ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Если точнее – о шантаже.

Гомики, все это время то и дело легко касавшиеся друг друга коленками, теперь отодвигаются: это движение не ускользает от Бада. Эксли поправляет галстук – условный знак: ПОЛНЫЙ ВПЕРЕД.

Бад соображает: может быть, шантажист – Джонни Стомп? Для него это дело привычное, можно сказать профессия. На какие шиши живет в последние годы – неизвестно. Лоррейн Мальвази показала, что вымогательства начались в мае пятьдесят третьего – банда Дадли уже скооперировалась с Пэтчеттом…

– Да, о шантаже. Знаете, как это бывает? Женатый мужик бегает по шлюхам и смертельно боится, как бы об этом не узнала жена. Или, скажем, какой-нибудь высокопоставленный извращенец, которому вовсе не в кайф, чтобы о его похождениях пронюхали журналисты… А для проституток шантаж – неплохой приработок. Неужели вас, ребята, никогда никто не шантажировал?

– Мы не общаемся с проститутками, – с достоинством отвечает Билли. – Ни с мужчинами, ни с женщинами.

Бад придвигается ближе к дивану.

– Да что ты? А нам вот известно, что твой чаровник Тимми пять лет назад ходил в гости к парню-проститутке по имени Бобби Индж. Уж извиняйте, ребята: коли крякает как утка, значит, утка и есть. Так что колитесь. Выкрякивайте все, что вам известно.

Эксли, сурово:

– Джентльмены, известны ли вам имена кого-либо из проституток, работавших на Пэтчетта?

Билли воинственно:

– Мы не обязаны отвечать этому… Этому беспардонному громиле!

– Черта с два не обязаны! Шляетесь по помойкам – так не удивляйтесь, что натыкаетесь на крыс! Паренька по имени Дэрил Бергерон знаете? А его мамашу? Аппетитная дамочка, черт возьми, – собственный сын перед ней не устоял, у Мусорщика Джека Винсеннса есть порножурнал, в котором они трахаются стоя на роликах! И вы, пидоры гнойные, воображаете, что можете барахтаться в грязи и остаться чистенькими…

Валберн:

– Эд, прикажи ему замолчать!

Эксли:

– Достаточно, сержант!

У Бада голова идет кругом, и, кажется, кто-то внутри подсказывает нужные слова:

– Черта с два, капитан! Сам посмотри на этих двух дегенератов: один – телезвезда, у другого богатый и знаменитый папочка. Двое педиков с кучей бабок – кого еще шантажировать, как не их?

Эксли поправляет воротник – условный знак: ДОВОЛЬНО.

– В умозаключениях сержанта Уайта, безусловно, есть смысл, хотя я должен попросить прощения за те выражения, в которые он облек свои выводы. Джентльмены, спрошу напрямик: известно ли вам что-либо о вымогательстве, в которое был вовлечен Пэтчетт и/или его проститутки?

– Нет, – отвечает Тимми Валберн.

– Нет, – отвечает и Билли Дитерлинг. Бад готовится к решающему удару. Эксли наклоняется к ним.

– Кому-либо из вас когда-либо угрожали шантажом?

Оба мотают головами. В номере прохладно, но педики обливаются потом.

– Джонни Стомпанато, – тихо, почти шепотом говорит Бад.

Педики застывают.

– Компромат на «Жетон Чести», – говорит Бад. – Он этого хотел?

Тимми хочет ответить, но Билли его останавливает. «НЕ НАДО!» – читает Бад в глазах Эксли. Но внутренний голос говорит ему: «ДАВАЙ!»

– У него есть компра на твоего отца? На нашего невъебенно великого Рэймонда Дитерлинга?

Эксли делает ему отчаянные знаки. Бад смотрит на него – и видит Дика Стенса в газовой камере.

– Компромат. Крошка Вилли Веннерхолм, Лорен Атертон, убийства детей. Твой отец. Выкладывай.

– Это его отец! – выпаливает Билли и тычет в Эксли дрожащим пальцем.

Молчание прерывается судорожными всхлипами – Валберн ударился в слезы. Билли обнимает его за плечи.

– Убирайтесь отсюда, – говорит Эксли. – Быстро. Вы свободны.

Билли выводит Тимми за дверь. Бад подходит к окну. Рядом – Эксли, в микрофон:

– Дуэйн, Дитерлинг и Валберн уходят. Проследите за ними.

Бад поворачивается, смотрит на него. Эксли высокий – чуть выше его, но вполовину уже в плечах. Сам не понимая почему, Бад говорит:

– Зря я это сделал.

– Скоро все кончится, – тихо говорит Эксли, не отрывая взгляда от окна. – Все это скоро кончится.

Внизу, под окном, стоят на крыльце отеля Фиск и Клекнер. Гомики выходят, пускаются через улицу бегом. Полицейские – за ними, но остановившийся автобус отрезает их от добычи. Автобус проехал – Билли и Тимми не видать. Фиск и Клекнер замерли на тротуаре, ошарашенно оглядываясь но сторонам: вид у них на редкость глупый.

Эксли начинает смеяться.

И… черт его знает, как это получается, но Бад смеется вместе с ним.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

Заказали выпивку в номер. Хорошо посидели, вспомнили старые времена. Джек ничего не скрывал, выложил все, что ему известно: Пэтчетт/Хадженс, героин, порнуха. Он чувствовал: Миллер что-то знает – знает и умирает от желания об этом рассказать.

Но пока что – дружеский треп. Помнишь, когда ты в первый раз меня увидел, сказал, что на роль копа я не гожусь – вид чересчур интеллигентный? Ага, как же! А как водил меня на Сентрал-авеню к шлюхам, а кончилось тем, что арестовал Арта Пеппера? В номер заглядывает Галлодет – проверил Макса Пелтца, он чист. Еще с час времени болтают о Максе и о сериале. Нынешний сезон последний, грустно говорит Миллер. Жаль, что с тобой тогда так вышло – но что же делать, сам понимаешь… Понимаю, говорит Джек. Но нам-то с тобой делить нечего, мы как были друзьями, так и остались, верно? Верно, говорит Джек.

Из-за стены доносятся голоса: о чем-то спорят Уайт и Эксли. Джек решает: пора перейти к делу.

– Миллер, сдается мне, ты хочешь о чем-то рассказать.

– Даже не знаю, Джек. Это старая история…

– Да ведь и это дело не вчера началось. Ты знал Пэтчетта, верно?

– Как ты догадался?

– Интуиция. Плюс сведения о том, что Пэтчетт финансировал ранние короткометражки Дитерлинга.

Стентон подносит к губам бокал – но бокал пуст.

– Да, я в то время знал Пэтчетта. Только не знаю, каким концом это относится к твоему делу…

За дверью, соединяющей этот номер с соседним, слышится шорох.

– Одно я знаю точно: едва ты услышал фамилию «Пэтчетт», как внутри у тебя что-то засвербило. Ты хочешь об этом рассказать. Ты чувствуешь, что это важно. Валяй, рассказывай.

– Черт, хорошо, что здесь нет зрителей! Они бы сразу поняли, кто из нас – настоящий полицейский, а кто – стареющий актер, по большому счету так ничего и не добившийся.

Джек молчит, глядя в сторону. Миллер начинает рассказ:

– Ты знаешь, что я еще мальчишкой снимался в детских сериалах Дитерлинга. Звездой у нас был Вилли Веннерхолм, Крошка Вилли, – а я, как и сейчас, оставался на втором плане. Жили мы в Голливуде и учились в студийной школе для детей-актеров. Пэтчетт иногда к нам заглядывал: я знал, что он деловой партнер Дитерлинга, потому что наша классная дама была от него без ума и использовала любой случай, чтобы о нем поговорить – хотя бы с мальчишками.

– А дальше?

– Дальше Крошку Вилли похитил и нарезал на ломтики Доктор Франкенштейн. Громкая была история, ты, конечно, о ней слышал. Арестовали парня по имени Лорен Атертон. Полиция заявила, что он убил Вилли и еще десяток ребятишек… Знаешь, Джек, не так-то легко об этом рассказывать…

– Так не тяни. Быстрее начнешь – быстрее кончишь.

– И то верно. – И Миллер, глубоко вздохнув, начинает скороговоркой: – Однажды мистер Дитерлинг вызвал меня к себе в кабинет. Там был и Пэтчетт. Они дали мне успокоительные таблетки и сказали, что я вместе с еще одним парнем, постарше, должен пойти в полицию и кое-что рассказать. Мне было четырнадцать, а тому, другому, наверное, лет семнадцать. Пэтчетт и мистер Дитерлинг объяснили нам, что говорить, и мы пошли в полицию. Разговаривали мы с Престоном Эксли – он расследовал это дело. Мы оба сказали ему, как научили нас Пэтчетт и мистер Дитерлинг, что видели, как Атертон бродил вокруг нашей школы. И опознали Атертона. Эксли нам поверил.

Драматическая пауза.

– Дальше, черт побери! – выдыхает Джек.

101
{"b":"31055","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Правила соблазна
Золотая Орда
Люди с безграничными возможностями: В борьбе с собой и за себя
Черный человек
Нойер. Вратарь мира
Программа восстановления иммунной системы. Практический курс лечения аутоиммунных заболеваний в четыре этапа
Призрачная будка
Опыт «социального экстремиста»
Бессмертный