ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я желаю узнать тебя.

Александра покачала головой:

– Ты хочешь оказаться в моей постели, доставить себе удовольствие. Я готова ласкать тебя. Никогда в жизни я не жаждала ничего столь сильно.

– Ты хочешь узнать, каков я на вкус? Я рад.

Она погрозила пальцем:

– Я от тебя в смятении. Ты вынуждаешь меня сказать: «Грейсон, пожалуйста, давай бросимся в постель, как вчера, и позабудем про все условности».

– Это было не только в постели.

– Пожалуйста, не перебивай меня. Ты хочешь овладеть мною, словно обычной девкой или пассажиркой корабля.

– Пассажиркой корабля?

– Да. Пираты ведь так себя ведут, правда? Вы входите в каюту к леди, соблазняете ее и затем крадете у нее драгоценности. Разумеется, пока топите корабль.

Грейсон усмехнулся.

– Так вот о чем ты думала прошлой ночью? – Желание становилось неистовым. – Ну что ж, Александра, если ты хочешь поиграть, я согласен.

Она взглянула на него, щеки ее приобрели прелестную розовую окраску.

– Не смеши меня. И вообще, это не я придумала, это миссис Уотерз.

Грей сон растерялся:

– Миссис Уотерз?

– Вы встречались на прошлой неделе у меня в гостиной. До того как у меня перед домом произошел несчастный случай. Помнишь женщину в синем платье с очень темными волосами?

Грейсон извлек из памяти полную женщину с рыхлым лицом, карими глазками и неестественно черными волосами. Она взмахивала ресницами и смотрела на него голодным взглядом. Грейсон встревожился:

– Господи, она имела в виду меня?

– Будучи пиратом, ты, должно быть, делал такие вещи.

– Александра, уверяю тебя, если бы я когда-либо атаковал пассажирский корабль и только предположил, что на борту находится миссис Уотерз, тут же скрылся бы в противоположном направлении.

– Это не имеет никакого значения. Я вела себя как любая женщина, а ты украл мои бриллианты. – Она взглянула на него с укором.

– Помнится, ты просила взять их.

– Не могу себе представить, зачем они тебе понадобились. Мэгги говорит, что у тебя есть изумруды, а ты утверждал, что имеешь опалы. Зачем тебе понадобились мои безобразные бриллианты?

– Это сюрприз.

Ювелир очень удивился, когда Грейсон вбежал в лавку и выложил на прилавок бриллианты и пять великолепных опалов.

– Сделайте из этого что-нибудь.

Ювелир открыл было рот, но потом в нем одержал верх художник, и он взглянул на опал сквозь лупу.

– Великолепно, милорд, просто изумительно. Да, я смогу изготовить изящную вещь. Ваша леди будет очень довольна.

Грейсон, взяв руку Александры, прижал ее к своей груди. Тепло ладони чувствовалось сквозь лен рубашки.

– Ты будешь леди, путешествующей в каюте капитана, а я – тем безнравственным пиратом, который нашел тебя там.

– Нет, я...

– Или на палубе. Сейчас темно, вся команда внизу.

– Грейсон...

Она не сказала «милорд», а назвала его по имени. Прекрасно, пусть узнает о нем все. Вдруг налетел резкий порыв ветра, наполнивший теплый летний воздух холодом Северного моря. Александра вздрогнула.

– Наверное, лучше войти в каюту, но только потому, что я замерзла.

Грейсон усмехнулся и проводил ее.

Глава 16

Оказавшись в тепле каюты, Грейсон заключил ее в объятия. Они слегка покачивались в такт движению корабля.

Некоторое время спустя Александра пошевелилась, но не отпустила его.

– По-моему... Грейсон, я больше не стану спать с тобой в одной постели. Думаю, так будет правильно.

– Ты смогла бы убедить меня скорее, если бы не обнимала так крепко.

– Кажется, я не смогу этого сделать.

Он понял. Александра нуждается в ком-то, на кого можно опереться, кого можно обнять, кто мог бы ее успокоить. Он погладил и поцеловал шелковые волосы.

Как же странно ведут себя в цивилизованном мире! На борту своего корабля или в портовых тавернах требовалось всего лишь обнять женщину за талию, чтобы все поняли значение этого жеста. Это его женщина, она неприкосновенна. В модном Лондоне иные правила. Если эта женщина твоя, ты ни в коем случае не должен к ней притрагиваться, по крайней мере, на публике. Для Грейсона эти условности ничего не значили, а для Александры – очень многое. Она жила по канонам, заставлявшим влачить жалкое существование. Однако было ясно, что, нарушив их, она почувствует себя еще хуже.

– Миледи, если вы не желаете находиться со мной в одной постели, поступим по-другому.

Грейсон обрадовался, заметив в ее глазах легкое разочарование.

– Как?

Он отпустил ее и отошел к койке.

– Давайте-ка притворимся, что вы – пират, а я – пассажир.

Александра разинула рот.

Он лег, вытянув руки и ноги. Койка была устроена так, чтобы не свалиться с нее во время шторма. Правые рука и нога свисали с края. Грейсон прикрыл глаза.

– Действуйте, я в вашем распоряжении.

«Пожалуйста, не поворачивайся и не убегай от меня, не бросай меня». Александра уже одержала победу над его гордостью. Она может сломить его окончательно.

Сердце затрепетало. Пять, шесть, семь шагов. Сквозь ресницы было видно, как она остановилась у койки. Волосы, влажные и вьющиеся от речного воздуха, рассыпались по плечам. Под ее взглядом напряглись все мышцы. Грейсон приказывал себе лежать спокойно, желая вскочить, схватить ее и привлечь к себе.

Александра дотронулась до его рубашки. Он затаил дыхание, уверенный, что, шевельнись он на дюйм, Александра остановится, станет настоящей леди и убежит.

Она взялась за завязки рубашки и осторожно потянула за них. Узел распался, кружева раздвинулись.

На коже выступил пот, охлаждая от огня, бушевавшего в крови. Грейсон заставлял себя ждать.

Она распахнула рубашку, неспешно и аккуратно. Взгляд долго скользил по его груди. Нагнувшись, Александра положила руку на шрам от пули на левом плече и провела по нему до следа от рваной раны, давным-давно не давшей ему возможности предотвратить убийство брата Ардмора.

– Я не хочу ложиться с тобой в постель, понимаешь?

– Да, – последовал покорный ответ.

Она явно испытала облегчение. Грейсон сдерживался, чтобы не рассмеяться. Александра нагнулась и дотронулась языком до впадинки под горлом.

– Любимая, – простонал он.

Язык воспламенил кожу. Она поцеловала шею и подбородок, потом подняла голову.

– Странные бакенбарды. Мне нравятся.

Грейсон был в восторге. Он не брился с утра, значит, его лицо напоминает наждачную бумагу. Кажется, это ее завораживает.

Закрыв глаза, он наслаждался каждым мгновением. Рубашка распахнулась шире. Язык коснулся шрама от абордажной сабли на правом плече. Ардмор ударил в тот момент, когда Грейсон пытался прийти в себя после выстрела. Рана, в которой отразились горе и ярость Ардмора, уложила Грейсона в постель на долгое время. Он метался в жару, а Оливер ухаживал за ним, Словно за беспомощным мальчишкой. Смерть распростерла над ним свои крыла, но Оливер вернул его к жизни.

Слава Богу, что он жив и может так вот лежать, а его касается красавица из красавиц.

Она провела языком по старой ране. Язык скользил по ребрам к мышцам живота, которые болели несколько месяцев, прежде чем обрели прежнюю силу. Еще ниже располагалось препятствие – ремень.

Пальцы Грейсона сами двинулись к пуговицам бриджей.

– Леди, разрешите вам помочь.

Александра подняла голову:

– Нет. Я не хочу...

Пуговицы не повиновались трясущимся пальцам. Грейсон заставил себя остановиться и вытянуть руки в стороны. Желание должно быть обуздано.

– Как прикажете.

Она долго смотрела на него. Глаза были темными, зрачки расширенными, рыжевато-каштановые волосы нависали над плечами. А потом Александра обнажила то место на бедре, где кончался шрам.

Язык двинулся дальше. Грейсон пошевелился, пытаясь скрыть возбуждение. Боясь, что, если не сдерживаться, возбуждение само проявит себя.

Александра замерла на мгновение, локоны коснулись его живота. Хотелось обнять и прижать ее к себе. Но она может улететь, словно испуганная птица. Посмотрим, что будет.

27
{"b":"31061","o":1}