ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Конечно, спасибо, – отвечает Бад и машет Брюнингу и Карлайлу.

Два имени в списке обведены карандашом: Джейн Ройко, прозвище Пушинка, и Синтия Бенавидес, прозвище Сладкая Синди. Последние известные адреса – Пойнсеттия и Юкка. Часто посещаемые заведения – коктейль-бары в этих районах.

Подходят подручные Дадли Смита.

– Здесь два имени, – говорит Бад. – Надо найти и допросить этих девчонок.

– Все эти проверки вероятных подозреваемых – бесполезнеж и мудянка, – говорит Карлайл. – Это – черножопые.

– Дадли сказал: надо, – значит, надо, – отвечает Брюнинг.

Бад смотрит на их галстуки. На их счету вместе – пятеро убитых. Толстяк Брюнинг, тощий Карлайл – иногда они кажутся похожими как близнецы.

– Что ж, раз Дадли сказал, значит, сделаем. 

* * *

У «Кошерной кухни Эйба» парковки нет. Бад делает круг. У крыльца «Кухни» потрепанный «шеви» Дика: салон захламлен пустыми бутылками. Для условно-досрочника – нарушение номер один.

Бад находит свободное место. Доходит до «Кухни», заглядывает в окно – Стенс тянет «Манишевиц» и треплется с тремя братскими чувырлами: Ли Вакс, Собачник Перкинс, Джонни Стомп. За стойкой сгорбился коп в штатском, что-то заглатывает, а сам как заводной зыркает глазами на «преступное сообщество».

Черт, достало Бада все это! Сколько ж можно со Стенсом нянчиться?! Плюнул, поехал назад в Голливуд.

В участке уже поджидают его – в застекленной клетушке для задержанных – Брюнинг и две уличные шмары, блондинка и рыжая. Из клетушки доносится ржание. Бад постучал по стеклу, Брюнинг вышел.

– Кто из них кто? – спрашивает Бад.

– Блондинка – Ройко. Слушай, ты, кстати, слыхал шутку про слона с большим членом?

– Что ты им сказал?

– Сказал, что это простая формальность: проверяем личность погибшего Дюка Каткарта. Они газеты читают, так что не удивились. Бад, по-моему, мы зря теряем времени. Точно тебе говорю: это ниггеры. Да им так и так вышка светит за эту мексиканскую шлюшку. Просто этот мудак Эксли хочет выслужиться, вот и нашептывает Паркеру, что дело тут нечисто, а Паркер давит на Дадли, а тот…

Бад упирается твердыми, как мрамор, пальцами в грудь Брюнинга.

– Инес Сото – не шлюха. Ниггеры это или не ниггеры – пока неизвестно. А теперь, может, вы с Карлайлом пойдете займетесь делом?

Брюнинг испаряется, на ходу поправляя галстук.

Бад заходит в клетушку. Выглядят девицы хреново: перекисная блондинка и рыжуха, крашенная хной, кричащий макияж на истасканных физиономиях.

– Значит, газеты вы сегодня читали, – говорит Бал.

– Ага, – отвечает Пушинка Ройко. – Бедный Дюк.

– По-моему, вы не слишком по нему убиваетесь.

– А чего убиваться-то? Дюки – он и есть Дюки. Ну, был то есть. Платил – с гулькин нос, но хоть не бил. Еще обожал бургеры с чили. Из-за них-то и помер, бедняга: всегда говорил, лучше чилибургеров, чем в «Ночной сове», не найти. Не повезло Дюку.

– Значит, вы верите, что это было ограбление?

Синди Бенавидес кивает.

– Конечно, – отвечает Пушинка. – А что ж еще? Или вы думаете, это подстава?

– Мы пока ничего не думаем. Враги у Дюка были?

– Враги? У Дюки? Да нет, какие там враги!

– Сколько девушек у него было?

– Раньше много, а теперь только мы две и остались.

– Я слышал, раньше у него было девять девиц. Что стряслось? Конкуренты подгадили?

– Мистер, Дюки сам себе подгадил. Размазня он был, вот кто. Сам любил молоденьких, ну и вообразил, что сможет на них нажиться. А у молодых-то, известно, ветер в голове. С ними нужно построже. А Дюк построже не умел. На мужика-то мог и прикрикнуть, и кулаки в ход пустить, а вот с девчонками таял. Да теперь уж чего…

– На двух девушках много не заработаешь. Он занимался чем-то еще?

Пушинка ковыряет облупившийся лак на ногтях.

– Да ничем он не занимался, болтовня одна! Носился тут с каким-то планом… У него вечно были какие-то грандиозные планы, у нашего Дюка. Сам себе голову морочил разными фантазиями. Видать, чтоб не было так обидно жить на те крохи, что мы с Синди ему добывали.

– Что за план? Он тебе что-нибудь рассказывал?

– Не-а.

Синди вытаскивает помаду – ее размазалась.

– А тебе, Синди? – поворачивается к ней Бад.

– Нет, – пищит она.

– А о врагах? Никто на него обиду не таил?

– Нет.

– А девушки? Были у него в последнее время молоденькие подружки?

– Н-нет. – Синди хватает носовой платок, промакивает губы.

– Пушинка, а ты что скажешь? Похоже это на правду?

– Слушайте, Дюки ни о чем таком не распространялся. Может, мы пойдем? А то…

– Идите. Дальше по улице есть стоянка такси.

Девиц как ветром сдувает, Бад бежит к своей машине, мчится вверх по Сансет и тормозит напротив стоянки такси. Две минуты ожидания – вот и они, Пушинка и Синди.

Садятся в разные машины и разъезжаются в разные стороны. Бад – следом за Синди. Она направляется в северный Уилкокс: должно быть, домой – адрес 5814, Юкка. Бад срезает дорогу и оказывается на месте как раз вовремя. У дверей дома Синди отпускает таксиста, пересаживается в зеленый «де сото» и отчаливает в западном направлении. Мысленно досчитав до десяти, Бад едет за ней.

Вверх на Хайленд, по Кахуэнга-пасс к Долине, затем на запад по бульвару Вентура. Едет быстро, по центральной полосе. Бад держится к ней вплотную. Внезапно Синди сворачивает к неприметному мотелю – номера расположены полукругом вокруг бассейна с мутноватой водой.

Бад тормозит, разворачивается, ждет, что будет дальше.

Синди стучит 13 дверь номера по левую руку. Открывает девчонка лет пятнадцати – худенькая, блондинка. Как раз того типа, что нравились Дюку.

Десять минут спустя вылетает Синди. Садится в «де сото», разворачивается и уезжает в сторону Голливуда.

Над выходит из машины, стучит в дверь.

Открывает все та же девчушка – только теперь глаза у нее красны от слез. Из комнаты пронзительно орет приемник: «Бойня в "Ночной сове"!», «Преступление века!»

– Вы из полиции?

Бад кивает.

– Сколько тебе лет, детка?

Девчонка шмыгает носом, глядя в сторону.

– Детка, как тебя зовут?

– Кэти Джануэй.

Бад прикрывает за собой дверь.

– Сколько тебе лет?

– Четырнадцать. Интересно, почему мужики всегда об этом спрашивают?

Выговор у нее не местный.

– Откуда ты?

– Из Северной Дакоты. Если отошлете домой – все равно убегу!

– Почему?

– Вам в подробностях или как? Дюк говорит, многим нравятся такие истории. Они от этого кайф ловят.

– Не ершись, детка. Я на твоей стороне.

– Ага, так и поверила!

Быстрым цепким взглядом Бад осматривает комнату. Обыкновенная девичья комнатка: повсюду разбросаны журналы с киноактерами, в открытом гардеробе – скромные девчачьи платьица, на диване – несколько плюшевых мишек с глазами-пуговками. Ни выпивки, ни шприцев, ни таблеток. На берлогу шлюхи явно не тянет.

– Дюк тебя не обижал?

– Он меня не заставлял делать это с мужиками, если вы об этом.

– Значит, ты «делала это» только с ним?

– Чего вы привязались? Сначала со мной это делал мой папаша, а потом был еще один, который меня заставлял это делать с мужиками за деньги. А Дюк меня у него выкупил.

Может быть, это след?

– Как его звали?

– Не скажу! И вы меня не заставите! И вообще, не помню я, как его звали!

– Которого из них, детка?

– И ничего я вам не скажу!

– Тише. Значит, Дюк тебя не обижал?

– Дюк мне ничего плохого не делал! Совсем ничего! Просто говорил, что он мой плюшевый мишка и хочет спать со мной в одной кроватке. А еще научил меня играть в безик. Вот и все, и больше ничего не было! Что в этом плохого?

– Детка…

– Мой папаша был хуже Дюка! И дядя Артур – он был гораздо хуже!

– Ну, тише, тише, не надо…

– И вы меня не заставите!…

Бад осторожно берет ее за руки.

– Зачем приезжала Синди?

– Рассказать, что Дюка убили. Я говорю: «Как убили?», а она: «Ты совсем дура, что ли, уже весь город знает, включи радио и послушай». А потом сказала, что Дюк просил ее обо мне позаботиться, если с ним что-то случится. И дала мне десять долларов. Сказала, что уже в полиции разговор имела… Я говорю, это очень мало, десять долларов, а она разозлилась и давай на меня орать. А вы откуда знаете, что Синди здесь была?

37
{"b":"31055","o":1}