ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Потому что в конечном счете всегда остаюсь в прибыли.

– Знаешь, где он?

Пенцлер, что-то заталкивая под стол:

– Скорее всего, где-нибудь на Марсе в обнимку со старым приятелем «Джеком Дэниелсом» [63].

– Что это ты там, под столом, делаешь?

– Яйца себе чешу. Так хочешь на меня работать? Пять сотен в неделю и десять процентов агенту.

– Где Спейд?

– Где-то шляется, а где – не знаю. А ты зайди на следующей неделе и дай знать, если с тобой кто-нибудь мозгами поделится.

– Значит, так?

– Слушай, Тарзан, зачем мне от тебя что-то скрывать. Мне жизнь дорога…

Бад резко бьет ногой по стулу. Пенцлер летит на пол. Бад лезет под стол: толстый сверток, завернутый в коричневую бумагу и перевязанный веревкой. Бад ставит ногу на сверток и дергает узел: внутри стопка чистых черных ковбойских рубашек.

– Линкольн-Хайтс, – говорит Пенцлер, поднимаясь. – Подвал в заведении Сэмми Линя. Только помни: ты об этом узнал не от Натски.

* * *

Китайский ресторан Линя: вверх по Бродвею от Чайнатауна. Позади ресторана – автостоянка, черный ход на кухню. Снаружи в подвал хода нет. Снизу из вентиляционной трубы вырывается пар, доносятся голоса. Из приоткрытой задней двери доносятся пряные запахи. Вход в подвал должен быть с кухни.

Бад находит во дворе палку, входит с черного хода. На крохотной кухоньке двое узкоглазых режут мясо, еще один, старый хрыч, свежует утку. Где вход в подвал? Бад соображает сразу: под соломенной циновкой у плиты.

Его заметили. Молодые начинают что-то лопотать по-китайски, папа-сан взмахом руки их успокаивает. Бад показывает жетон.

Старик делает движение пальцами, словно свивает невидимую нить:

– Я плачу! Я плачу! Уходите!

– Спейд Кули, папаша. Спустись вниз и скажи ему, что Натски прислал смену белья.

Старик не унимается:

– Спейд заплатил! Уходите! Я плачу!

Папа-сан сжимает мясницкий нож; молодые встают рядом полукругом.

– Уходите! Уходите! Я плачу!

Бад ждет, когда старик подойдет поближе, и встречает его дубинкой по корпусу. Папа-сан падает на плиту – лицом в огонь. Волосы мгновенно загораются. Молодые кидаются на Бала – одним ударом дубинки он сбивает их с ног – они горой валятся на пол, Бад добавляет им ногами по ребрам. Старикан, вопя от боли, тушит волосы в раковине, лицо у него обожжено до черноты.

Бад бьет его под колени – китаеза падает, не выпуская из руки нож. Бад наступает ему на руку, пальцы хрустят, старикан пронзительно вопит. Бад оттаскивает его к плите, пинком отбрасывает циновку – под ней люк, ведущий в подвал.

Тошнотворная сладкая вонь опиума. Бад стаскивает вопящего китайца вниз, бьет ногой, тот замолкает. Идет по узкому проходу среди матрацев, вглядываясь в лица курильщиков.

Бад пинками расталкивает их. Сплошные узкоглазые – что-то недовольно бурчат, а потом снова погружаются в забытье, каждый в своем Фантазиленде. Дым – хоть топор вешай. Едкий дурманящий запах окутывает лицо, проникает в ноздри: Бад тяжело дышит и с каждым вздохом ядовитые пары растекаются по легким.

В конце подвала – дверь. Бад распахивает ее пинком. Сквозь опиумный туман: голый Спейд Кули, с ним три обнаженные девицы. Пьяное хихиканье, переплетенье рук и ног – оргия на скользкой, покрытой кафелем скамье. Бад не стреляет – боится попасть в кого-нибудь из женщин.

Вместо этого нашаривает выключатель на стене, включает свет. Туман рассеивается, Спейд поднимает голову. Бад наводит на него револьвер.

УБЕЙ.

Кули выходит из оцепенения первым: хватает двух девиц, прижимает к себе, как щит. Бад подходит ближе. Мелькают руки, ноги, ногти целятся ему в лицо. Выскользнув из рук Спейда, девки, спотыкаясь, поспешно исчезают за дверью. Спейд:

– Иисус. Мария, Иосиф…

Бад наглотался опиума: в голове туман. Надгробное слово – чтобы растянуть лот миг:

– Кэти Джануэй, Джейн Милдред Хемшер, Линетт Эллен Кендрик, Шерон…

– ЭТО ЖЕ ПЕРКИНС, МАТЬ ТВОЮ, ЭТО ВСЕ ПЕРКИНС! – вопит Кули.

Бад застывает: палец до половины надавил на спусковой крючок. Перед глазами плавают цветные пятна. Кули тараторит как пулемет:

– Я видел Собачника с этой последней девчонкой, с Кендрик. Я знал, что он любит колотить шлюх, и, когда о ней рассказали по телику, спросил, не он ли это. А Собачник… господи, он меня напугал до усрачки, потому-то я здесь и прячусь. Поверьте мне, мистер, это правда!

В цветных пятнах – мерзкая рожа Собачника Перкинса. Из калейдоскопа выплывает бирюзовое пятно – один из перстней на пальцах Спейда.

– Откуда у тебя эти перстни?

Кули, дрожащими руками обматывая бедра полотенцем:

– Да все от него же, от Собачника! У него хобби такое, всюду возит с собой станок и вытачивает перстни. Он всегда насчет этих перстней отпускал какие-то странные шуточки, вроде того, что они ему помогают в деликатной работе, защищают руки – теперь-то я понимаю, о чем он!

– Опиум. Он знает, где его достать?

– Этот козел таскает мою дурь! Мистер, вы должны мне поверить!

И Бад решает ему верить.

– Я проверял места и даты. Каждый раз на месте убийства оказывался ты. Другие музыканты из твоей сраной группы приходят и уходят – остаешься только ты.

– Собачник со мной ездит с сорок девятого года! Он наш менеджер, он всегда ездит со мной! Мистер, пожалуйста, поверьте!

– Где он?

– Не знаю!

– Друзья, приятели, подружки. Другие извращенцы. Выкладывай!

– Да какие у этого сукина сына друзья! Разве только этот макаронник, Джонни Стомпанато! Мистер, вы должны мне по…

– Я тебе верю. А ты веришь, что я тебя убью, если его спугнешь?

– Господи Иисусе, еще как верю!

Бад скрывается в дыму. Китайцы по-прежнему в отключке. Из глотки старикана вырывается чуть слышный хрип.

* * *

Полицейское досье на Перкинса:

В Калифорнии арестов не было. 1944 – 1946 годы – тюремное заключение в Алабаме, обвинение в противоестественных сношениях с животными. Гастролирующий музыкант, постоянного адреса нет. Знаком с Джонни Стомпанато, возможно, знаком с Эйбом Тайтелбаумом и Ли Ваксом: все трое – известные гангстеры. Повесив трубку, Бад вспоминает давний рассказ о том, как Джек Винсеннс тряс Собачника на вечеринке «Жетона Чести» – Джонни, Тайтелбаум и Вакс тогда были с ним.

Джонни – его бывший информатор. В то время, много лет назад, Джонни его боялся. И ненавидел.

Бад снова звонит в архив, выясняет номер телефона Стомпа. Десять звонков – нет ответа. Еще два звонка: в номер «Ковбойских ритмов» в Билтморе, в клуб «Эль-Ранчо» – и там и там никто не отвечает. Следующая остановка – ресторанчик Пархача Тайтелбаума: Джонни и Пархача водой не разольешь.

Бад мчит по Пико, разгоняя остатки опиумного дурмана. План простой и четкий: найти Перкинса, дождаться, пока он останется один, убить. Потом – Эксли.

Паркуется, заглядывает в окно ресторанчика. Посетителей нет, за столом – Пархач Т. и Джонни Стомп.

Бад входит. Заметив его, они начинают перешептываться. Бад несколько лет их не видел: Эйб заметно отяжелел, Джонни красив все той же слащаво-наглой итальянской красотой.

Пархач машет ему рукой. Бад берет стул, садится. Стомп говорит:

– О, Венделл Уайт! Как делишки, paesano [64]?

– Ничего. А как у тебя с Ланой Тернер?

– Все отлично. Кто это тебе рассказал?

– Микки Коэн.

Тайтелбаум громко хохочет:

– А что манда у нее соболями выстлана, он тебе не говорил? Они с Джонни сегодня улезают в Акапулько, а мне, увы, только и остается, что утешаться игрой в карманный бильярд. Что привело тебя к нам, Уайт? Мы ведь, кажется, не виделись с тех пор, как твой приятель Дик Стенс здесь работал.

– Я ищу Собачника Перкинса.

Джонни, барабаня пальцами по столу:

– Спроси у Спейда Кули.

– Спейд не знает, где он.

вернуться

63

Марка виски.

вернуться

64

Земляк (ит.).

95
{"b":"31055","o":1}