ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Покинув место прежней ханской славы, императрица отправилась в путешествие по степи, когда-то населенной татарскими племенами, нещадно истребленными безжалостными солдатами Потемкина. Опустевшие земли вернулись в первобытное состояние. Ночевали именитые гости в огромных шатрах, возведенных слугами князя Таврического. Поражаясь простору отвоеванных Россией новых земель, они не переставали дивиться деяниям Потемкина, направленным на возрождение некогда благодатной земли. Были построены поселения, посажены новые рощи, засеяны нивы. В этом краю с благоприятным климатом поселилось уже несколько иностранных переселенцев, к которым, как сказал Потемкин, скоро прибудет пополнение.

Екатерина не переставала изумляться изобретательности Потемкина, который изо всех сил старался скрасить ее путешествие и показать величие и мощь России. Он устраивал военные смотры, в которых принимали участие тысячи с иголочки одетых, браво марширующих солдат. Татарские воины на быстрых скакунах поражали искусством вольтижировки. Однажды после захода солнца холмы, окружавшие город, где гостила Екатерина, озарились фейерверком. Огни образовали кольцо во много миль. В центре его, на самой высокой точке горной гряды, десятки тысяч петард высветили ее императорскую монограмму. От взрывов дрожала земля. Никогда еще такая мощь не была сосредоточена в одном месте. Русские выглядели сильными, если не сказать непобедимыми.

В феврале 1791 года после взятия Суворовым Измаила Потемкин отправился в свою последнюю поездку в Петербург. Князя сопровождала прекрасная фанариотка Софья Полонская, чья красота произвела настоящую сенсацию во время ее пребывания в Париже. Некоторое время она развлекала «светлейшего», затем ее сменила другая красавица – княгиня Долгорукова. Естественно, Прасковья Андреевна Потемкина была забыта. Встретив со стороны мужа сопротивление в своих ухаживаниях за княгиней, Потемкин при всех схватил несчастного за аксельбанты и поднял в воздух, крича: «Негодяй, я тебе дал эти аксельбанты, как другим, и никаких у тебя особых заслуг для этого не было. Все вы дрянь, и я могу делать, что хочу, с вами и со всем, что у вас есть».

Потемкина встречали в Петербурге, как героя, с необыкновенной пышностью. Екатерина проявила к нему благосклонность: на него сыпались милостивые знаки внимания, награды и подарки. 28 апреля 1791 года в подаренном Потемкину императрицей Таврическом дворце был дан великолепный бал, затмивший немыслимой роскошью прежние пиры «светлейшего». После праздника главнокомандующий всеми армиями не спешил выехать к своим подчиненным и пробыл в Петербурге еще три месяца. Среди причин столь долгого пребывания Потемкина в столице Завадовский в письме к С.Р. Воронцову указывал следующую: «Князь, сюда заехавши, иным не занимается, как обществом женщин, ища им нравиться и их дурачить и обманывать. Влюбился он еще в армии в княгиню Долгорукову, дочь князя Барятинского. Женщина превзошла нравы своего пола в нашем веке: пренебрегла его сердце. Он мечется, как угорелый… Уязвленное честолюбие делает его смехотворным…» Кроме того, с князем случались жестокие припадки хандры и отчаяния: у него появлялись предчувствия близкой кончины, которые на этот раз не обманули его. Наконец Екатерина сама объявила князю о необходимости отбыть в армию. 24 июня 1791 года Потемкин покинул Царское Село.

Князь скончался 5 октября 1791 года по дороге из Ясс в Николаев. Уже больной, он пожелал покинуть молдавскую столицу, место, которое «более походит на гроб, нежели на обиталище живых». По дороге Потемкин почувствовал приступ удушья. Его вынесли из кареты, положили на траву, и через несколько минут его не стало. По свидетельству Безбородко, Потемкин не принимал никаких лекарств; при лихорадке приказывал в самые холодные ночи открывать все окна в доме, заставлял лить себе на голову целые потоки одеколона и сам прыскал на себя холодную воду кропильницей, которую не выпускал из рук.

Екатерина была безутешна. Своему корреспонденту Гримму она писала: «Вчера меня ударило, как обухом по голове… Мой ученик, мой друг, можно сказать, идол, князь Потемкин-Таврический скончался… О Боже мой! Вот теперь я истинно madame la Ressource (Сама себе помощница. – Прим. ред.)… Это был человек высокого ума, редкого разума и превосходного сердца…»

ЭДВАРД АЛЕКСАНДР (АЛИСТЕР) КРОУЛИ

(1875—1947)

Его называли «королем сатанистов», «самым порочным человеком в мире». В его «послужном списке» более четырех тысяч соблазненных женщин. Закончил Кембридж, был членом оккультной ложи «Золотой рассвет». Организовал на Сицилии «аббатство» (1920), где устраивались сексуальные оргии с жертвоприношениями.

Алистер Кроули родился 12 октября 1875 года в семье богатого пивовара. Учился в Кембридже, где стал членом оккультной ложи «Золотой рассвет». В этой организации состояло много знаменитостей, в частности, поэт Йитс и президент Академии художеств Келли, на дочери которого Кроули женился. Вскоре разразился скандал: за интриги Кроули изгнали из ложи; жена бросила его, публично обвинив в том, что он заставлял ее участвовать в «черной мессе». Обиженный сатанист со своим учеником Беккетом отправился в Сахару вызывать демона Хоронзона. После этой поездки Беккет сошел с ума.

В 1920 году на Сицилии Кроули основал «аббатство», девизом которого было: «Делай все, что захочешь». Утверждали, что там проводились оргии с человеческими жертвоприношениями. После начала Второй мировой войны Кроули вернулся в Англию и поселился в мрачном замке у озера Лох-Несс, где и умер от рака.

Сын активного члена Плимутского братства, Кроули унаследовал одержимость идеей греха, хотя она проявилась в весьма нестандартной форме. С детства его вдохновляла поэзия. Подражая Суинберну, он писал:

Все падения, весь абсолютный позор
Тебе придется вынести, погрузившись в грязь,
И дерьмо дрянных баб будет тебе в охотку…

Рано, если не с рождения, он стал мистиком в отношении к жизни. Кроули считал себя гермафродитом и верил во врожденные мазохистские наклонности. Он полагал, что подчиняется силам Природы, Похоти и Жестокости, сообщавших ему волю пантеистического божества, его веры. Эта идея владела им всю жизнь, хотя и несколько видоизменялась.

Мистическое отношение к жизни проявлялось даже тогда, когда, заразившись гонореей от проститутки в Глазго, он абсолютно серьезно заявлял, что пострадал от «слепой ярости природы».

На заре жизни Кроули не мог решить, является ли тот, иной мир, в существовании которого его убедили медиумы, Добром или Злом, но склонялся, скорее, к последнему, хотя по-настоящему веровал только в Пана. Для общения со своим божеством он использовал наркотики и «сексуальную магию», проще говоря – совокупления. Этот человек был сладострастником, искренне верил, что мотивы его поступков следует считать религиозными. Его неустанный поиск «правильной» женщины можно понимать как неутоленное желание более глубокого сексуального опыта.

Кроули был очень высокого мнения о себе, а о женщинах неоднократно высказывался в том смысле, что их следует «впускать с черного входа».

Его попытки вступить в контакт с божествами кажутся вполне успешными даже без «сексуальной маски». «Книга закона» была продиктована ему слово за словом, по одной главе в день, «святым ангелом-хранителем». Дух назначал ему встречу, и Кроули записывал премудрость с максимально возможной скоростью. Книгу он опубликовал под собственным именем.

Появление «новообращенного» неизбежно привело к созданию секты «Братья и сестры».

Примерно в то же время Кроули придумал семь «обрядов», которые были публично исполнены в Кэкстон-Холле. Они были скорее непонятны, чем непристойны, и вызывали к себе скептическое отношение. Руководя «Братьями и сестрами», Кроули все больше интересовался «сексуальной магией» как средством общения с невидимым миром. Именно тогда он сделал фаллическую прическу, обрив голову наголо и оставив одну прядь посреди лба.

131
{"b":"31059","o":1}