ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Находя нужным для успокоения народа доказать ему, что сам Павел не пренебрегает исполнением обрядов по Иудейскому закону, Иаков и пресвитеры посоветовали ему присоединиться к четырем человекам, которые в то время приступали к исполнению всенародно имеющегося на них обета Назореева, состоящего в том, что налагающий на себя обет “остригал себе голову”, соблюдал пост, отказывался от вина и исполнял некоторые обряды в продолжение известного времени, после чего, очистившись, брал бы на себя и издержки на очистительную жертву в храме. — Не находя в этом ничего противного христианскому учению, Павел, лично расположенный соблюдать отеческие обычаи, согласился последовать их совету, так как он не считал только обязательным принуждать к ним иноплеменников, для которых эти обычаи не могли иметь того смысла, какой они имели для Иудеев.

И вот; присоединившись к тем четырем мужам и “очистившись с ними, Павел в следующий день вошел в храм и объявил окончание дней очищения, когда должно быть принесено за каждого из них приношение.

Когда же семь дней оканчивались, тогда Асийские Иудеи, увидев его в храме, возмутили весь народ и наложили на него руки, крича: мужи Израильские! помогите; этот человек всех повсюду учит против народа и закона и места сего; притом и Эллинов ввел в храм и осквернил святое место это” (ибо перед тем видели они с Павлом в городе Трофима Эфесянина и думали, что Павел вводил его в храм).

“Весь город пришел в движение, и сделалось стечение народа; и, схватив Павла, повлекли его из храма, и тотчас заперты были двери. Когда же они хотели убить его, до тысяченачальника дошла весть, что весь Иерусалим возмутился, и он, тотчас взяв воинов и сотников, устремился на них; они же, увидев тысяченачальника и воинов, перестали бить Павла. Тогда тысяченачальник, приблизившись, взял его и велел сковать двумя цепями, и спрашивал: кто он, и что сделал?

В народе одни кричали одно, а другие другое. Он же, не могши по причине смятения узнать ничего верного, повелел вести Павла в крепость.

Когда же он был на лестнице, то воинам пришлось вести его по причине стеснения от народа, ибо множество народа следовало и кричало: смерть ему!”

При входе в крепость Павел попросил у тысяченачальника позволения “говорить к народу” и, получив его, неустрашимый проповедник истины рассказал тогда на еврейском языке смолкнувшему по знаку рукою его народу — всю историю своего обращения, представил ему, каким образом из яростного гонителя Христа, стерегшего одежды побивавших свидетельствовавшего о Христе Стефана, одобрявшего убиение его, он сделался апостолом учения Христова, повторил сказанное ему слово Христа: “иди, Я пошлю тебя далеко к язычникам”.

“До этого слова слушали его; а за сим подняли крик, говоря: истреби от земли такого! ибо ему не должно жить. — Между тем как они кричали, метали одежды и бросали пыль на воздух, тысяченачальник повелел ввести его в крепость, приказав бичевать его, чтобы узнать, по какой причине так кричали против него. Но когда растянули его ремнями, Павел сказал стоявшему сотнику: разве вам позволено бичевать Римского гражданина, да и без суда?”

Услышав эти слова, сотник немедленно передал их тысяченачальнику, а тот, узнав, что Павел и родился в почетном звании Римского гражданина, “испугался, что связал его… На другой день, желая достоверно узнать, в чем обвиняют его Иудеи, освободил его от оков и повелел собраться первосвященникам и всему синедриону, и, выведши Павла, поставил его перед ними.

Павел, устремив взор на синедрион, сказал: мужи братья! я всею доброю совестию жил перед Богом до сего дня. Первосвященник же Анания стоявшим перед ним приказал бить его по устам. Тогда Павел сказал ему: Бог будет бить тебя, стена подбеленная; ты сидишь, чтобы судить по закону и, вопреки закону, велишь бить меня. — Предстоящие же сказали: первосвященника Божия поносишь? — Павел сказал: я не знал, братия, что он первосвященник; ибо написано: начальствующего в народе твоем не злословь. (Исх. XXII, 28).

Узнав же Павел, что тут одна часть саддукеев, а другая фарисеев, возгласил в синедрионе: мужи братия! я фарисей, сын фарисея: за чаяние воскресения мертвых меня судят.

Когда же он сказал это, произошла распря между фарисеями и саддукеями, и собрание разделилось, — ибо саддукеи говорят, что нет воскресения, ни ангела, ни духа, а фарисеи признают и то и другое.

Сделался большой крик, и, встав, книжники фарисейской стороны спорили, говоря: ничего худого мы не находим в этом человеке. Если же дух или ангел говорил ему, не будем противиться Богу.

Но как раздор увеличился, то тысяченачальник, опасаясь, чтоб они не растерзали Павла, повелел воинам сойти взять его из среды их и отвесть в крепость.

В следующую ночь Господь, явясь ему, сказал: дерзай, Павел, ибо как ты свидетельствовал о Мне в Иерусалиме, так надлежит тебе свидетельствовать и в Риме” (не только в столице иудейства, но и в столице язычества).

“С наступлением дня некоторые Иудеи сделали умысел, и заклялись не есть и не пить, пока не убьют Павла”. Но тысяченачальник Клавдий Лисий, предупрежденный об этом заговоре, видя возбуждение народа и желая спасти жизнь Павла, которого не считал достойным смертной казни, решился передать это дело на обсуждение правителя Феликса и препроводил Павла под стражею к нему в Кесарию, при объяснительном письме к Феликсу, что хотя и обвиняют Павла члены синедриона в спорных мнениях, касающихся закона их, но что, по его мнению, “нет в нем вины, достойной смерти или оков”.

Прочитав письмо Клавдия Лисия, Феликс спросил, из какой области обвиняемый, “и узнав, что он из Киликии, сказал: я выслушаю тебя, когда явятся твои обвинители. И повелел ему быть под стражею в Иродовой претории”. (Деян. XXI, 11, 13, 14, 19, 26—36. XXII, 22—25, 29, 30. XXIII, 1—12, 29, 35).

Через пять дней прибыли в Кесарию первосвященник Анания со старейшинами и известным ритором (адвокатом) Тертуллом. После обращения к правителю с обязательным приветствием, призванный Тертулл начал свое обвинение против Римского гражданина Павла из Киликии в том, что нашел этого человека “язвою общества, возбудителем мятежа между Иудеями, живущими по вселенной, и представителем Назорейской ереси, который отважился даже осквернить храм”, вследствие чего и взяли его, чтобы судить по Иудейскому закону; но, — протестовал обвинитель, — “тысяченачальник Лисий, пришедши, с великим насилием взял его из рук наших и послал к тебе, повелев и нам, обвинителям его, идти к тебе. Ты можешь сам, разобрав, узнать от него о всем том, в чем мы обвиняем его.

И Иудеи подтвердили, сказав, что это так.

Павел же, когда правитель дал ему знак говорить, отвечал: зная, что ты многие годы справедливо судишь народ этот, я тем свободнее буду защищать свое дело. — Ты можешь узнать, что не более двенадцати дней тому назад, как я пришел в Иерусалим для поклонения, и ни в святилище, ни в синагогах, ни по городу они не находили меня с кем-либо спорящим или производящим народное возмущение; и не могут доказать того, в чем теперь обвиняют меня. Но в том признаюсь тебе, что по учению, которое они называют ересию, я действительно служу Богу отцов моих, верую всему написанному в Законе и пророках, — имею надежду на Бога, что будет воскресение мертвых, праведных и неправедных, чего и сами они ожидают.

Посему и сам подвизаюсь всегда иметь непорочную совесть перед Богом и людьми.

После многих лет я пришел, чтобы доставить милостыню народу моему и приношения. При сем нашли меня, очистившегося в храме, не с народом и не с шумом. Это были некоторые Асийские Иудеи, которым надлежало бы предстать пред тебя и обвинять меня, если что имеют против меня.

Или пусть сии самые скажут, какую нашли они во мне неправду, когда я стоял пред синедрионом? Разве только то одно слово, которое громко произнес я, стоя между ними, что за учение о воскресении мертвых я ныне судим вами.

Выслушав это, Феликс отсрочил дело их, сказав: рассмотрю ваше дело, когда придет тысяченачальник Лисий, и я обстоятельнее узнаю об этом учении. — А Павла приказал сотнику стеречь, но не стеснять его и не запрещать никому из его близких служить ему, или приходить к нему.

130
{"b":"31043","o":1}