ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В 1952 году 28-летняя Лорен родила малышку Лесли. Богарт почти стеснялся роскоши, окружавшей его. Но он был счастлив. Он только что получил «Оскара» за «Африканскую королеву». Бейкол тем временем вместе с Мэрилин Монро снималась в фильме «Как выйти замуж за миллионера». Уорнер предложил Боги и Лорен еще один совместный проект, но ему не суждено было воплотиться в жизнь. В 1954 году на съемках «Босоногой графини», где Богарт играл с Авой Гарднер, его работе стал мешать изнурительный кашель. В 1956 году ему поставили диагноз – рак пищевода. Лорен Бейкол скрывала это от мужа до самого конца.

Богарт продержался еще десять месяцев, саркастически посмеиваясь по поводу своего здоровья и строя планы на будущее. По словам известного английского критика Кеннета Тайена, Хэмфри Богарт так часто умирал на экране, что публика стала считать, что на самом деле он, видимо, бессмертен.

Бейкол была с ним до последней минуты…

ВИКТОР МАРИ ГЮГО

(1802—1885)

Французский писатель-романтик. Автор романов «Собор Парижской богоматери» (1831), «Отверженные» (1862), «Человек, который смеется» (1869). После государственного переворота эмигрировал, выпустил политический памфлет «Наполеон Малый» (1852) и сборник сатирических стихов «Возмездия» (1853).

Личность Гюго поражает своей разносторонностью. Один из самых читаемых в мире французских прозаиков, для своих соотечественников он прежде всего великий национальный поэт, реформатор французского стиха, драматургии, а также публицист-патриот, политик-демократ. Знатокам он известен как незаурядный мастер графики, неутомимый рисовальщик фантазий на темы собственных произведений, в которых он соперничал с Тернером и предвосхитил Одилона Редона. Но главное, что определяло эту многогранную личность и одушевляло ее деятельность, – это любовь.

Виктор Мари Гюго родился 7 вантоза X года Республики по революционному календарю (26 февраля 1802 года) в Безансоне, куда его отец Жозеф Леопольд Сижисбер Гюго был незадолго до того назначен командовать 20-й армейской полубригадой. Ко времени рождения будущего писателя его родители (мать – урожденная Софи-Франсуаз Требюше) были женаты пять лет, и у них уже было двое сыновей – Абель и Эжен. Шли последние годы республиканского строя, «из-под Бонапарта уже проглядывал Наполеон», как сказал впоследствии Гюго, но до конкордата с папой и упрочения положения церкви было далеко, и поэтому неудивительно, что новорожденный, по-видимому, не был окрещен и оставался таковым всю жизнь.

Детство Гюго проходило то с отцом, то с матерью, то в пансионе, куда его определили по настоянию отца, дабы придать систематический характер его обучению и ослабить материнское влияние.

Однако уже в 14 лет Гюго обнаружил уверенное владение александрийским стихом, умение находить для каждого произведения свой стиль литературной речи, способность искусно подбирать эпитеты. Юный поэт был достаточно честолюбив и уже в 1816 году заявил о своем желании сравниться с Шатобрианом, ведущим писателем Франции того времени: «Я хочу быть Шатобрианом или ничем». Первые его шаги на литературном поприще принесли ему успех: в 1817 году он удостоился поощрительного отзыва Французской академии, в 1819 году награды Академии цветочных игр в Тулузе. Эти успехи произвели впечатление на отца Гюго, и он отказывался видеть сына непременно студентом Политехнической школы, а затем не настаивал на продолжении им занятий правом, начатых в 1818 году и брошенных в 1821 году.

По окончании коллежа Гюго жил с братьями у матери, поддерживавшей его литературные наклонности и помогавшей своими советами делать первые шаги на избранном пути.

В это же время Гюго охватило сильное чувство к Адели Фуше, дочери старых друзей его семьи, но браку противились как мать Гюго, так и семья Фуше, потому что у молодого человека не было прочного положения в обществе. Супруги Фуше, опасаясь преследований несчастного Виктора, решили увезти Адель на лето в Дрэ, находящийся в восьмидесяти лье от Парижа. Они прекрасно понимали, что юноша не сможет наскрести нужных 25 франков, необходимых для поездки туда на дилижансе. Но они не знали Гюго – влюбленный отправился в Дрэ пешком! Пьер Фуше, пораженный столь пылкой любовью, даже всплакнул. Отныне молодым было дозволено переписываться и встречаться каждую неделю.

После смерти матери (в июне 1821 года), причинившей Гюго большое горе, и назначения ему ежемесячной пенсии от двора в 1000 франков по выходе в свет в июне 1822 года книги «Оды» препятствий к женитьбе не стало, и 12 октября 1822 года состоялось его бракосочетание в парижской церкви Сен-Сюльпис. 28 августа 1824 года у них родилась дочь Леопольдина, в 1826 – сын Шарль, затем дочь Деде и сын Франсуа-Виктор.

1831 год ознаменовался началом нового периода в жизненном и творческом пути Гюго. Писатель многого достиг – одержал внушительные победы в области лирической поэзии, драматургии, прозы. Можно сказать, что его литературная молодость окончилась. В это же время дала трещину семейная жизнь Гюго: его жена Адель увлеклась начинающим литератором Сент-Бевом, после чего отношения супругов Гюго стали чисто формальными.

…2 февраля 1833 года, на премьере Виктор Гюго был почти спокоен. Исключительная симпатия, с которой приняли его пьесу «Лукреция Борджиа» актеры из театра Порт-Сен-Мартен, внушила надежду на успех и у зрителей. Собственно, это была прежняя пьеса «Ужин в Ферраре», но только с измененным по совету директора театра Гареля, более удачным названием.

Воображение Виктора все время возвращалось к третьему действию, когда на сцену вышла божественная княгиня Негрони, которую играла актриса Жюльетта Друэ. Всего несколько реплик, несколько движений – и на сцене возник облик пленительной итальянки со смертоносной улыбкой. Публика пожирала глазами эту удивительную красавицу, не мог отвести от нее взгляда и Виктор Гюго.

Еще во время репетиций, сам не замечая того, он стал вести себя с ней иначе, чем с другими актрисами: почтительно целовал ей руку и никогда не обращался на «ты». Ему передали, что поначалу она была огорчена столь короткой ролью, но затем сказала: «В пьесах господина Гюго маленьких ролей не бывает…»

И в душе писателя затеплилось нечто большее, чем признательность. Он припомнил, что как-то в мае прошлого года видел ее на балу; молодая, сверкающая драгоценностями, стройная, она как бы воплощала в себе грацию античных скульптур. Виктор не осмелился тогда подойти к одной из самых блистательных красавиц Парижа и, едва скрывая восхищение, следил за ней взглядом.

Еще до премьеры он попытался выяснить у директора театра все об этой женщине. К сожалению, сведения были слишком скудными: Гарель мог лишь сообщить, что Жюльетте 26 лет, что она два года назад поступила в труппу театра, и что зрители ее любили не столько за талант, сколько за красоту. Разумеется, молодой актрисе надо было хорошо одеваться, украшать себя драгоценностями, а незначительных средств, зарабатываемых в театре, не хватало, и она разделила участь многих своих красивых подруг по профессии – повела жизнь дорогой куртизанки. У нее было множество долгов, но она, неунывающая и веселая, подлинное дитя времени, верила в свою звезду, которая принесет ей либо успех на сцене и деньги, либо настоящую любовь.

На следующий день Виктор опять был в театре. На сей раз после спектакля писатель поднялся в артистическую уборную Жюльетты Друэ. Актриса открыла ему, и взгляд Виктора встретился с ее черными, полными нежности глазами. Ему показалось, будто солнечный луч протянулся из ее сердца, как свет зари, упавший на руины.

С первой репетиции Жюльетта поняла, что Виктор Гюго – человек, которого она ждала всю жизнь. Ей становилось страшно и радостно при мысли, что она полюбила великого писателя, живущего яркой, наполненной жизнью где-то далеко, на недосягаемой для нее, падшей женщины, высоте. В сущности, чем, кроме красоты, могла бедняжка привлечь его? Ведь у нее не было ни титула, ни состояния, ни славы звезды сцены; она была всего-навсего девочкой из народа, никому не известной актрисой, задолжавшей кредиторам куртизанкой… С отчаянной отвагой, грациозным кокетством и тактом искусительница принялась завоевывать сердце того, кто слыл пуританином, неприступным для женских чар. По правде говоря, неприступность Гюго уже дала трещину – он страстно хотел быть завоеванным Жюльеттой.

171
{"b":"31059","o":1}