ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Джимбо затряс головой.

– Нет, я лучше останусь здесь.

– Ясно, – снова повторил Дэвид. Что ж, это, по крайней мере, честно. – Ладно, пойду посмотрю, что там делается.

Он протянул руку и взял ключи. Идя к двери, он спиной чувствовал пристальный взгляд Джимбо. Выражение лица молодого человека не внушало Дэвиду особого оптимизма.

На кухне стоял настоящий мороз. В помещении было непривычно пусто и опрятно. Дэвид включил свет, надеясь найти на кухне электрический чайник. Если его не окажется, то придется растапливать плиту и греть массивный железный чайник. Дэвид скорчил кислую мину. Выходные дни начинались совсем не так, как он предполагал.

Когда Дэвид наконец вскипятил воду, заварил кофе и вышел с кружкой во двор, Джимбо уже не было. Гость разочарованно взглянул на амбарный замок, висящий на воротах гаража, и неохотно вернулся в дом.

Он обосновался в рабочем кабинете Джосс, аккуратно сложив ее рукопись, и заметки на пол, а на столе разместив свои собственные бумаги. Дэвид недолго боролся со своей совестью, решая, остаться ему в доме незваным гостем или нет. В конце концов, разве он, Дэвид, не крестный отец Нэда, можно сказать, родственник, и если бы Джосс была дома, то она, несомненно, была бы рада его приезду. Правда, неясно, насколько обрадовало бы его появление Люка, но Дэвид не стал размышлять об этом.

Он сел за стол Джосс и принялся читать свои записи. Он планировал сегодня посетить местную церковь. Было несколько предметов среди церковной утвари, которые он хотел посмотреть, но сначала надо проникнуться чувством дома.

Дэвид взглянул на камин, в котором весело потрескивал, согревая комнату, рыжий огонь. Кажется, Дэвид оказался прав в том, что замок был в свое время возведен на месте прежней римской постройки. Замок стоит здесь с начала пятнадцатого века, но, возможно, его выстроили и лет на сто раньше. Но Дэвида сейчас интересовал именно пятнадцатый век, в особенности время правления Эдуарда IV.

Дэвид снова мысленно припомнил даты. В 1482 году Эдуард трижды приезжал в Восточную Англию. Дважды при этом в хрониках прямо упоминался Белхеддон, один раз это место явно подразумевалось. Дэвид оставил карту передвижений короля за тот год. Кэтрин де Вер умерла ровно через девять месяцев после последнего приезда короля. В тот месяц, когда она умерла, Эдуард две недели гостил в замке Хедингем. В течение предыдущего года он провел в Белхеддоне несколько недель, а годом раньше он побывал там дважды и каждый раз гостил по неделе. Свадьба Кэтрин, которой занимались сам король и его свита, была предназначена специально для того, чтобы дать законного отца побочному ребенку Эдуарда. Несчастный молодой человек недолго наслаждался этой сомнительной честью. Через несколько месяцев он умер. Наступила ли смерть от естественной причины, или муж погиб от руки ревнивого венценосца, который не мог вынести того, что его любовница стала женой другого? Вероятно, этого никто никогда не узнает.

Некоторое время Дэвид сидел глядя в окно. Все эти факты были всего лишь тем, чем были, – фактами. Вероятно, он правильно понял мотив, догадавшись, что дитя, убившее Кэтрин, было ребенком короля, но все остальное – чистой воды беллетристика. Все прочее в его изысканиях выходило далеко за рамки строгого исторического анализа. Воспользовавшись тем, что на него никто не смотрит, Дэвид даже смущенно улыбнулся. Заключительная часть его записок касалась Маргарет де Вер и ее колдовства. То, что ее обвиняли, – факт. То, что ее дважды арестовывали, – тоже факт. То, что она и другие женщины были признаны виновными в колдовстве, было отметено историками как несущественный, средневековый вздор. Обвинения выдвигались сторонниками брата короля, Ричарда. Но!.. Дэвид снова проанализировал факты. В первый раз Маргарет была арестована по прямому приказу самого короля, вскоре после ее визита к нему. Следовательно, потом не могло быть и речи о ее привлечении к суду, если, конечно, обвинение не исходило от самого короля, который захотел бы обвинить Маргарет (то есть избавиться от нее). Но зачем было Эдуарду так поступать с матерью женщины, которую он любил? Такое могло произойти только в том случае, если бы она открыто встала в оппозицию к королю. Но был ли смысл противостоять королю даже в подковерной борьбе? Ни одна, даже самая амбициозная женщина того времени, не решилась бы на такой поступок.

Или решилась бы, будь она на самом деле ведьмой.

С этим у Дэвида возникали проблемы. Большие проблемы. Колдовство не могло быть реальностью. Или могло? Феминистки всегда полагали, что обвинения в колдовстве, как правило, следствие политических интриг мужчин-женоненавистников. Разве не так? Колдовство либо вообще не существовало и служило надуманным поводом для обвинений ни в чем не повинных женщин со стороны ненавистников-мужчин, либо оно существовало в виде безобидного пережитка дохристианского язычества, уходящего корнями в Золотой Век, которого не было, но который в умах людей противопоставлялся чисто мужской иерархии христианства.

Но предположим, что неверно и то и другое. Предположим, что колдовство, которое практиковала Маргарет де Вер, было реальным, эффективным и злодейским, каким считала его народная мифология.

Дэвид посмотрел на жаркий, бодрящий огонь в камине и пожалел, что рядом нет Джосс. Он бы с удовольствием поспорил с ней на эту тему. Без ее едких замечаний, которые держали его в тонусе, Дэвид все глубже забирался в дебри своих рассуждений. Могла ли Маргарет убить или проклясть короля Эдуарда IV? Могло ли это проклятие до сих пор быть губительным для дома, в котором оно было произнесено пять столетий назад? Мысль, которая теперь неотвязно преследовала его, пришедшая ему в голову во время одной из бессонных ночей, была очень проста. Убила ли Маргарет де Вер ребенка, которого ее дочь родила от короля? И могло ли проклятие, вышедшее из-под контроля, угрожать каждому младенцу мужского пола, рожденному в этом доме?

Он содрогнулся. Не самая лучшая мысль, если учесть, что он собирается в одиночестве провести в этом доме ночь. Не самая лучшая.

Дэвид встал, подошел к камину, наклонился к куче дров и бросил в огонь полено. Дэвид смотрел, как огонь принялся жадно облизывать сухое дерево. В пустом доме стояла неестественная тишина. Эта тишина наводила на печальные размышления. Дэвид не верил в привидения и в силу оккультизма. Оккультизм – интригующая теория, но основана она исключительно на суеверии и невежестве публики. Колдовство могло работать – и должно было – в пятнадцатом веке. Конечно, можно допустить, что колдовство бывает эффективным и в двадцатом веке, но только по ассоциации; слухи, страхи и невежество – вот источники оккультной энергии. Он повернулся спиной к огню и, грея поясницу, помассировал ее. Но Джосс верит в колдовство. Она ни невежественна, ни легковерна и, насколько он может судить, не суеверна. Он нахмурился. Однако она была матерью двоих детей, а значит, очень уязвимой.

В холле раздалось еле слышное шарканье ног. Дэвид едва различил этот шорох на фоне шипения и треска пламени. Оцепенев, он застыл на месте, весь превратившись в слух, не сознавая даже, в каком напряжении находился с самого начала пребывания в доме. Дэвид почувствовал, как у него вспотели ладони. Это не кошки. Скорее всего, шорох ему почудился. В худшем случае, это были мыши.

Дэвид на цыпочках отошел от камина и приблизился к двери, напряженно, прислушиваясь и ругая себя за брошенное в огонь полено, которое, весело потрескивая, заглушало все звуки. Приложив ухо к двери и обратившись в слух, он взялся за дверную ручку. Тишина. Снаружи не доносилось ни единого шороха. Постояв так пару минут, Дэвид осторожно повернул ручку.

В коридоре было темно. Дэвид нахмурился. Неужели он забыл включить свет? Ну конечно, он его не включил, потому что, когда вошел в дом, было еще светло. Плотные ноябрьские сумерки, словно одеялом, накрыли сад. Распахнув дверь пошире, чтобы свет падал в коридор, Дэвид поднял руку и протянул ее к выключателю.

76
{"b":"31039","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Отдел продаж по захвату рынка
Забытые
Расколотый разум
Курс на прорыв
Похититель детей
Бумажная магия
Сказания Меекханского пограничья. Память всех слов
Еда по законам природы. Путь к естественному питанию
Забойная история, или Шахтерская Глубокая