаемся, как кошки с собаками. Но это не значит, что мы не любим друг друга. Один – за всех и все за – одного, так мы ведем себя, если кто-то вмешивается в наши отношения. Не забывайте, как тяжело ей все это досталось, Лин. Обрести свою родную семью и этот дом было для Джосс сильнейшим эмоциональным потрясением. Вы и ваша семья стали для нее вдвое дороже. Вы находитесь здесь, как и раньше, только ради нее. Ее настоящая мать – это персонаж сновидения, и, скорее всего, кошмарного.

«Кроме того, в этом доме и правда есть что-то пугающее». Джанет едва не произнесла это вслух, но вовремя сдержалась.

– Пошли, Лин, накормим этого славного молодого человека, чтобы, когда вернется Джосс, мы могли бы сразу погрузиться в мою машину и поехать на ферму.

Она оглянулась, посмотрела на Нэда, который лежал в своей кроватке, мирно посапывая. Во сне Нэд шевелил ручками в воздухе, воздухе, который вдруг стал странно холодным.

Освещая себе путь узким лучом карманного фонарика, Джосс побежала по лужайке к воротам. Справа в темной воде озера отражались примерзшие к небу звезды, выделяясь мелкими сверкающими точками между черными пятнами промокших от дождей и почти скрывшихся под поверхностью воды лилий. Когда Джосс ступила на промерзшую траву, внезапно раздался всплеск и шорох крыльев. Крякнула вспугнутая утка.

Джосс сглотнула слюну и крепко сжала в руке фонарик. Люк должен догадаться, что она пойдет по дорожке до скал, а потом свернет на тропинку, ведущую вдоль них до торфяника с объеденной кроликами травой, и дальше до того места, где тропинка круто обрывается, выходя к берегу моря. Это был любимый маршрут прогулок Джосс. По этой дорожке было очень легко идти даже с коляской. Дорога делала потом поворот, после которого начиналась развилка: можно было либо вернуться домой, либо обогнуть поле озимой пшеницы за фермой. Длина всей дороги, по подсчетам Джосс, была не больше трех миль. Она дрожала. Ночь была тихой и очень холодной. Стиснув зубы, она торопливо пошла вперед, освещая фонариком тянувшуюся справа и слева живую изгородь и канавы, окаймлявшие дорогу.

– Люк! – Голос ее казался тонким и призрачным в невообразимой, поистине вселенской тишине ночи. – Люк, ты здесь?

Он мог упасть и вывихнуть ногу… Впрочем, могло случиться и нечто худшее. Он мог упасть здесь в любом месте. Джосс остановилась и осветила фонариком канаву, которая расширялась на стыке двух полей. Вода, лившаяся из дренажных труб, проложенных в почве под зарослями крапивы и ежевики, сильно шумела и превращала канаву в бурный, как река, поток. Джосс медленно пошла вдоль канавы; луч фонарика временами выхватывал из темноты кораллово-красные ягоды, висящие среди веток колючего кустарника, растущего на краю поля. До слуха Джосс донесся вскрик потревоженной куропатки.

– Люк!

Идти по замерзшей траве в сапогах было очень неудобно.

– Люк, где ты?

Она резко обернулась, посветив фонариком назад. Сердце дико забилось. Но сзади никого не было.

Как далеко от дома может он – оно – зайти? Джосс судорожно глотнула, застыла на месте и тщательно прислушалась.

– Люк, – отчаянным шепотом произнесла она.

Неожиданно для себя она перешла на бег, размахивая фонариком, скользя и оступаясь в попытках вернуться на ровную тропинку.

Тяжело дыша, она добежала до края скалы. Застыв на месте, она принялась всматриваться в темноту раскинувшегося перед ней моря. Был высокий прилив. В пятнистом, неровном свете луны Джосс могла различить воду, слюдяную темную массу, медленно шевелившуюся у ее ног. Берега было не видно. Прилив такой же, как и всегда. Подняв голову, Джосс вгляделась в горизонт. Вдали виднелись огни, северное море пересекал громадный паром, шедший на Харвич. На какой-то момент она успокоилась, представив себе огромное судно, полное пассажиров, убаюканных неутомимой работой бессонных винтов. Потом она представила невообразимые размеры моря и снова задрожала от страха.

От скалы дорога была видна так ясно, что Джосс выключила фонарик и торопливо пошла по невысокой траве. Вокруг, насколько хватало глаз, не было видно ни одного человеческого существа. Не было видно вообще ничего. Она внезапно почувствовала на губах соленый привкус и поняла, что до крови искусала их на ледяном ветру. Губы болели, на языке тоже был привкус крови.

– Люк!

Звать его бесполезно, глупо, но Джосс успокаивалась от звука собственного голоса и продолжала звать мужа.

Она снова включила фонарь, когда свернула на дорогу, петлявшую среди полей, и пошла по замерзшей грязи к недавно засеянному озимой пшеницей полю, кустам и старому саду на задах фермы. Отсюда до Белхеддон-Холла было несколько миль. Здесь ей не может угрожать никакая опасность. Никакая опасность, кроме обычных неприятностей от ночного блуждания. Свет фонаря потускнел. Она направила его луч на кучу старых яблонь.

– Люк! – Голос ее стал хриплым от усталости, и Джосс вдруг почувствовала, что из ее глаз, орошая щеки, потекли горячие слезы. – Люк, ты здесь?

Ответа не было. За ее спиной, в поле, переговаривались, о чем-то сплетничая, чибисы. Тучи ушли, небо очистилось, и с него ярко засияли вечные звезды.

29

Лин усадила Тома на его стульчик, дала ему разогретый сандвич и сама устроилась за кухонным столом напротив Джанет.

– Лин, я на вашем месте не стала бы недооценивать беспокойства Джосс за детей. – Джанет задумалась. – Не все ее страхи мнимые, вы же понимаете.

– Вы имеете в виду призраки?

Джанет кивнула.

– У этого дома дурная репутация, и дурная слава о странных происшествиях, случавшихся в нем, идет уже несколько столетий. Я не думаю, что все это высосано из пальца. – Она виновато улыбнулась. – В небесах и на земле часто происходят удивительные вещи.

Лин изумленно вскинула брови.

– А я думаю, что все это вздор. Я не верю в привидения и никогда не верила. В этом мире – что ты видишь, то и получаешь. И то, что ты видишь, и есть весь мир. После не будет ничего. – Она встала и, подойдя к крану, налила себе стакан холодной воды.

– Значит, вы думаете, что в доме все в полном порядке? – умиротворяющим тоном заговорила Джанет, стараясь не показать растущего негодования.

Лин пожала плечами.

– Может быть, я не так хорошо образованна, как Джосс, но я достаточно много знаю, чтобы понять, что религия – это не более чем способ держать в повиновении толпу. Это промывание мозгов невиданного масштаба. Ориентация массового сознания в нужном направлении. Человек настолько много о себе вообразил, что не в состоянии поверить в то, что может просто перестать быть. – Она села и поставила перед собой стакан. – Может быть, вам это покажется чересчур циничным.

Джанет криво усмехнулась.

– Да, пожалуй.

– Джосс, кроме того, что она, на мой взгляд, сверх меры образованна, еще и истерична. – Лин вздохнула. – Все это из-за доставшихся ей по наследству писем и дневников, в которых ее родственники записывали всю эту чушь и в которых она теперь старательно копается. Конечно, деревенские жители верят во все это – ведь каждый любит истории о привидениях. Я тоже люблю, но при этом помню, что это всего лишь то, что есть, – то есть вымышленная история.

– Значит, вы не волнуетесь за Люка?

Лин пожала плечами.

– Я немного волнуюсь, потому что он ушел очень давно, но я не думаю, что на него могут напасть какие-то призраки или демоны. Не думаю, что они нападут и на Джосс. Я вряд ли отпустила бы ее из дому, если бы хоть на минуту верила в существование такой опасности.

69
{"b":"31039","o":1}