ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Откуда ты все это знаешь? То, что мне рассказал.

На глазах у Тимми снова проступают слезы.

– Узнал сегодня вечером. После допроса в отеле. Билли хотел выяснить, что означали намеки этого жуткого полицейского по поводу Джонни Стомпанато. Большую часть истории он знал уже давно, но хотел выяснить все остальное. Мы поехали в Лагуну, домой к Рэймонду. Рэймонд и рассказал нам с Билли все – с начала до конца. А мы просто сидели и слушали.

– Инес тоже была там?

– Да, она тоже все слышала. Она во всем винит тебя, Эд. Говорит, что ты открыл ящик Пандоры…

Она все знает. Возможно, теперь знает и отец.

– Значит, Пэтчетт все это время снабжал Мертенса лекарствами, которые не позволяли ему выйти из-под контроля.

– Да. Мертенс болен психически. Время от времени у него бывают обострения – тогда он особенно опасен.

– А Дитерлинг устроил его на работу в «Жетон Чести», чтобы Билли за ним присматривал.

– Да. После убийства Хадженса Рэймонд прочел в газетах об увечьях на теле покойного и заметил, что они очень похожи на раны жертв в том довоенном деле. Он связался с Пэтчеттом – Рэймонд знал, что он дружил с Хадженсом, – и рассказал ему, кто такой Мертенс. Пирс пришел в ужас. Рэймонд тоже был в ужасе: он боялся отстранять Джерри от Дэвида и платил ему безумные деньги, чтобы тот держал Дэвида на таблетках.

Вопрос номер два.

– Вопрос, которого ты ждешь, Тимми. Почему Рэй Дитерлинг так заботился о Дэвиде?

Тимми переворачивает лицом вверх одну из фотографий. На снимке – Билли Дитерлинг, а рядом с ним – человек с невыразительно-туповатым лицом.

– Дэвид – незаконный сын Рэймонда. Сводный брат Билли. Если присмотришься, заметишь сходство. Только Дэвид после всех этих пластических операций стаз настоящим уродом, а Билли… мой милый Билли…

Голос у него начинает дрожать, и Эд поспешно прерывает его:

– Что было дальше?

– Рэймонд рассказал нам все, начиная с Сида Хадженса, – об этом Билли ничего не знал. Потом Билли попросил меня остаться в Лагуне с Инес, а сам поехал сюда. Сказал, что больше этого терпеть нельзя, что он хочет забрать брата у Джерри и заботиться о нем сам. Видимо, ему это удалось. Потом, вероятно, Марсалас явился к нему и попытался забрать Дэвида обратно. Возможно, началась драка – ты видел таблетки на полу? А Дэвид… боже, должно быть, у Дэвида от всего этого случился приступ. Он уже не понимал, кто из них ему друг, а кто враг, и…

Третий вопрос.

– В отеле вы оба занервничали при упоминании Джонни Стомпанато. Почему?

– Стомпанато много лет шантажировал клиентов Пирса. Он застал меня с другим мужчиной и заставил меня рассказать о Мертенсе. Совсем немного – только то, что Рэймонд платит его медбрату. Я в то время и сам почти ничего больше не знал. И Стомпанато начал собирать досье, чтобы выдоить Рэймонда досуха. Он присылал Билли записки с угрозами, хотя вряд ли знал, кто такой Дэвид на самом деле. Билли уговаривал отца убить его.

В первых солнечных лучах, просочившихся в окно, на щеках Тимми блестят слезы. Он прижимает к груди фотографию – Билли рядом со своим братом.

Рядом с убийцей.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

Служака из ОВР сменил его в семь утра. Развонялся, обнаружив, что Джек спит посреди гостиной, бросив рядом револьвер. Все чисто: Дэвид Мертенс, убийца-психопат, так и не объявился. Приказ капитана Эксли: в девять быть у дома Микки Коэна. Там же будет и он сам с Бадом Уайтом. Джек доехал до таксофона, набрал первый номер.

Звонок в Бюро – Дадли Смит взял отгул «по неотложным семейным обстоятельствам». Брюнинг и Карлайл – в служебных командировках «за пределами штата». Следующим номером – главная женская тюрьма: Дот Ротштейн нет на месте, тоже «неотложные семейные обстоятельства». Улик по-прежнему нет, а Дадли стремительно прячет концы.

Джек едет домой медленно, клюет носом и встряхивает головой, чтобы не заснуть. В мозгах еще не рассеялся туман от Пэтчеттовой дури. Лезет в голову какая-то дрянь, неотвязно звучит в ушах бормотание Дэви Голдмана. «Голландец» – это Дин Ван Гельдер, «Чеширский кот» – ясно, Дадли со своей вечной улыбочкой, «три стрелка» – судя по всему, Стомпанато, Вакс и Тайтелбаум. Но есть еще «бам-бам-бам мой поезд-экспресс»… Поезд-то тут при чем? Или ни при чем?

Машины Карен у дома нет. В гостиной на кофейном столике – два билета на самолет и записка.

Дж.!

Летим на Гавайи. Посмотри на дату – 15 мая, день, когда ты официально выходишь на пенсию. Устроим второй медовый месяц – десять дней и десять ночей вместе. А сегодня идем в ресторан. Я заказала столик в «Перино». Если ты еще на работе – позвони мне, я все отменю.

Целую К.

P.S. Знаю, о чем ты сейчас думаешь. Да, в больнице ты разговаривал в бреду. Джек, теперь я все знаю. И знаешь – мне плевать! Вот и все, и говорить об этом мы не будем. Капитан Эксли тоже тебя слышал, и, по-моему, ему тоже наплевать. (И мне показалось, он не такой бесчувственный скот, как ты рассказывал.)

Еще раз целую К.

Джек читает зло письмо, и у него что-то начинает дрожать внутри. Но слез нет. Побрившись и приняв душ, он надевает брюки и лучший спортивный пиджак поверх гавайской рубашки. И ведет машину в Брентвуд, глупо улыбаясь и глазея по сторонам так, словно все вокруг видит в первый раз. 

* * *

У дома на тротуаре дожидаются его Эксли и Бад Уайт. У Эксли магнитофон. Уайт подходит ближе.

– Я только что разговаривал с Галлодетом, – говорит Эксли. – Он говорит, без прямых улик нам к Лоу идти нет смысла. Мертенс и Перкинс все еще на свободе.

Стомпанато – с Ланой Тернер в Мехико. Если от Микки мы не узнаем ничего стоящего, я пойду прямо к Паркеру. И выложу все, что у нас есть на Дадли.

В это время из дверей слышится:

– Ну что же, может, вы таки войдете? Я уж чувствую, что вы не с добром пришли: так заходите, не след дурные вести сообщать посреди улицы.

На пороге – Микки Коэн в халате и в ермолке.

– Ну заходите или нет? Я ко всему готов, у меня это горе не первое.

Входят в дом. Посреди гостиной – маленький позолоченный гробик.

– Микки Коэн-младший, мой покойный наследник. И вы, задницы гойские, думаете, что горе мне принесли? Вот оно – настоящее мое горе. Погребальная служба сегодня, кладбище «Маунт Синай». Я заплатил раввину, чтобы он отпел моего сыночка по-человечески. А кладбищенским шмендрикам скажем, что хороним лилипута. Ну, выкладывайте, зачем пришли.

Эксли:

– Мы знаем, кто убивает твоих «акционеров».

– Каких еще «акционеров»? Продолжайте в том же духе – и мне придется вспомнить о Пятой поправке! И что это за хреновина у тебя в руках?

– Джонни Стомпанато, Ли Вакс и Эйб Тайтелбаум. Им достался героин, который ты потерял в пятидесятом, когда накрылась сделка с Джеком Драгной. Они убивали твоих «акционеров». Они подослали убийц к тебе и Дэви Голдману в Мак-Нил. Они подложили тебе в дом бомбу. Пока они тебя не достали – но рано или поздно своего добьются.

Коэн громко хохочет.

– Верно, с этими ребятами я давно распрощался – в моем деле от них никакого толку. Но чтобы им хватило ума затеять игру со стариком Микстером и выиграть?!

Уайт:

– Дэви Голдман был с ними заодно. А в Мак-Ниле они решили убрать и его.

Микки Коэн, бледнея:

– Да что вы такое несете? Ни за какие коврижки мой Дэви не пошел бы против меня! Никогда! Скорее поверю, что генерал Макартур заделался коммунистом!

– У нас есть доказательства, – это Джек. – Дэви подложил к тебе в камеру жучок и подслушал твой разговор с братьями Энгелклингами. Оттуда ниточка и потянулась.

– Вранье! Наглое вранье! Даже вместе с Дэви – у них гайка слаба тягаться с Микки Коэном!

Эксли нажимает кнопку – и Микки слышит собственный голос:

104
{"b":"31055","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
PIXAR. Перезагрузка. Гениальная книга по антикризисному управлению
Как вырастить гения
Мой любимый демон
Книга о потерянном времени: У вас больше возможностей, чем вы думаете
Серафина и расколотое сердце
Метро 2035: Красный вариант
Воспитываем детей по методу Марии Монтессори
Клинок из черной стали