ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

Что-то стряслось с его внутренними часами – даже не знает, среда сегодня или уже четверг. Целый вечер угробил на выкладки по «Ночной сове» – но Дадли даже записывать ничего не стал: все это ему давно известно. Дадли просидел с ним до полуночи, много говорил и уехал, так ничего толком и не объяснив, – встречаться с Эксли. Дадли хочет разрушить его карьеру, но Баду он сказал: «Пусть сполна получит то, что заслужил», а после истории с Линн смерть – самое малое, чего заслуживает этот подонок. Убить капитана полиции… Один поворот колесика, и пружина лопнет…

С этой мыслью он заснул – и проснулся через несколько часов: снилась ему Кэти Джануэй.

Перед глазами снова встал Спейд Кули.

Снова в «Билтмор», снова расспрашивает музыкантов – Спейд не появлялся, Собачник Перкинс смылся по каким-то своим делам. Ночной дежурный в Бюро окружного прокурора дал ему от ворот поворот – похоже, они там этим делом не занимаются вовсе. Прошвырнулся по Чайнатауну – ничего. Осторожно проехал мимо своего дома – у дверей дежурят в машине двое из ОВР. Проглотил на ходу гамбургер в круглосуточной забегаловке.

Занялся рассвет. В газетных киосках толстые стопки «Геральд» – пятница! Заголовки кричат о «Ночной сове»: негритосы жалуются на полицейский произвол, шеф Паркер обещает восстановить справедливость.

Наручные часы остановились. Бад хочет их завести, сверившись с радио, но пальцы дрожат, никак не получается подкрутить колесико, и он выбрасывает стобаксовые «Груен» в окно. Приступы усталости сменяются новыми приливами сил, и тогда вместо Кэти он думает об Эксли и Линн. Едет на Ноттингем-драйв – проверить машины у дома.

Белого «паккарда» нет – а ведь Линн всегда оставляет автомобиль на одном и том же месте.

Бад обходит дом кругом – никаких следов синего «плимута» Эксли. Соседка забирает с крыльца бутылку молока.

– Доброе утро, – говорит она. – Вы друг мисс Брэкен, верно?

Мерзкая старуха – Линн говорила, что она подглядывает к соседям в окна.

– Верно.

– Что ж, как видите, ее нет дома.

– А вы не знаете, куда она уехала?

– Ну…

– Что «ну»? Вы видели ее с мужчиной? Высоким, в очках?

– Нет, не видела. Ничего я не видела, и, пожалуйста, не кричите на меня, молодой человек.

Бад показывает ей жетон.

– Вы что-то знаете? Вы же хотели что-то сказать – говорите!

– Я собиралась сказать, что знаю, куда она поехала. Я слышала, как она разговаривала с управляющим, спрашивала у него дорогу. Но вы так нелюбезны, молодой человек…

– Дорогу куда?

– На озеро Эрроухед. И незачем так кричать, я бы и без того вам все рассказала.

* * *

Охотничий домик Эксли – о нем рассказы ваза Инес. Говорила, на крыше у него три флага: американский, калифорнийский и флаг полиции Лос-Анджелеса. Бад едет на Эрроухед, кружит вокруг озера, наконец находит дом: все три флага развеваются на ветру. У крыльца стоит белый «паккард» Линн. Синего «плимута» не видно.

Одним прыжком Бад взлетает на крыльцо. Дверь закрыта снаружи на засов. Бад входит – обычная комната, пыль, тишина.

Бросается в спальню. Смятая постель, запах пота, следы губной помады на простынях. Бад срывает простыни, выбивает пух из подушек, переворачивает матрац – под матрацем книжечка в кожаной обложке. Дневник Линн – тот самый дневник, о котором он много слышат, но ни разу в него не заглядывал.

Бад хватает его, хочет разорвать надвое по корешку – так он в молодости на спор рвал телефонные книги. Но останавливается: он должен туда заглянуть. Страшно боится того, что может там прочесть, – и именно поэтому должен.

Последняя исписанная страница. Четкий, уверенный почерк Линн. Черные чернила – золотая ручка, что он ей подарил. 

26 марта 1958

Еще немного об Э.Э. Он только что уехал. Кажется, смущен тем, что вчера так со мной разоткровенничался. В утреннем свете и без очков он выглядит молодым и очень уязвимым.

Но это видимость: Э.Э. очень опасен, и Пирса, столкнувшегося с этим человеком на узкой дорожке, можно только пожалеть. Любовью Э.Э. занимается совсем как мой Венделл – медленно, словно хочет, чтобы это никогда не кончалось, чтобы ему не приходилось снова возвращаться к реальности. В первый раз я встретила человека, настолько похожего на меня: его ум, осторожность, скрытность, постоянная готовность к двойной игре – все это настолько мне знакомо, что я смотрю на него как в зеркало и боюсь того, что вижу. Рядом с ним В. У. кажется ребенком: честным, чистым и мужественным, да, но ребенком. А по сравнению с тем выбором, что стоит перед ним сейчас, мое предательство Пэтчетта – просто детская игра. Парадоксально: этот холодный, циничный эгоист до сих пор по-детски восторгается своим отцом и смотрит на мир его глазами – тем ужаснее то, что ему предстоит, тем больше поражает и восхищает меня то, что, несмотря ни на что, он ютов действовать. Э.Э. не слишком вдавался в подробности, но суть дела такова: на некоторых порнографических фотографиях, которые продавал Пирс пять лет назад, имеются нарисованные от руки красными чернилами раны и увечья – и эти рисунки полностью совпадают с увечьями на теле Сида Хадженса, а также с ранами жертв убийцы-маньяка по имени Лорен Атертон, которого арестовал в тридцатых годах Престон Эксли. П.Э. намерен выставить свою кандидатуру в губернаторы, а Э.Э. считает, что его отец неверно расследовал дело Атертона и, кроме того, подозревает, что в это время П.Э. состоял в деловых отношениях с Рэймондом Дитерлингом (одной из жертв Атертона стал мальчик-кинозвезда, снимавшийся у Дитерлинга). Вот и еще один парадокс: мой Э.Э., такой трезвый и прагматичный, воображает своего отца каким-то идеальным героем, рыцарем без страха и упрека и приходит в ужас от одной мысли о том, что П.Э. может проявлять какие-то человеческие слабости. Он боится, что расследование «Ночной совы» раскроет ошибку П.Э. и помешает его избранию в губернаторы, и, судя по всему, еще больше боится, что его отец окажется обычным смертным. И все же он твердо намерен расследовать дело, пока не докопается до сути. Как я ни люблю Венделла, но приходится признать: он в такой ситуации, скорее всего, принялся бы стрелять направо и налево, а потом сел бы дожидаться, пока придет кто-нибудь поумнее – ну хотя бы тот сладкоречивый ирландец Дадли Смит, о котором он столько рассказывает, – и все исправит. Пока все: остальное запишу после прогулки, завтрака и трех крепких чашек кофе.

Теперь он рвет дневник – сперва вдоль корешка, затем на мелкие кусочки, превращая кожу и бумагу в труху.

Подходит к телефону, набирает номер ОВР. Дзззинь, дзззинь.

– Отдел внутренних расследований, Клекнер.

– Это Уайт. Позови Эксли.

– Уайт, имей в виду, у тебя будут большие не…

Новый голос.

– Это Эксли. Уайт, где ты?

– В Эрроухед. Только что прочел дневник Линн. Теперь я знаю все про твоего старика, Дитерлинга и Атертона. Все знаю, понятно, мать твою? Сейчас мне нужно найти одного человека. Когда я с этим разделаюсь, имя твоего папочки появится в шестичасовых новостях.

– Уайт, подожди! Мы можем договориться!

– Иди к черту, Эксли.

* * *

Назад в Лос-Анджелес. По третьему кругу: Чайнатаун, Стрип, «Билтмор». Перед глазами плавают алые круги, китаезы кажутся похожими на музыкантов из группы Спейда, у «Ковбойских ритмов» – желтые физиономии, глаза-щелочки. Все норы, все укрытия проверены по три раза. Кроме одной: у агента Кули он был только однажды.

Бад едет в «Ассоциацию Ната Пенцлера». Дверь в кабинет открыта – мистер Натски у себя за столом кушает сэндвич. Заметив Бада, чуть не давится:

– О черт!

– Спейд вчера не появился на концерте. Должно быть, он тебе стоит кучу денег.

Пенцлер сует руку под стол:

– Эх, Тарзан, знал бы ты, сколько неприятностей доставляют мне клиенты!

– Что-то ты не сильно этим огорчаешься.

94
{"b":"31055","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Бог счастливого случая
В команде с врагом. Как работать с теми, кого вы недолюбливаете, с кем не согласны или кому не доверяете
Уроки соблазнения в… автобусе
Путь самурая
Заботливая мама VS Успешная женщина. Правила мам нового поколения
Побег без права пересдачи
Чужая война
Темная страсть
Земля лишних. Коммерсант