ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вуд сжал губы.

– А вы не могли сами все прибрать? Для вас это был стресс, может быть, вы просто забыли, что делали?

– Нет, поверьте мне, нет. Я все отлично помню. – Дэвид почувствовал, как где-то в животе медленно начинают шевелиться злость и страх. – Наверное, нам надо осмотреть холл.

Он подошел к подножию лестницы. Он ясно помнил, что запер дверь, ведущую в погреб, и бросил ключ на стол в кабинете. Рывком распахнув дверь, он вошел в кабинет и посмотрел на письменный стол. Связка ключей лежала там, где он ее оставил, – рядом с аккуратно уложенными листами рукописи Джосс. Зная, что Вуд внимательно следит за его действиями, Дэвид медленно обернулся, ища глазами старый потертый портфель. Но его не было.

– Поднимемся наверх? – Он прикусил губу.

Вуд согласно кивнул.

– Надо хорошенько осмотреть дом и убедиться, что здесь не побывали незваные гости. Такое случается – вы же знаете. Воры видят, что «скорая» уезжает, а члены семьи бросаются вслед, часто забывая как следует запереть дом. Тогда воры проникают в дом и обчищают его. – Он горестно покачал головой. – Какой печальный циничный мир!

Дэвид поморщился.

– Но в данном случае дверь была заперта.

– Конечно. – С этими словами Вуд выключил свет и закрыл дверь, обратив свое внимание на погреб. – Спустимся в подвал?

– Думаю, что нам надо осмотреть все. – Дэвид взял ключи. Бедный Эдгар! Открыв дверь и включив свет, Дэвид на секунду в нерешительности остановился, а потом стал спускаться вниз по выщербленным ступенькам. Остановившись внизу, он огляделся.

– Здесь не видно ничего необычного.

Оба молча прислушались.

– Мне непонятно, зачем он спустился в подвал, – произнес Джеймс Вуд, пройдя в дальнюю часть погреба. – Это очень странный поступок.

Голос его отдавался тихим эхом. Дэвид пожал плечами.

– Конечно, я припоминаю, именно в этом погребе погиб один из детей, – бестелесный голос Джеймса продолжал удаляться. – Такие погреба тянутся под землей на мили. Мне бы никогда не пришло в голову, что он такой большой.

Дэвид нахмурился.

– Не так уж он и велик! Мистер Вуд! Джеймс?!

Охваченный внезапной паникой, Дэвид бросился в дальний отсек подвала и нашел Вуда среди винных бочек. Священник задумчиво смотрел в темный угол.

– Кто-то оставил здесь игрушки. Какой стыд! Они же разрушаются в такой сырости. Смотрите. – С этими словами Джеймс поднял сплетенную из ивовых прутьев корзину, ручка которой была покрыта плесенью. В корзинке лежали повозки, похожие на ту, которую уже видел Дэвид, ржавое игрушечное ружье, а на дне перочинный нож и маленькая лошадка.

– Мне кажется, что это игрушки одного из умерших мальчиков, – медленно выдавил из себя Дэвид. – Это не игрушки Тома.

Его начал бить озноб, который он никак не мог унять.

– Здесь больше ничего нет. Давайте поднимемся наверх, – по крайней мере, наверху не такой лютый холод.

Единственное, чего сейчас хотел Дэвид, – это убраться отсюда как можно быстрее.

Джеймс кивнул и поставил корзинку на пол.

– Как это печально, – пробормотал он, – как печально. – Внезапно он встрепенулся. – Что это было?

Нервы Дэвида были напряжены до предела, он лихорадочно обернулся и прислушался.

– Что? – спросил он.

– Мне показалось, что я что-то услышал. Какой-то голос.

– Женский смех? – спросил Дэвид, в отчаянии глядя на спасительную лестницу.

– Нет. – На лице Джеймса отразилась растерянность. – Не уверен. Наверное, что-то загудело в водопроводных трубах.

– Давайте уносить отсюда ноги. – Дэвид быстрым шагом направился к лестнице. – Пойдемте, не люблю я эти погреба.

– Я тоже, – Джеймс печально улыбнулся и последовал за Дэвидом. – Должен признаться, что я начал разделять вашу тревогу относительно этого дома. Когда он пуст, атмосфера в нем оставляет желать много лучшего. Но рациональный ум говорит нам, что здесь нечего опасаться.

Выбравшись на лестничную площадку, они немного постояли, глядя в пустоту большого холла. Выключив свет в погребе, Дэвид закрыл дверь, запер ее, извлек из скважины ключ и направился в кабинет.

– Скажите мне, Джеймс, как мирится с верой в Бога ваш рациональный ум, если он не признает ничего сверхъестественного? – спросил Дэвид, на ходу обернувшись через плечо. Он был уже готов бросить ключи на стол, когда его взгляд вдруг уловил, что на стопке листов рукописи Джосс что-то лежит. Засушенный цветок… Он был уверен, что, когда они направлялись в погреб, цветка не было. Страдальчески наморщив лоб, он уронил ключи, наклонился и поднял их. Роза, старая засушенная роза. Ее некогда белые лепестки утратили цвет и текстуру мягкой замши. Дэвид задумчиво уставился на цветок, чувствуя, как зашевелились волосы у него на затылке.

Розы. Он взял цветок в руку, бросил его и повернулся, чтобы выйти.

– Джеймс!

Ответа не было.

У Дэвида перехватило дыхание. Нет, только не это! Заставив себя идти медленно и спокойно, он вышел в холл и застыл на месте. Джеймс стоял у стола, недоверчиво разглядывая раскрытый портфель Эдгара.

Дэвид подошел к священнику и молча остановился у него за спиной.

– Они пусты, – помолчав несколько секунд, сказал Джеймс, кивнув на сосуды. – Все остальное цело. Крест, свечи. Портфель лежал под комодом – кто-то его туда спрятал.

Дэвид покачал головой.

– В доме никого нет, Джеймс.

– Кто-то должен быть. – В голосе священника послышалось отчаяние. – Должно же быть какое-то логическое объяснение. Может быть, дети; дети из деревни. Я помню, как Джосс рассказывала о детях, которые, по ее мнению, прячутся в доме.

– Здесь есть дети, – произнес Дэвид тусклым голосом. – Но это не деревенские дети.

Джеймс молча посмотрел на Трегаррона, потом также молча закрыл портфель. Никто из них не заметил едва различимый круг, который остался на плитах пола на месте высохшей соленой воды.

– Как вы думаете, где содержимое? – немного придя в чувство, спросил Дэвид.

– Эти вещи очень охотно используют в некоторых кругах. Например, для отправления сатанинских ритуалов, для колдовских действий. – Тон священника перестал быть сердечным. Иллюзий больше не было.

– Итак, мы опоздали.

Джеймс кивнул.

– Похоже, что так. – Он тяжко вздохнул. – Вы говорили, что Гранты уехали?

Дэвид кивнул.

– Значит, в ближайшем будущем семье ничто не угрожает. – Джеймс задумчиво оглядел помещение. – Я ничего не чувствую, понимаете. Вообще ничего. Хотелось бы мне знать: что надо со всем этим делать?

Дэвид покачал головой.

– Будьте благодарны, что вы ничего не чувствуете. В психопатиях вообще нет ничего хорошего. Совсем ничего.

Он не стал говорить о розе. Джеймс взял портфель, Дэвид выключил свет. Трегаррон был уверен, что на галерее кто-то есть, и этот кто-то с напряженным вниманием следит за их действиями. Дэвид даже чувствовал, как некто скрыто торжествует, празднуя свою победу.

Он не взглянул наверх. Вернувшись в комнату, он почти вытолкал Джеймса на улицу. Вслед им раздался смех, но не детский. Смеялась женщина.

Мэри лежала спиной на промерзшей траве церковного двора, глядя в небо. На небосвод наползали тучи, постепенно, одну за другой, проглатывая звезды. Вскоре наступила непроглядная чернота. Мэри закрыла глаза, чувствуя, как уходит боль. Ноги постепенно немели.

Ступня застряла в решетке могильной ограды, до которой она сумела добрести. В темноте Мэри не видела, как сквозь туфлю на траву безостановочно сочится кровь.

Где-то вдали хлопнула дверь.

– Я здесь! Здесь! – позвала она, но голос ее был не громче шепота, и его никто не услышал.

Мэри должна была понимать, что зло теперь проникло и в церковь; она должна была чувствовать это, осознать, что кто-то разбудил его, но она стала стара для этого. Слишком стара и слишком слаба. Она должна обо всем предупредить Джоселин. Мэри медленно прикрыла глаза, и голова ее бессильно упала на мерзлую жухлую траву. Она немного отдохнет, а потом постарается встать. Надо встать. Но как же она устала…

87
{"b":"31039","o":1}