ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Голос Коэна: «Сокровище мое, прекрати лизать свой шнитцель!» Снова собачий скулеж. Долгое молчание. Щелчок – запись прекращается.

– Микрофон активируется от звука голоса, – объясняет Годдард. – Я засек время: отключается автоматически через пять минут бездействия.

Джек, счищая с рукава побелку:

– Как же Голдман менял пленку?

– Очевидно, у него была какая-то палка с крюком, вроде той, что я принес. Интересно, сколько же времени пролежала в шахте эта штука? И ведь Голдман один не мог ее установить, кто-то ему помогал. Так, слышите? Щелчок.

Новый щелчок – микрофон включается. Незнакомый голос:

– Так на кого и сколько?

Коэн:

– Поставь тысячу на Базилио. Базилио – настоящий боец, Робинсона он сделает как младенца. И еще, прежде чем уйдешь, загляни в больницу к бедному Дэви. Господи боже, что с ним сделали эти негодяи – превратили его в какой-то поганый овощ! Ну не жить мне на этом свете, если я из них самих не сделаю овощное пюре!

Дальше – сплошное неразборчивое бормотание, скулеж пса, ласковое воркование Микки.

Джек прикидывает время: уже после нападения. Бой Базилио с Робинсоном был в конце сентября. Микки поставил на них загодя, а к моменту самого матча уже вышел на свободу.

Щелчки, щелчки. Сорок шесть минут пустой болтовни: Микки играет в карты с другими заключенными – их минимум двое, воркует с собакой, спускает воду в туалете. Пленка уже подходит к концу: щелчок, щелчок, скулеж проклятого пса. Микки:

– Шесть лет и десять месяцев провести в этом доме скорби – и для чего, я спрашиваю? Для того, чтобы перед самым освобождением лишиться несравненных мозгов моего друга Дэви! Микки-младший, фейгеле [56], прекрати лизать свой путц [57]!

Другой голос:

– Суку хочет.

Коэн:

– Господи боже мой, откуда же я возьму суку своему бедному мальчику? Но, я тебе скажу, со своим шлонгом Микки-младший – настоящий виртуоз, прямо как Хейфец со скрипкой, а оснащен так, что и сам Джонни Стомпанато ему позавидует. Но как несправедливо устроен мир: мой мальчик страдает от одиночества, а вот у Джонни в суках недостатка нет, только на прошлой неделе я читал в колонке Хедды Хоппер [58], что он снова появлялся в свете с Ланой Тернер. Что он нашел в этой звездульке, я не понимаю, пизда у нее, что ли, соболями выстлана, что он уже десять лет за ней бегает?

Собеседник Микки хрипло хохочет. Коэн:

– Хватит ржать, шлимазл [59], прибереги силы для шоу Джека Бенни. Я тебе о серьезных вещах говорю. Знал бы ты, как мне сейчас не хватает Джонни! Кто-то убирает моих людей одного за другим, и я хочу знать, кто, черт побери, это делает, я хочу взять этих говнюков за яйца, хочу, чтобы те подонки, что проломили череп бедняге Дэви, перестали ходить по земле! А Джонни, чертов макаронник с большой салями, знай дрючит актрисулек и в ус себе не дует, как будто ему все равно, что творят какие-то мерзавцы с его старым другом и благодетелем.

Микки заходится кашлем. Его собеседник:

– А что Ли Вакс или Эйб Тайтелбаум? Поручи это им.

Коэн:

– Наперсник из тебя, дорогой мой, как из жареного поросенка – ужин в Шаббат. Сам не понимаю, как я терплю такого шмендрика [60], как ты, – должно быть, потому, что хорошо играешь в криббидж [61]. Нет, не могу я положиться ни на Эйба, ни на Ли. Эйб обленился, разжирел у себя на кошерных деликатесах, разучился работать руками. А с Ваксом проблема прямо противоположная: слишком уж он любит убивать, причем, увы, абсолютно кого ни попадя, а ведь в этом деле, как и в любом другом, важно знать меру! Нет, мне нужен Джонни. Ах, Джонни, Джонни, что ты нашел в этой Лане – ну неужели у нее в самом деле манда шелком подбита?

Конец пленки. Годдард, качая головой:

– Ну и краснобай этот Микки! Соболями выстлана, надо же!… Я только одного не понял: какое отношение все это имеет к «Ночной сове»?

– Сильно разочаруетесь, если я отвечу: «никакого»? – отвечает Джек.

ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ

На одной из стен его кабинета – огромная диаграмма: персонажи дела «Ночной совы» соединены горизонтальными линиями, вертикальные линии соединяют их с таблицей, разделенной на квадратики: каждый квадратик – факт из признаний Винсеннса. На полях Эд записывает свои мысли. В ушах у него еще звенят слова отца, сказанные по телефону несколько минут назад:

– Эдмунд, я собираюсь выставить свою кандидатуру на выборах губернатора. Скандал вокруг твоего имени может мне повредить, но об этом не думай. Хочу предупредить тебя о другом: я не хочу, чтобы в печати появлялось имя Атертона, особенно в связи с твоим расследованием, и не хочу, чтобы ты докучал Рэю Дитерлингу. Все вопросы, которые у тебя возникнут, задавай непосредственно мне, и я постараюсь помочь тебе всем, чем смогу.

И Эд согласился. После этого разговора он чувствует себя мальчишкой – гадким мальчишкой, когда вспоминает о Линн Брэкен. И еще: ему очень не нравится, что в его диаграмме так часто всплывает фамилия «Дитерлинг».

Эд просматривает схему. Линии змеятся, пересекаются, кружат голову.

Сид Хадженс – связь с порнухой, которую обнаружил Винсеннс в пятьдесят третьем. Порнуха – связь с Пирсом Пэтчеттом. Еще одна линия: Кристина Бергерон, ее сын Дэрил и Бобби Индж, натурщики, участвовавшие в порносъемках. Дать задание Фиску и Клекнеру – возобновить их поиски, попробовать заново опознать других натурщиков. Еще одна линия ведет в дальний угол схемы: порнуха/Хадженс – Атертон. Линия, которой на схеме нет: Атертон – бывший инспектор Престон Эксли.

Теоретическая связь: Пирс Пэтчетт – Дюк Каткарт. Линн Брэкен ее отрицает: ложь, Пэтчетт торговал порнографией, Каткарт пытался ею торговать, они не могли не знать друг друга. Но кто, черт побери, ее изготовлял? От Хадженса – горизонтальная линия к Пэтчетту и Брэкен: скандальный журналист пришел в ужас, узнав, что Джек разнюхивает подоплеку «Флер-де-Лис»; Линн сказала Джеку, что Хадженс и Пэтчетт затевали вместе какое-то дело, теперь это отрицает – снова ложь. Чтобы нанести на схему все вранье, собранное в этом деле, понадобится новый лист бумаги – и, скорее всего, не хватит места на стене.

Еще связи:

Дэви Голдман – Дин Ван Гельдер – Дюк Каткарт – Сьюзен Нэнси Леффертс. Пока ничего не ясно: надо дождаться отчета Джека Винсеннса и выяснить, что скрывает Бад Уайт. Возможные связи: Пэтчетт, братья Энгелклинги и их отец – химическое образование. Пэтчетт и доктор Терри Лакс – две связи: пластическая хирургия и наркотики. У Терри Лакса подпольная наркологическая клиника, о Пэтчетте известно, что он нюхает героин. В отчете Дадли Смита для Паркера говорится, что Пита и Бакса Энгелклингов перед смертью пытали с помощью каких-то химикатов – подробностей в отчете нет. Заключение: все сходится на Пэтчетте – его шлюхи, его порнография. Пэтчетт – ключ к человеку, который делал снимки с чернильной кровью, который убил Хадженса, к человеку, через которого позорное дело «Ночной совы» связано со славным делом Атертона – вечной гордостью его отца. Слишком много Дитерлинга.

Пэтчетт финансировал ранние мультфильмы Дитерлинга. Сын Дитерлинга Билли и его дружок Тимми Валберн – клиенты «Флер-де-Лис». Валберн знает Бобби Инджа. Билли работал в «Жетоне Чести» – на создателей сериала пало первое подозрение в убийстве Хадженса. Звезда «Жетона Чести» Миллер Стентон в детстве снимался у Дитерлинга. В одно время с Крошкой Вилли Веннерхолмом, которого убил… Лорен Атертон? Пунктирные линии: Атертон – порнуха – Хадженс. Если это совпадения, то слишком невероятные, если нет – эти пунктиры могут погубить его отца. Погубить на пороге его собственного Фантазиленда.

вернуться

56

Птичка (идиш)

вернуться

57

Член (идиш).

вернуться

58

Хедда Хоппер (1885 – 1966) – ведущая колонки светской хроники и сплетен из жизни голливудских звезд в газете «Лос-Анджелес Таймс».

вернуться

59

Неудачник (идиш).

вернуться

60

Придурок (идиш).

вернуться

61

Коммерческая карточная игра, обычно на двух игроков; карты сбрасываются на особую доску с колышками.

87
{"b":"31055","o":1}