ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я знаю их язык. Повтори ее.

– Т-с-с… потом. Снова начинается.

Лежавшая в трансе женщина выгнулась, ее веки приоткрылись, жутко блеснули белым закатившиеся глаза. Ицхаль и Элира ждали, сцепив руки, – неподвижные, готовые поймать каждое слово…

Напряженное, будто сведенное судорогой тело женщины обмякло, веки закрылись и затем распахнулись вновь – на этот раз из-под них сияли осмысленные темные глаза.

– Сурге. – Ицхаль наклонилась над ней.

Женщина улыбнулась незнакомой улыбкой. Затем ее лицо искривилось, из распахнутых глаз побежали быстрые слезы, беззвучно стекая за уши.

– Илуге, – чужим, звонким девичьим голосом закричала женщина. – Где же ты, Илуг-е-е-е?!

– Она была здесь, – донесся до Ригванапади глухой голос человека из глубины комнаты. – Точнее, здесь был ее цампо – ментальный двойник.

– То есть она уже достигла того уровня, когда обучаются управлять цампо? – раздраженно спросил князь. – Почему тогда я не могу? В нас течет одна кровь, и я мужчина!

– Создание и управление цампо требует многих лет концентрации, – прошелестел бесплотный голос. – То время, которое ваше высочество потратил на решение государственных дел, увеселения и наложниц, Ицхаль Тумгор использовала иначе.

– Ты хочешь меня в чем-то упрекнуть, жрец? – Голос Ригванапади налился металлом, все его когда-то мощное, но теперь несколько оплывшее тело напряглось.

– Вовсе нет, сиятельный князь. – В голосе появилась неуловимая насмешка – или ему показалось? – Я всего лишь объясняю это явление таким, каково оно есть. Человеческое существо имеет ограниченное количество времени и энергии, которые заключены в нем. Оно может значительно различаться у разных людей, но все равно в любом случае конечно. Это значит, что любое произведенное человеком действие – трата времени и энергии. Каждый имеет свое предназначение, и каждый распоряжается этим даром по-своему. Только и всего.

– Что ей было нужно?

– Я думаю, любопытство, – ответил невидимый собеседник. – Ее привлек лонг-тум-ри.

– Значит, она может догадываться… Хитрая ведьма! – в сердцах выругался князь. Он все еще сжимал в руках пергамент со сломанной печатью Двора Приказов Срединной Империи.

– Даже если так, вряд ли это что-то меняет. Ицхаль Тумгор не связана ни с одной из группировок, достаточно сильных, чтобы вам помешать, – возразил собеседник.

– Выйди на свет, Горхон, – поморщился князь. – Твои колдовские фокусы меня раздражают.

Горхон, глава школы Омман, появился в круге света, который отбрасывал бронзовый масляный светильник. Горхон был немолод, но и за старца его принять было никак нельзя. Гладкое скуластое безвозрастное лицо разрезали очень узкие, угольно-черные глаза, жесткие складки у рта выдавали решительность и упорство. Голову украшала маленькая квадратная шапка с символами школы, длинная коса достигала каблуков. На грудь свисало ожерелье из 108 круглых серых матовых бусин. Ригванапади знал, что это за бусины. Каждая из них была выпилена из человеческого черепа. О последователях школы Омман болтали разное, и некоторые их обряды были воистину отвратительны, но они были, несомненно, самой могущественной школой в Ургахе.

– Император Срединной ищет нашего союза, – медленно проговорил он, – и предлагает объединиться для совместного покорения северных земель. Что ты об этом думаешь?

– Все последние гадания посвященных различных школ показывают, что равновесие сил, продержавшееся последние десять лет, готово нарушиться, – произнес Горхон. Его пальцы под широкими рукавами двигались, переплетались, отчего создавалось жутковатое впечатление, будто жрец держит там какое-то мелкое животное размером с крысу. – Нынешний год будет годом Грифа по солнечному календарю и годом Дракона – по лунному. Такое сочетание говорит о начале нового цикла, именно в это время в ткани бытия происходят структурные изменения, которые станут явными позднее. Кроме того, звезда Умм начинает движение к Земле, а ее приближение приносит войны. Так что война начнется, с твоим участием или без. В таких условиях самым верным будет вовремя принять ту сторону, которая сулит наибольшее из обещаний.

– Что говорят твои духи о Срединной как о союзнике? – нетерпеливо спросил Ригванапади. Его глаза, зелено-коричневые, как чешуя змеи фэй, пристально следили за жрецом.

– Слабость внутри силы. Сила внутри слабости. Неверное решение приведет к неожиданному финалу. Боги гневаются, – нараспев произнес Горхон и добавил другим тоном: – Я толкую эти предсказания так, что саму Срединную тоже могут ждать изменения. В настоящее время вокруг императора, – кстати сказать, слабого и капризного юнца, забавляющегося мальчиками, идет ожесточенная борьба группировок. Партию внутреннего средоточия возглавляет Первый Министр, и ранее к ней принадлежал весьма одаренный стратег Фэнь. Но они были разгромлены пять лет назад Партией Восьми Тигров, которую возглавляет придворный евнух Цао, наставник императора. Именно от них исходит полученное сегодня предложение. Они размахивают знаменами и призывают к победоносным войнам с целью покрыть растущие расходы империи. Третья сила – это партия императрицы-матери. Ее можно охарактеризовать как срединную, они, скорее, борются за подступы к императорскому трону, нежели за какую-нибудь реформу. Еще есть жрецы всех четырех официальных религий, с десяток сановников, довольно влиятельная, хоть и небольшая, партия судей. В общем, список бесконечен. Нас может интересовать только основное.

– Что именно? – задумчиво спросил князь, рассеянно засунув в рот засахаренный абрикос из широкой нефритовой вазы на низком столике.

– Не мы ли являемся конечной целью их завоевания, – пожал плечами Горхон. Про себя он при этом подумал, что князь, умудрившись убрать с дороги двоих братьев и захватить престол Ургаха, тем не менее не блещет масштабным политическим мышлением. – Северные варвары для Срединной – слишком неубедительная цель.

– А это возможно? – Ригванапади нахмурился. – По-моему, Ургах не так-то легко завоевать.

– Я не говорю о возможности завоевания, – с растущим раздражением парировал Горхон. – Я говорю о возможности существования таких мыслей в чьей-то голове. Ургах обладает сокровищами, накопленными в течение тысяч лет, и его ни разу не завоевывали. Зависть и жадность могут оказаться плохими советчиками. Впрочем, их планы могут быть в действительности прямолинейны. Северные варвары, плохо обученные и разрозненные, достаточно легкая добыча для куаньлинов. Если меня что-то и настораживает, то только то, что Империя решила привлечь к этому Ургах. На самом деле они в нас не нуждаются.

– Ты их переоцениваешь, жрец. – Князь выпятил нижнюю губу. – Они только что ввязались в войну на юге. Их лучшие силы стянуты туда. Обратившись к нам с предложением о союзе, они убивают двух зайцев – одновременно решают вопрос о дополнительном притоке прибыли, приносимом войной, и отвлекают нас от их собственной уязвимости.

«А он не так уж не прав, – подумал Горхон. – Возможно, это и так».

– Нам в любом случае надо ответить словами мира и дружбы, – произнес князь. – Времени подумать у нас достаточно. А вот моя сестра сейчас меня волнует гораздо больше.

Глава 4

Йом Тыгыз

В воздухе восхитительно пахло копченым мясом и хуль – жирным студнем из разваренных бараньих ног, душистых степных трав, дикого лука и ячменя. Запах был такой, что Илуге приходилось сглатывать наполнявшую рот слюну. Над летним становищем плыли сиреневые завитки дыма с тонким запахом ольхи и трав. В преддверии праздника суетились женщины, озорничали дети, пользуясь тем, что взрослые заняты.

Праздник Йом Тыгыз, праздновавшийся в день осеннего равноденствия, знаменовал поворот Вечно Синего Неба на юг. Там, наверху, в небесном шатре, расшитом синим шелком с серебряными звездами, старик Ыых распускает шнур, сплетенный из волос утопленников, и достает из сундуков белые войлоки. Это значит, что скоро заметут метели и степь станет белой. Пора откочевывать в более южные края. Перед долгой дорогой следует забить часть отар на шкуры и мясо. Йом Тыгыз и следующий за ним месяц йом, – пожалуй, самый приятный месяц из двадцати четырех в степном календаре. Степь поутру серебрится от инея, воздух прохладен и свеж, а небо, будто ручей весной, – прозрачное и холодное. Высоко в небе старуха Ен-Зима, жена Хозяина, уже выгнала провинившихся птиц из своих владений, и, печально крича, они покидают насиженные места.

17
{"b":"31058","o":1}