ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Снова никаких фактов – только «ощущения».

– Подумайте, сержант. Поведение Винсеннса во время «Ночной совы» и дела о порнографии. Все, что как-то выходило из обычной колеи. Мне важна любая мелочь. Подумайте.

Стейтис пожимает плечами.

– Ну разве только… но не знаю, имеет ли это отношение…

– Говорите.

– Кабинет Винсеннса был рядом с моим, и иногда до меня долетало то, что там происходило. И вот однажды, сидя у себя, я услыхал обрывок разговора между ним и Дадли Смитом.

– О чем?

– Смит просил Винсеннса установить слежку за Балом Уайтом. Сказал, что убили какую-то проститутку, а Бал, мол, из-за этого переживает и может выкинуть какой-нибудь номер.

По спине пробегает холодок.

– Что еще?

– Винсеннс согласился. А больше я ничего не разобрать.

– Это было во время расследования «Ночной совы»?

– Да, сэр. В те самые дни.

– Сержант, помните, в те же дни убили Сида Хадженса, журналиста из бульварного листка?

– Помню. Дело не раскрыли.

– Не припоминаете, Винсеннс об этом ничего не говорил?

– Нет. Хотя ходили слухи, что они с Хадженсом приятели.

Эд, с улыбкой:

– Благодарю вас, сержант. Мы беседовали без протокола, однако я бы попросил вас о содержании нашего разговора не распространяться. Договорились?

Стейтис, поднимаясь:

– Хорошо. Только вот насчет Винсеннса я хотел сказать… Ему ведь через два месяца на пенсию. И почему он сорвался, понятно – не каждый день человеку случается убить двоих. Может, не дергали бы вы его, дали бы дослужить спокойно, а?

– Всего доброго, сержант, – отвечает Эд.

* * *

Что-то не так. Что-то здесь не так.

Эд сидит откинувшись на стуле, так и этак примеряет разные варианты.

Винсеннс следил за Бадом Уайтом – значит, может иметь на него компромат.

Весной пятьдесят третьего Мусорщик чего-то боялся.

Связь «непристойных книжонок» с «Ночной совой»?

Приговор Инес Сото – Эд убил троих невиновных.

А Винсеннс сейчас зависит от него, от его решения…

Эд нажимает кнопку селекторной связи:

– Сьюзен, соедините меня с окружным прокурором Лоу.

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ

Вы, молодой человек, наверное, думаете, что мне беспокоиться не о чем, кроме ферштункенер [52] «Ночной совы» и ферштункенер грязных книжонок? – интересуется Микки Коэн. – Так вы думаете, у меня без них забот мало? Так чтоб вы знали: я не открываю ни грязные книжки, ни Священное Писание. Мне от всего этого скулы начало сводить еще пять лет назад, а теперь-то я и вовсе об этом думать забыл. У меня есть проблемы посерьезнее – я должен заботиться о своем бедном мальчике.

Бедный мальчик – старый бульдог тяжело сопит. Куцый хвост забинтован. Микки чешет его за ухом.

– Это Микки Коэн-младший, мой наследник, – представляет его Микки. – Увы, таков наш собачий мир, что даже собакам в нем нет житья, и сколько протянет мой мальчик, можно только гадать. В ноябре мне в дом подложили бомбу: сам я не пострадал, чего о моих костюмах от «Сай Девор» сказать нельзя, а хвост у Микки теперь регулярно гноится, да и аппетит совсем никуда. Нервы у него, у бедняги, в полном расстройстве, и я не уверен, что ему пойдет на пользу общение с полицейским.

– Мистер Коэн…

– Вот как? Мне нравится, когда ко мне обращаются с подобающим уважением. Так как, вы сказали, вас зовут?

– Сержант Уайт.

– Ах да, сержант Уайт. Так вот, сержант, скорби мои беспредельны, и нет им конца. Я, словно ваш гойский спаситель Иисус, несу на плечах своих бремена всего мира. Сначала в тюрьме эти ферштункенер бандиты нападают на меня и моего помощника Дэви Голдмана. Бедный Дэви после этого повредился в рассудке и, когда его выпустили, принялся расхаживать по улицам с расстегнутой ширинкой и шлангом наперевес. Я его не осуждаю, в конце концов без саморекламы не проживешь, и к чему же скрывать от людей то, чем наградила природа? Однако копы в Беверли-Хиллз не разделяют моих передовых взглядов: они схватили беднягу Дэви и в два счета запихали в психушку Камарильо, откуда он, боюсь, выйдет очень нескоро. И как будто этого мало – выйдя из тюрьмы, я узнаю, что моих верных сподвижников отстреливают одного за другим! А другие мои люди, те, кто прошел со мной огонь и воду, – Пархач Тайтелбаум, Ли Вакс, Джонни Стомпанато…

Пора прервать этот монолог.

– Джонни Стомпа я знаю.

– Ферштункенер Джонни, – яростно рявкает Микки, – Иуда, грязный Иуда, вот он кто! А Лана Тернер для него – не Магдалина, а блудница Иезавель! Он думает не головой, а головкой члена, и это рано или поздно доведет его до беды. Кто спорит, оснащен он даже лучше, чем бедняга Дэви; но я вытащил его из грязи, я взял этого мелкого вымогателя и сделал своим телохранителем – а теперь он отказывается вернуться ко мне, предпочитает жрать сэндвичи в жральне Пархача Тайтелбаума и якшаться с Собачником Перкинсом, грязным типом, который, как я слыхал из самых достоверных источников, не стыдится совокупляться с соплеменницами моего Микки… Так вы сказали, вас зовут Уайт?

– Верно, мистер Коэн.

– Венделл Уайт? Бад Уайт?

– Да, это я.

– Ма-альчик мой, что же ты сразу не сказал!

Коэн-младший задирает ногу над камином.

– Не думал, что вы обо мне слышали, – ответил Бад.

– Мальчик мой, да о чем же я мог не слышать в этом городе! Ты – один из «сынков» Дадли Смита, верно? Говорят, вы с Дадстером и еще парой крутых парней охраняете демократию в нашем благословенном городе: только благодаря вам Лос-Анджелес еще не стал добычей чужаков. Скромный мотель в Гардене, убедительный разговор, пара ударов по почкам – и дело сделано. Что ж, если мне удастся оторвать своих парней от кошерных бутербродов и дружбы с зоофилами, возможно, моя империя обретет второе дыхание. Вы с Дадстером оказали мне большую услугу, мальчик мой, и я у вас в долгу. Так что же ты хотел узнать о «Ночной сове»?

Настал миг решающего броска.

– Я слышал, братья Энгелклинги были у вас в тюрьме и рассказали вам о плане Дюка Каткарта. Не могли ли вы или Дэви Голдман рассказать об этом кому-то из заключенных?

– Невозможно, – энергично мотает головой Микки Коэн. – Я не говорил никому, даже Дэви. Верно, я не стеснялся обсуждать свои дела с товарищами по несчастью, но об этом не говорил ни единой живой душе. И то же самое сказал этому парню, Эксли, когда он меня допрашивал. А теперь, сынок, хочешь догадку от старика Микстера? Думается мне, убивать пятерых невинных людей из-за каких-то грязных книжонок логично в одном-единственном случае – если торговля этими книжонками уже налажена и приносит большой доход. Так что брось эту гребаную «Ночную сову».

Ничего ты здесь не раскопаешь: скорее всего, убийцы – те шварцес, которых перестрелял ваш герой-молокосос.

– Не думаю, что в «Ночной сове» убили Дюка Каткарта, – говорит Бад. – Я думаю, это был двойник – человек, выдававший себя за него. Этот парень убил Каткарта, забрал его одежду и под видом Каткарта появился в «Ночной сове». И еще мне думается, что ниточка ведет в тюрьму Мак-Нил.

Коэн закатывает глаза.

– Во всяком случае, не ко мне, мальчик мой. Я никому ничего не говорил. И не могу себе представить, чтобы Пит и Бакс болтали об этом с кем-то еще. А где жил этот комик Каткарт?

– В Силверлейк.

– Что ж, покопай в тамошних холмах – может, разыщешь его кости.

При этих словах Баду вдруг вспоминается мать Сью Леффертс в Сан-Берду – дверь на цепочке, внимательный и недоверчивый взгляд темных глаз. Что, если…

– Спасибо вам, мистер Коэн.

– И забудь об этой ферштункенер «Ночной сове», – бросает Коэн на прощание.

Коэн-младший поглядывает на Бада, словно намеревается вцепиться в пах.

* * *

Сан-Бернардино, Хильда Леффертс. В прошлый раз она быстро выставила его за порог. Сегодня он явился с новой информацией – приятель Сьюзен Нэнси, парень, похожий на Дюка Каткарта. Надавить, если понадобится – запугать.

вернуться

52

Вонючий (идиш).

69
{"b":"31055","o":1}