ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тут Ллудд предстал перед ним и сказал: «Остановись! Ты причинил мне много зла и убытка, но я не позволю тебе причинить еще, пока ты не докажешь, что превосходишь меня силой и храбростью». И тот мгновенно опустил корзину на пол и кинулся на него. И они сражались до тех пор, пока их оружие не раскалилось. Наконец удача склонилась на сторону Ллудда, и он поверг противника на землю. И когда он одолел его своей силой и храбростью, тот попросил пощады. «Как могу я простить тебя, – вопросил король, – после того как ты причинил мне столько вреда?» – «Все, что ты потерял, – сказал тот, – я возвращу тебе. И я больше никогда не потревожу тебя и всегда буду тебе благодарен». Тогда король отпустил его.

И так Ллудд освободил Остров Британии от трех напастей. И до конца дней своих Ллудд, сын Бели, правил своим королевством в мире и процветании.

И так заканчивается история, рассказанная о приключениях Ллудда и Ллевелиса.

Килох и Олвен[191]

Как-то Киллид, сын Келиддона Вледига,[192] решил жениться, чтобы не сидеть одному за столом. Вот та, кого он взял в жены: Голеудидд, дочь Анлауда Вледига.[193] И после свадебного пира все жители их страны начали молиться о даровании им потомства; и через положенный срок у них родился сын. Hо все время беременности она была лишена рассудка и скиталась в пустынных местах;[194] когда же пришло разрешение от бремени, рассудок вернулся к ней. И случилось это там, где свинопас держал свиней, и королева родила среди свиного стада. И свинопас принял ребенка и отнес его во дворец, и там он был крещен и назван Килох,[195] ибо он родился в свином загоне.[196] При всем том мальчик был благородного происхождения и близкого родства с самим Артуром,[197] и его воспитали при дворе.

Вскоре мать мальчика Голеудидд, дочь Анлауда Вледига, тяжко занемогла. Она позвала к себе мужа и сказала ему: «Я скоро умру, и ты захочешь жениться еще раз. Многие женщины будут домогаться, чтобы ты женился на них,[198] но они могут повредить твоему сыну, поэтому умоляю тебя – не женись, пока на моей могиле не вырастет куст шиповника с двумя верхушками». И он пообещал ей это. Она же призвала исповедника[199] и попросила его каждый год пропалывать ее могилу, чтобы на ней ничего не могло вырасти. И после этого королева умерла; и король каждое утро посылал слугу проверить, не выросло ли что-нибудь на ее могиле. И в течение семи лет исповедник делал то, о чем попросила его королева.

И в один из дней король отправился на охоту и проезжал мимо кладбища. И захотелось ему взглянуть на могилу, поскольку он томился без жены. А там вырос куст шиповника; и, увидев его, король созвал совет, чтобы узнать, где ему найти новую жену. И один из его приближенных сказал: «Я знаю подходящую для тебя женщину. Это жена короля Догеда».[200] И они решили похитить ее силой, и убили ее мужа, и разорили их земли, и привели ее к королю вместе с дочерью.

И однажды королева отправилась на прогулку и зашла в дом к старой колдунье, что жила неподалеку и была так стара, что во рту ее не осталось ни единого зуба. И королева сказала ей: «О колдунья, ради всего святого, ответь мне на один вопрос. Есть ли дети у человека, который овладел мною против моей воли?» И колдунья ответила: «У него нет детей». Тогда королева сказала: «Горе мне, что мой муж бездетен». – «Hе печалься, – сказала ей колдунья, – предсказываю, что у тебя будут от него дети, и они унаследуют трон. Hо есть у него и еще один сын».

И королева вернулась во дворец радостная и сказала мужу: «Зачем ты скрываешь от меня своего сына?» И король ответил: «Теперь я не стану его скрывать». И он отправил гонцов за своим сыном, и они доставили его ко двору. Мачеха обратилась к нему: «Сын мой, тебе надо жениться, а у меня есть дочь, лучшая невеста в мире». Он же возразил ей: «Hе достиг я еще возраста женитьбы.[201]». Тогда она сказала: «Что ж, я предскажу тебе судьбу: ты не женишься ни на ком, кроме Олвен, дочери Исбаддадена, Повелителя Великанов»[202] Тут юноша залился краской, и внезапно любовь к этой деве проникла во все его члены, хотя он никогда не видел ее. И, заметив это, отец спросил его: «Что с тобой, сын мой? Что тебя опечалило?» – «Моя мачеха предсказала мне, что я не женюсь ни на ком, кроме Олвен, дочери Повелителя Великанов». – «Что ж, сын мой, ничего трудного в этом нет, – сказал ему отец. – Ведь в родне у тебя сам Артур. Иди к нему и принеси прядь своих волос ему в дар».[203]

И юноша сел на коня светло-серой масти, четырех зим от роду, крепкого в ногах и хорошо подкованного, с уздечкой и седлом из чистого золота. Hа ногах его были серебряные шпоры, а в руке он держал копье толщиной с руку сильного мужчины. Разило оно стремительней, чем капля росы падает с ветки на землю в июне, в самую росную пору. Hа боку его висел меч в золотых ножнах, на лезвии которого тоже был золотой узор, а на рукояти – золотой крест, призывающий благословение небес; и там же был узор из слоновой кости.[204] И впереди него бежали две белые борзые с рыжими пятнами, с ошейниками из красного золота. Hа нем был пурпурный плащ, на каждом конце которого висело по золотому яблоку ценой в сотню коров.[205] И дороже трех сотен коров были его сапоги кроваво-красного цвета, доходящие до колен. И когда он скакал, трава не гнулась под ним из-за легкости и быстроты коня, на котором он подъехал к воротам дворца Артура.

Юноша позвал: «Привратник, где ты?» – «Я здесь, и зачем ты, не умеющий молчать, тревожишь меня? Я сторожу ворота Артура в январские календы, а весь прочий год их сторожат мои подручные, имена которых Хуандау, и Гогигох, и Ллаэскемин, и Пеннпингион, который ходит на голове, чтоб не повредить себе ноги, и уподобляется катящемуся камню». – «Так открой же мне ворота». – «Я не открою их». – «Почему ты не хочешь их открыть?» – «Нож уже в мясе, и напиток в роге, л множество гостей собрались во дворце Артура. И никто больше не войдет сюда сегодня, кроме сына короля какой-нибудь земли или барда, пришедшего показать свое искусство. Ты получишь пищу для своих собак, и сено для своего коня, и мясо с лучшим вином для себя, и тебя развлекут сладкими песнями. Еду для тридцати человек подадут в зал для гостей, где уже ждут те, кто не успел сегодня попасть во дворец Артура. И поистине, ты неплохо проведешь там время. Ты получишь женщину на ночь и послушаешь песни и баллады. Наутро же, когда ворота откроются для гостей, что пришли сегодня, ты войдешь в них первым и сможешь сесть на любое место во дворце Артура, какое тебе понравится».

Юноша сказал: «Поистине, я не сделаю этого. Если ты сейчас откроешь ворота, я войду. Если же нет, то ты навлечешь беду на себя и бесчестье на своего господина. Ибо я спою у этих ворот три песни позора,[206] которые услышат от вершины Пенгвайдд в Корнуолле[207] до Динсола на Севере и до Эсгайр-Эрфел в Ирландии. И тогда все беременные женщины, что живут здесь, не смогут родить, а те, кто еще не беременны, исполнятся такого страха, что никогда не сумеют понести».

вернуться

191

Kulhwch ac Olwen

История о Килохе и Олвен, сохранившаяся в КК полностью, а в БК со значительными пробелами, отличается от прочих повестей сборника как своим объемом, так и видимой древностью. В ней почти нет следов литературной обработки или каких-либо иностранных влияний, и треть ее занимают громоздкие перечисления, куда, как в резервацию, оказались собранными чуть ли не все известные имена и факты валлийской мифологии и легендарной истории. Формально в повести присутствует сюжет – популярное в фольклоре многих народов «добывание невесты», – но он совершенно размыт побочными линиями и вставными эпизодами. Язык кажется довольно архаичным, сохраняющим некоторые элементы ритмической прозы с усложненной конструкцией фраз, какая часто встречается в ирландских памятниках, но нетипична для Уэльса с его более поздней письменной традицией.

Герои повести, в отличие от многих персонажей Ветвей Мабиноги, почти лишены индивидуальных черт (заглавные персонажи вообще редко участвуют в действии), их «качество» как бы переходит в «количество». В целом повесть представляет собой сочетание статичных перечислений с динамикой калейдоскопически сменяющихся сцен, причем вторые группируются вокруг первых, но не всегда им соответствуют. Так, из 38 задач, поставленных отцом Олвен Исбаддаденом, Повелителем Великанов, перед Килохом, в тексте отмечается выполнение лишь шестнадцати.

Географические или исторические реалии в повести почти полностью отсутствуют, как и в последующих легендах артуровского цикла. У мифического пространства здесь существует центр – двор Артура, идеального правителя Британии, – и сплошная периферия – дикие и опасные земли «у самых пределов Аннуина». Концентрация накладывающихся друг на друга мифологических сюжетов в тексте не позволяет идентифицировать большинство из них; соприкасаются с известной традицией (и прямо перерастают в нее) лишь фигуры короля Артура и его рыцарей.

Артур здесь еще не «император» и не повелитель чуть не всей Европы, но в нем нет уже и реальных черт бриттского военного вождя. Это мудрый, благородный и хитроумный правитель, собравший вокруг себя самых знатных, могучих и прославленных воинов (слово «рыцарь» еще не употребляется), многие из которых наделены и волшебным искусством – впоследствии средневековая традиция, враждебная колдовству, изгнала эти черты из образов «положительных героев» артуровских легенд. Здесь рыцари Артура лишены всякой куртуазности: вероломное убийство для них подвиг, нередко и нарушение данного слова. Их поведение подчинено циклической концепции мифа, центром которой является охота на чудовищного кабана Турха Труйта, первоначально связанная, несомненно, с актом сотворения земли из его тела и наименования по его частям различных местностей (ср. ирландский цикл «Похищение быка из Куальнге»). Такие отголоски мифа встречаются в повести на каждом шагу и отчасти объясняются именно ее композиционной нестройностью, возникшей из-за отсутствия редактуры. История Килоха и Олвен более всего и ценна именно тем, что стоит на той грани, где кончается миф и начинается литература.

вернуться

192

Этот Келиддон с титулом Вледиг тоже кажется мифологическим персонажем; это доказывает и наличие в его имени корней celi («небеса») и don (имя богини).

вернуться

193

Анлауд Вледиг упоминается в валлийских генеалогиях как отец Тивинведд (матери святого Тивридога, жившего ок. VI в.) и Эйгр (Игрейны), матери Артура (ее иногда называют также дочерью Гвена или Кунедды, короля Гвинедда). Это объясняет родство Килоха с Артуром. Hо дочь Анлауда Голеудидд встречается только в данном тексте.

вернуться

194

Очевидно, в Уэльсе, как и в других варварских обществах, сумасшедших считали одержимыми духами и изгоняли из населенных мест. Мотив одержимости женщины при вынашивании сына-героя нередко встречается в фольклоре.

вернуться

195

Kulhwch – свиной загон (валл.).

вернуться

196

Фантастическая этимология имени Килох (Kulhwch) отражает, возможно, его архетипическую связь с тотемом-кабаном (Турх Труйт); hwch – не «домашняя свинья», а «кабан».

вернуться

197

Первое упоминание Артура в «Мабиногион» (еще без всяких титулов). Имя его производится от валлийского arth («медведь») или от ирландского art («камень») и, возможно, имеет отношение к римскому родовому имени Artorius.

вернуться

198

Буквально Recdouyd – «домогаться твоих даров». Голеудидд боится, что дети новой жены ее мужа могут лишить ее сына законных прав на земли и имущество (по кельтским обычаям, старший сын не имел особых преимуществ перед другими при наследовании).

вернуться

199

Athro – «наставник», т. е. семейный священник.

вернуться

200

Этот король упоминается в списке валлийских святых, где он именуется правнуком Кунедды, короля Гвинедда, и братом епископа Авана Буаллта.

вернуться

201

Брачным возрастом юноши в Уэльсе считалось четырнадцать лет.

вернуться

202

Олвен и ее отец Исбаддаден, Повелитель Великанов (Pen-Kawr), не упоминаются нигде, кроме данной повести, но позднее красота Олвен нередко вдохновляла бардов (в частности, Давида ап Гвиллима) на восторженные сравнения.

вернуться

203

В древнем Уэльсе родители посылали остриженные волосы своего сына тому человеку, которому они хотели отдать его под покровительство. Однако здесь этот обычай смешивается с феодальным оммажем (клятвой верности), при котором тоже иногда у вассала выстригалась прядь волос.

вернуться

204

Llugorn eliffeint – инкрустация из слоновой кости на рукоятке меча.

вернуться

205

Как и в Ирландии, в скотоводческом обществе валлийцев коровы были основной единицей платежа еще долгое время после появления денег. По законам Хоуэла Доброго, все выплаты исчислялись в коровах, и в них же переводились другие единицы обмена, например, «семь коней стоимостью в четырнадцать коров» и т. д.

вернуться

206

Песня позора, или «злая песня», часто встречалась в кельтской мифологии и считалась могучим оружием бардов и друидов против неугодных им людей (см. «Историю Талиесина»).

вернуться

207

Pengwaedd («край земли») – оконечность полуострова Корнуолл; о Динсоле ничего не известно (обычно другим краем Британии считался Пенрин-Блатаон в Шотландии); Эсгайр-Эрфел – мыс Малин-Хед в Северной Ирландии.

20
{"b":"31080","o":1}